19 октября 2017г.
МОСКВА 
5...7°C
ПРОБКИ
7
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 57.57   € 67.93
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

РУССКАЯ БАНЯ,

Сотрудники Центрального архива ФСБ на основе рассекреченных материалов особых отделов НКВД подготовили документальный сборник, посвященный Сталинградской битве.

Один из составителей сборника - историк, профессор Академии военных наук Юрий СИГАЧЕВ - познакомил меня с текстом донесения особого отдела НКВД Донского фронта, адресованного заместителю наркома внутренних дел СССР.
Из донесения:
"Согласно вашему распоряжению, в помещения, занимаемые пленными немецкими генералами, были помещены оперативные работники.
К Паулюсу, Шмидту - оперуполномоченный, младший лейтенант госбезопасности Тарабрин, хорошо знающий немецкий язык, и уполномоченный Нестеров.
Тарабрину дано задание, не обнаруживая знания немецкого языка, фиксировать все разговоры пленных между собой, оформляя это в виде дневника (прилагается).
Настроение пленных подавленное. Говорят мало.
У группы других генералов (Даниэльс, Дреббер и др.) внешне настроение более бодрое, однако Дреббер заявил, что "некоторые генералы думают о возможности самоубийства".
Об изложенном информированы представитель Ставки, маршал артиллерии Воронов и член Военного совета, генерал-майор Телегин.
По указанию тов. Воронова у пленных изъяты все режущие-колющие предметы".
Первая страничка дневника Тарабрина помечена 31 января 1943 года:
"В 21 ч. 20 м. в качестве представителя штаба фронта прибыл к месту назначения - в одну из хат с. Заварыгина.
"Будет ли ужин?" - была первая услышанная мною фраза на немецком языке, когда я вошел в дом, в котором размещались взятые в плен 31 января 1943 г. командующий 6-й германской армией генерал-фельдмаршал Паулюс, его начальник штаба генерал-лейтенант Шмидт и адъютант полковник Адам.
Фразу насчет ужина сказал Шмидт. В дальнейшем он все время проявлял беспокойство о своих вещах и, тщательно заворачивая в бумажки, прятал в карман недокуренные сигары".
Судя по дневнику, офицер госбезопасности неплохо владел пером, был наблюдателен, умел замечать такие штрихи в поведении генералов, за которыми нередко проглядывались характер, достоинства и недостатки человека.
Прибывший вместе с Тарабриным комендант штаба полковник Якимович предложил пленным отдать имеющиеся у них карманные ножи, бритвы, другие режущие предметы.
Паулюс, ни слова не говоря, выложил на стол два перочинных ножа. Шмидт сначала побледнел, потом лицо его залилось краской.
- Не думаете ли вы, что мы простые солдаты? - визгливым голосом закричал он. - Перед вами фельдмаршал. Безобразие! Мы здесь гости генерал-полковника Рокоссовского и маршала Воронова.
- Успокойтесь, Шмидт, - попытался урезонить своего начштаба Паулюс. - Значит, такой порядок.
По поводу инцидента Якимович вынужден был звонить своему начальству. Ножи вернули. Пленные сели ужинать. "Ужин вовсе был не плох", - скажет потом Паулюс. "В России вообще неплохо кормят", - отзовется успокоившийся Шмидт. Надо сказать, "кулинарная тема" возникала не раз. На следующий день, например, принесли к ужину кофейное печенье.
Шмидт: Хорошее печенье, наверное, французское.
Адам: Очень хорошее. Мне кажется - голландское.
Надели очки.
Адам удивленно произнес: "Смотрите, русское".
Паулюс: Прекратите хотя бы рассматривать. Некрасиво.
Правда, однажды и он не удержался. Вспоминая обед у командующего 64-й армией генерал-лейтенанта М. Шумилова, заметил: "Вы обратили внимание, какая была изумительная водка?".
31 января фельдмаршала вызвали к Воронову. Вернулся Паулюс через час.
- Ну как маршал? - поинтересовался Шмидт.
- Маршал - как маршал.
- О чем говорили?
- Предложили, чтобы я приказал сдаться оставшимся. Я отказался.
Разговоры о войне, ее исходе велись постоянно.
