04 декабря 2016г.
МОСКВА 
-10...-12°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЮРИЙ БАШМЕТ: РОЛЬ СОБЛАЗНИТЕЛЯ НЕ СОСТОЯЛАСЬ ИЗ-ЗА МУЗЫКИ

Бирюков Сергей
Опубликовано 01:01 01 Марта 2000г.
Восхождение выпускника Московской консерватории (класс Федора Дружинина) Юрия Башмета к вершинам славы началось лет 20 назад. Любопытное совпадение: как раз тогда большую популярность приобрел роман-фантазия Владимира Орлова "Альтист Данилов", герой которого - посредник между "тем" и "этим" миром, этакий Мефистофель наоборот - всем сердцем стремится нести людям добро.

Диковинность образа лишь усиливалась оттого, что сочинитель вложил в руки персонажа столь экзотичный музыкальный инструмент. Солирующая скрипка, виолончель - к этому публика давно привыкла. Но их ближайший родственник альт до самого последнего времени тщательно "скрывался" в недрах оркестра или квартета, крайне редко позволяя себе "сольные вылазки". Например, Рудольф Баршай обрел мировую славу, лишь сменив альт на дирижерскую палочку...
Неповторимый звук альта Башмета - теплый, насыщенный, проникновенный - так властно покорил публику, что у многих возник вопрос: не с него ли писал Орлов своего Данилова? Кто-то даже сравнил Башмета с Паганини.
- Если иметь в виду силу артистического воздействия Паганини на зал, то, конечно, сопоставление с ним крайне лестно, - признается Юрий Абрамович. - Но чисто внешне... Ведь он был уродлив.
- Ну да, а вас телевизионные и журнальные рейтинги относят к самым обаятельным нашим знаменитостям... И все же от налета романтического демонизма, играя на альте, никуда не деться. Знаю, например, что одно из краеугольных сочинений вашего репертуара - симфония для альта с оркестром "Гарольд в Италии" Берлиоза, вдохновленная знаменитой драматической поэмой Байрона.
- "Гарольда" я сыграл раз 200. Причем давно уже мне хотелось дополнить эту партитуру какой-нибудь современной на родственную тему. Четыре года назад мой друг, композитор Александр Чайковский, написал такое сочинение, назвав его "Гарольд в России". Но тогда концерт в Лондоне, для которого готовилась программа, сорвался, и я не успел ознакомиться с музыкой - у меня ведь громадный портфель неигранных, специально для меня написанных вещей (одних концертов для альта с оркестром - 45!). И вот совсем недавно благодаря приглашению из Нижнего Новгорода замысел наконец удалось осуществить. Причем я получил возможность посмотреть на сочинение Берлиоза как бы с другой точки зрения, став за дирижерский пульт (солировал мой аспирант Миша Березницкий), а русским "Гарольдом" продирижировал его автор.
Сегодня с гордостью могу сказать, что стал первым альтистом, сыгравшим сольную программу в Большом зале Московской консерватории (причем уже после успеха в Париже), а также в миланском "Ла Скала", нью-йоркском "Карнеги-холле", амстердамском "Консертгебау", венском "Музикферайне"... Не говоря уж о большинстве филармоний Советского Союза. Потом стали приглашать по второму, третьему разу. А классический репертуар невелик. Вот так, ища разнообразие, я вышел на необходимость заказывать новые сочинения (а также на идею организации собственного оркестра "Солисты Москвы").
Недавно огромную радость доставил мне грузинский композитор Гия Канчели, написавший сочинение "Стикс" для редкого состава: альт - оркестр - хор. Только что премьерные исполнения его прошли в Амстердаме и Москве (в российской столице - с участием замечательного дирижера Джансуга Кахидзе). Канчели - один из немногих авторов, отваживающихся писать глубокую, но притом понятную всем, а главное - красивую музыку. Звучание, при всегдашнем канчелиевском минимализме в средствах - это само дыхание космоса, колыхание океана, какое-то фантастическое марево.
