На пыльных тропинках далеких планет
Восемь советских автоматических межпланетных станций «Венера» за
В
Хотели быть первыми и на Луне, но эту гонку выиграли Соединенные Штаты. Однако мы раньше американцев вывели на орбиту искусственный спутник и отправили станцию
Однако главным ответом на лунные экспедиции американцев стал прорыв на другом направлении. Речь о создании шести долговременных орбитальных пилотируемых космических станций «Салют», облетавших Землю на высоте от 200 до 280 километров. В
Увы, все достижения остались в прошлом. Ничего похожего за последние два десятилетия не создано. Сегодня все чаще слышишь, что космонавтика остановилась на перепутье, непонятно, куда лететь и зачем. Скептики заговорили, что лучше деньги тратить на решение таких насущных задач, как, например, борьба с раком или СПИДом. Общественный интерес к овеянной романтикой звездной дороге катастрофически упал. Хотя разве дело только в романтике? Космические исследования создавали уникальные технологии, продвигали технический прогресс в самых разных областях, от фундаментальной науки и медицины до машиностроения и оборонного комплекса.
Вкус побед и горечь поражений
Для прояснения ситуации я обратился к заместителю генерального конструктора корпорации «Энергия»,
Эта экспедиция должна была определить, можно ли оставить «Мир» на орбите или станцию надо закрывать. Но об этом чуть позже.
«Мы уже начинаем забывать вкус побед в космонавтике, — говорит Рюмин. — Отсюда и падение интереса. За последние 20 лет самый масштабный проект — участие в строительстве Международной космической станции (МКС). Безусловно, нужное и интересное дело, но прорывом в космонавтике назвать сложно. Это огромная махина массой более 300 тонн и размером чуть меньше футбольного поля. На МКС уже потрачено свыше 100 млрд долларов. Сделано много, но в проекте нет ничего принципиально нового. У нас была многомодульная орбитальная станция „Мир“ массой почти 130 тонн, она отработала 15 лет. На МКС масштаб больше, но принципиальные решения те же.
А что еще сделали? Над ответом призадумаешься, мы многое растеряли из прежнего потенциала. Научные спутники? Тут по большому счету гордиться нечем. Разве что в
Можно занести в актив завершение формирования орбитальной системы „ГЛОНАСС“. Хотя от США и здесь отстаем. По большому счету за 20 лет не найти в российской космонавтике ничего, чем можно
Валерий Рюмин считает, что в последнее десятилетие ХХ века финансирование космической отрасли сократилось до неприемлемого, даже катастрофического уровня. Казалось, никому больше дела нет до космонавтики. Предприятия отрасли решали одну задачу — выжить любой ценой. Возили американских астронавтов на станцию «Мир», передавали им свои многолетние наработки,
«Клипер» и кадровая чехарда
А когда бюджетное финансирование начало увеличиваться, возникла, по словам моего собеседника, другая серьезная проблема — «недостаточный уровень руководства отраслью». Юрий Николаевич Коптев прошел путь от инженера до руководителя
Вспоминаю, как в то время в редакцию «Труда» приходили ветераны отрасли, сетовали на разрушительные перемены. Делились своими переживаниями и подчеркивали: Роскосмосу сегодня как воздух нужны компетентные и творческие люди, а военные привыкли брать под козырек и исполнять приказы.
С этим полностью согласен и Рюмин: «При Перминове ничего принципиально нового не было создано. Тогдашний руководитель
А ведь сам по себе проект был действительно уникальным. Возвращаемую капсулу можно использовать многократно. «Клипер» выводил бы на орбиту шесть человек и 700 килограммов груза, затем возвращался на Землю и садился на аэродром. При этом в конструкции корабля удалось избавиться от существенных недостатков, которые характерны для шаттлов. Плюс повышенная комфортность, низкие перегрузки.
«Я занимался „Клипером“, — вспоминает Рюмин. — Все у нас получалось. Хорошую транспортную систему можно было сделать. Но многолетняя работа творческого коллектива пошла коту под хвост. Думаю, все дело в деньгах. Ну в самом деле — зачем делиться с авиационными предприятиями? Хотя формально все было сделано грамотно: умело доказали, что такой корабль не нужен. И в итоге погубили перспективную разработку».
В Роскосмосе решили создавать другой пилотируемый корабль, который неофициально называют «Русь». Пока закрывали один проект, потом открывали другой —
«Если рассматривать принципиальную схему, „Русь“ во многом повторяет нынешний корабль „Союз“, — уточняет Рюмин. — Масштабы, естественно, другие, но и здесь кардинальной новизны нет. На мой взгляд, отказ от „Клипера“ был ошибкой».
Затерянный в тайге космодром
Валерий Викторович замолчал, долго смотрел в окно. Пауза затягивалась. «Но сейчас, когда прежние кадровые просчеты проявились в полной мере, выводы сделаны?» — осторожно возвращаю собеседника к теме беседы. Оптимизма в ответе не слышу: «На смену генералу Перминову пришел генерал Поповкин, тоже командовавший Космическими войсками. И первые решения, откровенно говоря, озадачивают. Например, прекращена разработка перспективной
Выступая не так давно в Госдуме, Владимир Поповкин действительно заявил: «Мы посчитали, что новая ракета нам не нужна, мы пока можем летать и на старых». Но ведь новая ракета разрабатывалась как раз для нового корабля с таким же названием — «Русь». Что же теперь? В качестве носителя собираются использовать ракету «Ангара». Однако здесь заложены мины. Разработка носителя идет с большим скрипом, конца пока не видно. Но даже не это главное. «Ракета „Ангара“, если проанализировать схему ее выведения, не подходит для будущего корабля „Русь“, — утверждает Рюмин. — Может быть, Владимир Поповкин этого просто не знает? Мы написали письмо в Центр имени Хруничева, где „Ангара“ разрабатывалась. Пусть думают, идут с этим к руководителю Роскосмоса».