Шмидт: До середины марта русские, вероятно, будут наступать.
Паулюс: Пожалуй, и дольше.
Шмидт: Остановятся ли на прежних границах?
И тут генерал-фельдмаршал произнес знаменательную фразу:
- Все это войдет в военную историю как блестящий пример оперативного искусства противника.
3 февраля. Утро.
- Что видели во сне? - спросил Шмидт у Паулюса.
- Какие могут быть сны у пленного фельдмаршала? - последовал ответ.
В этот день пленным предложили баню. Паулюс и Адам согласились с радостью, Шмидт, как всегда, ворчал - боялся простудиться. Паулюс его успокоил: "Русские бани очень хорошие, и в них тепло".
Вернулись часа через полтора. Впечатление от бани - прекрасное. В это время к дому подкатили несколько легковых машин. Начальник разведотдела генерал-майор Виноградов передал Паулюсу, что сейчас он увидит всех своих генералов, находящихся в плену.
Подъехали генералы. Паулюс по очереди жмет каждому руку: "Здравствуйте, друзья мои, больше бодрости и достоинства". Встречу снимают для кинохроники.
Вечером Шмидт ворчит:
- После бани наверняка простудимся. Специально все сделано, чтобы мы заболели.
- Еще хуже эта съемка, - слышен голос Паулюса. - Позор! Маршал Воронов, наверное, ничего не знает. Так унижать достоинство! Но ничего не поделаешь - плен.
- Я и немецких-то журналистов не перевариваю, а тут еще русские. Отвратительно.
- Интересно, какие известия? - интересуется Паулюс.
- Наверное, дальнейшее продвижение русских, - отвечает адъютант.
Шмидт: А что дальше? По-моему, эта война окончится еще более внезапно, чем началась, и конец ее будет не военный, а политический. Ясно, что мы не можем победить Россию, а она - нас.
Паулюс: Политика - не наше дело. Мы - солдаты. Маршал вчера спросил: почему мы без боеприпасов, без продовольствия оказывали сопротивление в безнадежном положении? Я ему ответил - приказ! Каково бы ни было положение, приказ остается приказом. Мы - солдаты. Дисциплина, приказ, повиновение - основа армии. Он согласился со мной. И вообще смешно, как будто в моей воле было что-то изменить. Кстати, маршал оставляет прекрасное впечатление: культурный, образованный человек. Прекрасно знает обстановку.
- У фортуны всегда две стороны, - философски замечает Шмидт.
Паулюс: То, что нельзя предугадать свою судьбу, это - хорошо. Если бы я знал, что буду фельдмаршалом, а затем в плену! В театре по поводу такой пьесы я бы сказал - ерунда!
4 февраля на допрос вызвали Шмидта. "Наконец-то заинтересовались и мной". Он был несколько уязвлен, что его не беспокоили раньше. Вернулся через пару часов. Рассказывает:
- Хотели знать мою оценку оперативного искусства русских. Я отвечать отказался, заявил, что это может повредить моей родине. Любой разговор на эту тему - только после войны.
- Верно, я ответил также, - говорит Паулюс.
Это был последний день пребывания советского чекиста в компании генералов. Утром 5 февраля он в дневнике запишет: "Я получаю распоряжение вернуться обратно в отдел".
- Как бы вы прокомментировали вошедшие в сборник документы? - спрашиваю я Юрия Сигачева. - Какую ценность они представляют?
- В научный оборот вводятся почти полторы сотни документов, неизвестных ранее не только широкой публике, но и специалистам. Эти документы поистине бесценны, они позволяют уточнить наши представления о Великой Отечественной войне, о подвиге народа, одержавшего в ней победу. Хочу сообщить читателям "Труда", увлекающимся историей, что с выходом сборника о Сталинградской битве в издательстве "Звонница - МГ" наш коллектив не прекращает работу. К 55-летию Победы мы готовим аналогичный сборник документов, посвященный битве за Москву.


Loading...

Почему лидер Каталонии отложил провозглашение независимости от Испании?
ЭКСТРЕННЫЙ СБОР НА ПРОТИВОРЕЦЕДИВНОЕ ЛЕЧЕНИЕ НЕЙРОБЛАСТОМЫ IV СТЕПЕНИ, ВЫСОКОЙ ГРУППЫ РИСКА!!! Мишаева Ксюша, 2.5г.