- Понимаю ваше увлечение: сам когда-то, лет 25 назад, испытал чувство радостного удивления, услышав впервые одну из канчелиевских симфоний. Но потом мне показалось, что композитор слишком уж повторяет сам себя, эксплуатируя, нет спору, характерный, но и ограниченный набор средств...
- Я понимаю, о чем вы говорите, но лично меня каждой новой работой Канчели постоянно убеждал в своей творческой правоте. Так что его композиторский авторитет - отнюдь не миф. Хотя в нашем деле и элементы мифологии частенько срабатывают. Например, ореол запрещенности. Я услышал, скажем, об Альфреде Шнитке много интригующего задолго до того, как узнал его музыку. А когда узнал (это был Фортепианный квинтет, в премьере которого мне предстояло участвовать), то в первый момент она до меня, что называется, не дошла. Лишь с третьей репетиции я понял, что люблю ее...
Иная популярность собственно к музыке имеет довольно опосредованное отношение. Вот - девочка с хорошеньким личиком и ножками, вся прелесть которой в основном именно в этом, а попутно она еще и на электроскрипке что-то играет, и скачет резво, и в клипах хорошо смотрится, и залы с публикой собирает... Совсем другая публика ходит на концерты Анны-Софии Муттер, которая тоже может приоткрыть на сцене плечо, но меня это не шокирует, потому что делается со вкусом. И потому что она действительно потрясающая скрипачка - вот это главное.
Мифы целенаправленно создаются в основном в массовой культуре. Например, Рихтер стал Рихтером вовсе не благодаря тому, что нынче называется "раскруткой". Он и интервью-то всю жизнь не давал- и, может быть, правильно делал. Потому что когда на склоне дней дал-таки записать с собой беседу одному французскому знакомому и тот сделал по ней фильм, - получился, на мой взгляд, совершенно искаженный образ: какой-то ворчливый старик... Ужас в том, что фильм, по всем признакам, действительно документальный, и я бы, как многие, поверил ему, если бы лично не знал Рихтера - человека, обожавшего жизнь, способного по-детски радоваться зеленеющей травинке, прыгающей букашке...
- Вы принадлежите к немногим, увы, российским представителям мировой музыкантской элиты, которые все еще живут на родине.
- Объяснение простое: я люблю Москву, люблю Россию. Младенчество, детство, обретение профессии, первая любовь, семья, дети, зрелость - все это ступени естественного роста человека. Но когда ты покидаешь родину - ты, по сути, рвешь связь времен внутри себя. В Австралии, например, люди чем-то похожи на страусов...
- А мы - на медведей?
- Ну не так буквально. У нас медведи все-таки среди бела дня по улицам не ходят. Я - о другой, более глубинной связи. Есть, например, какое-то труднообъяснимое поле притяжения около Консерватории (я, наверное, не случайно - хотя вроде бы и случайно - назначил вам встречу здесь, в консерваторском кафе). Здание ведь выстроено в форме буквы "П" - как бы обнимает тебя, тянет в свои объятия. А в центре этого "П" - Петр Ильич на постаменте: ядро притяжения, сгусток энергии, символ традиций. На кого-то, правда, эта сила не очень действует - знаю, например, что Гидона Кремера больше тянет к Риге, чем к Москве. А кто-то настолько самодостаточен, архиодарен - например, Ростропович, - что и будучи оторванным от родины, и испытывая по ней сильнейшую ностальгию, он тем не менее мощно реализуется всюду, где бы ни находился.
Но меня сюда тянет властно. Более того, для меня дом в России - это залог ощущения свободы в любой точке мира. Поэтому отнюдь не вызывает симпатии тот, кто, уехав, фактически продолжает жить за счет своей родной страны. В России, например, считаю безнравственным заламывать (как это, увы, делают некоторые заезжие гастролеры - бывшие "наши") огромные цены за билеты. То есть пусть артисту платят, сколько положено по филармоническим расценкам. Для меня принципиально важно, чтобы на мои концерты могли прийти истинные ценители музыки. 31 декабря я и вовсе сделал бесплатный концерт - при том что участвовали в нем подлинные звезды: Виктор Третьяков, Александр Князев. Это был наш новогодний подарок публике.