Почему Поповкину напрямую не написали? «Ну, знаете, за спиной коллег
«Вообще у нас давно не было наверху крупного государственного деятеля, влиятельного и авторитетного, который персонально отвечал бы за космонавтику и имел широкие полномочия, — продолжает собеседник. — Я имею в виду таких личностей, как Устинов, Смирнов, Афанасьев. Долгое время отношение к космонавтике было безразличное или даже негативное, как к нелюбимой падчерице.
Но вот недавно куратором отрасли стал
Наследство новому куратору досталось непростое. Вот еще одно, по мнению ряда специалистов, странное решение — проект строительства нового космодрома Восточный в Амурской области.
«Потребуются колоссальные средства, сотни миллиардов рублей (а сколько при этом разворуют!), огромные организационные усилия и строительные ресурсы, — говорит Рюмин. — А в итоге получим космическую гавань, из которой опасно будет отправлять в полет экипажи. При аварии на участке выведения корабля экипаж либо приземлится в тайге, либо окажется в Тихом океане. Опускаться в капсуле на вершины деревьев всегда рискованно, да и как потом спасателям пробиваться через тайгу? Когда в
Есть и другие аргументы. Космодром расположен очень далеко от основных предприятий отрасли, транспортные расходы резко увеличатся. Строительство наверняка затянется. И когда новый корабль будет готов, стартовой позиции для него, скорее всего, не будет. «
Станция с людьми и без
Однако больше всего космонавтов тревожит перспектива сворачивания орбитальных полетов. Руководитель Роскосмоса Владимир Поповкин недавно заявил, что постоянное присутствие человека в космосе не всегда оправданно. А потому от экспедиций постоянного присутствия следует переходить к экспедициям посещения. Экипаж провел эксперименты на станции и вернулся на Землю. А когда появится потребность в новых исследованиях, на орбиту отправятся другие космонавты.
Странное предложение. Станция без людей может выйти из строя, и в этом случае состыковаться для проведения ремонта будет очень сложно. У нас такой опыт уже был. Но главное в другом. Неприемлемой кажется вся концепция сворачивания пилотируемых программ. Вместо того чтобы разработать эффективную программу космических исследований и экспериментов, имеющих научное и
«Далеко не все задачи можно решать в беспилотном режиме, — комментирует Рюмин. — У роботов мозгов нет. Они не заменят человека, который может адекватно оценить процесс, вмешаться в случае необходимости».
Кроме того, если сворачивать пилотируемые полеты, то на следующем этапе может встать вопрос, нужна ли вообще Международная космическая станция. В США время от времени звучат заявления о неэффективности МКС и призывы выйти из этого проекта. Конечно, такие предложения не проходят. Но если уж в Роскосмосе заговорили о сворачивании пилотируемой космонавтики, то дело плохо. Тревоги наших звездоплавателей не кажутся необоснованными.
«Мир» еще мог летать
К месту вспомнить, что мы уже наступали на похожие грабли. В конце
Валерий Рюмин выступал тогда против затопления «Мира». Он даже отправился в тот самый четвертый космический полет, чтобы оценить ресурс орбитального комплекса. И в результате исследований пришел к выводу, что оснащенная дорогостоящей аппаратурой станция проработает еще пять, а то и десять лет.
«Однако американцы продолжали давить по всем каналам — на Ельцина, на Черномырдина, на Коптева, — вспоминает Рюмин. — И Россия сдалась. 23 марта 2001 года „Мир“ прекратил свое существование. А жаль, станция бы нам очень пригодилась. Из таких ошибок нужно извлекать уроки».
Грубейшие просчеты, отсутствие внятной стратегии развития и финансовый голод
Упала технологическая дисциплина. Характерные для нашего времени расхлябанность и разболтанность, которые не так заметны на обычном производстве, в космической отрасли сразу выходят наружу.
В итоге на мировом космическом рынке, объем которого превышает, по оценкам, 280 млрд долларов, Россия занимает всего 3%.
Так куда — на Луну или на Марс?
Прежде всего требуются свежие идеи и четкая стратегия, определяющая цели, важные для науки и производства направления развития космонавтики. Разумеется, на ключевых должностях — и в среднем звене, и наверху — должны быть профессионалы. Наконец, надо заняться подготовкой кадров, существенно повысить зарплату. Сверхзадача — наметить ориентиры, которые прикуют внимание общества к космонавтике.
— Валерий Викторович, сегодня специалисты спорят: одни за освоение Луны, строительство там обитаемой базы, другие предлагают готовить экспедицию на Марс. Ваше мнение?
— Здесь трудно найти критерии, которые позволили бы дать однозначный ответ. Но, на мой взгляд, Луна пока не представляет большого интереса. Были уже там и люди, и автоматы, с лунной орбиты изучали ночное светило. Думаю, неким магнитом здесь могут служить большие деньги, которые будут выделены на реализацию проекта. Но надо
А вот отправка экспедиции на Марс мне представляется увлекательным и перспективным делом. Технически это вполне осуществимо, имеется немалый задел. Нужны только деньги и объединение усилий разных стран. Лет через пять это могло бы стать реальностью. Интерес к такой экспедиции был бы фантастический: представляете — по марсианскому грунту идут
— А как вам идея заводов на орбите?
— Перспективная идея. Надо только этим
В заключение скажу, что я