- Итак, не нужны ни сумасшедшие деньги, ни "берег турецкий"...
- Ну почему же, все нужно. У меня в течение года бывает от 150 до 200 концертов по всему миру. Есть свой фестиваль на итальянском острове Эльба. Загляните в мое компьютерное расписание на несколько лет вперед - вы там и пяти незанятых дней не найдете. Но при этом есть долги, которые необходимо отдавать дома. Например, обязательно провожу здесь весь декабрь - это традиция, идущая от участия в фестивале Святослава Рихтера "Декабрьские вечера", а теперь ко мне перешло и художественное руководство этим фестивалем. Далее: периоды сессии, приемные экзамены, начало семестра - я ведь профессор Московской консерватории, заведующий кафедрой. Ну и в остальное время заезжаю дня на три, четыре, пять...
- Как ваши близкие переносят такое расписание жизни?
- Нам всем - жене, дочери, сыну - приходится дорого платить за него: разлука - нелегкое испытание. Ведь я не представляю себе жизни без семьи - так меня воспитала моя мама, которую я обожал и которой обязан всем...
- Нетрудно догадаться, что за вами, особенно в поездках, ходит шлейф поклонниц. Как вы от них обороняетесь?
- Кто вам сказал, что я обороняюсь?.. Шучу, шучу. Но был бы неискренним, если бы утверждал, что бегу от женщин как от огня. У меня есть свои секреты - в том числе как избавиться от назойливых воздыхательниц. Скажу лишь, что сделать это гораздо проще, когда чувствуешь, что интересуются, собственно, не тобой как личностью, а громким именем. Вступает в силу элементарная ревность Башмета-мужчины к Башмету-артисту.
- А вот перед обаянием "несерьезного" искусства, каковым многие считают эстраду, вы, музыкант классический, не смогли устоять. Кого-то это восхитило, а кого-то и раздражило...
- Вы, наверное, - о большом концерте, который я недавно организовал в зале "Россия"? Да, тогда ко мне в гости пришли певец Иосиф Кобзон, балерина Большого театра Анастасия Волочкова, бард Сережа Никитин, с которым мы импровизировали на тему Окуджавы, Лариса Долина - потрясающая, единственная у нас в своем роде джазовая певица, которой я аккомпанировал на рояле... Попробовал также подыграть на гитаре "Машине времени", хотя гитару со времен юности, конечно, подзабыл. Разумеется, я получил за эту затею пару увесистых тумаков в прессе, но они не переубедили меня в том, что нет жанров высоких и низких, а есть лишь хорошая музыка и плохая.
- Вами уже столько сделано - и тем не менее есть, наверное, заветная, до сих пор не осуществившаяся мечта?
- Продирижировать Шестой симфонией Чайковского.
- Что мешает?
- Такое произведение можно играть, только приобретя большой жизненный опыт, я уж не говорю о профессиональном. Как и Соль минорная симфония Моцарта, к ней я тоже еще не подступился. Это - мечты, живущие во мне с юных лет. К сожалению, некоторым из них уже не сбыться: например, сыграть фортепианные концерты Брамса, Второй и Третий Рахманинова. Для этого нужно было бы все забросить и заниматься только роялем, что, как вы понимаете, нереально.
Сейчас мои мысли занимает очередной, Четвертый международный конкурс альтистов, который состоится в декабре. Он уже прочно вошел в жизнь. Его лауреаты играют в лучших оркестрах, оперных театрах. Игорь Найдин, победитель последнего соревнования, вошел в состав квартета имени Бородина, достойно заменив работавшего там много лет Димитрия Шебалина.
- В кино, при вашей фото- и телегеничности, не собираетесь сниматься?
- Были две возможности, но обе не осуществились. Однажды Никита Михалков пригласил на "Очи черные". В другой раз Михаил Швейцер - на роль соблазнителя в "Крейцеровой сонате", я даже прошел пробы, дома сохранились фотографии... Но и в том, и в другом случае помешали мои гастрольные обязательства. Эта неудача, впрочем, меня не так волнует. Поверьте, куда больше грущу о несыгранных концертах Рахманинова...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников