03 декабря 2016г.
МОСКВА 
-10...-12°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПРОКОЛ

Атаманенко Игорь
Опубликовано 01:01 01 Августа 2000г.
Далеко не все знаменитости из творческой советской интеллигенции, которым делались предложения вступить в тайный орден осведомителей, находили в себе силы отказать вербовщикам. Однако народная артистка СССР Фаина Раневская обвела КГБ вокруг пальца, и сделала это как истинная лицедейка.

Долго существовало расхожее мнение, будто Фаина Георгиевна, будучи женщиной весьма рисковой, не побоялась отклонить предложение сотрудничать с органами госбезопасности, которое сделал ей начальник контрразведки всего Советского Союза генерал-лейтенант Олег Грибанов.
Олег Михайлович при своем небольшом росточке обладал недюжинной гипнотической силой, великолепным даром убеждения. Подчиненные между собою называли его "Бонапартом". Сам Грибанов предложений о сотрудничестве Раневской не делал. На встречу с актрисой он послал молодого опера по фамилии Коршунов, заподозрить которого в изощренности ума можно с большим трудом.
Коршунов начал беседу издалека. Поведал он Раневской и о классовой борьбе на международной арене, и о происках шпионов на территории СССР, которые пытаются подставить подножку нашему народу, семимильными шагами движущемуся к светлому будущему. Невзначай напомнил также и о долге каждого советского гражданина оказывать посильную помощь органам государственной безопасности.
...Вслушиваясь в страстный монолог Коршунова, Раневская прикидывала, как ей половчее уйти от предложения, которое, конечно же, должно последовать в заключение пламенной речи опера. Для начала в своей неподражаемой манере спросила:
- Молодой человек, а где вы были раньше, когда я еще не успела разменять седьмой десяток?
- Что вы, Фаина Георгиевна! - вскричал переполошившийся Коршунов. - Вам больше тридцати никто не дает, поверьте... Вы - просто девочка по сравнению с другими артистками вашего театра!
Закуривает Раневская очередную беломорину, хитро прищуривается и при этом так спокойно говорит:
- Мне с вами, молодой человек, все понятно... Сразу, без лишних слов, заявляю: я давно ждала этого момента, когда органы оценят меня по достоинству! И я всегда готова разоблачать происки ненавистных мне империалистических выползней... Можно сказать, что это - моя мечта детства. Но... Есть одно маленькое "но".
Во-первых, я живу в коммунальной квартире, а во-вторых, что еще важнее, я громко разговариваю во сне. Вот и давайте, коллега, а по-другому я вас, молодой человек, и не мыслю, вместе по-чекистски поразмыслим.
Представьте, вы даете мне секретное задание, и я, будучи человеком обязательным, денно и нощно обдумываю, как лучше его выполнить... И вдруг! И вдруг ночью, во сне, я начинаю сама с собой обсуждать выполнение вашего задания. Называть фамилии, имена и клички объектов, явки, пароли, время встреч и прочее... А вокруг меня соседи, которые неотступно за мной следят вот уже на протяжении многих лет. И что? Я, вместо того чтобы принести свою помощь на алтарь органов госбезопасности, предаю вас!
Сценически искренний монолог Раневской произвел на Коршунова неизгладимое впечатление. Доложив о состоявшейся вербовочной беседе Грибанову, в заключение сказал:
- Баба согласна работать на нас, я это нутром чувствую, Олег Михайлович! Но... Есть объективные сложности, выражающиеся в особенностях ее ночной физиологии.
- Что еще за особенности? - спросил Грибанов.
- Громко разговаривает во сне... Да и потом, Олег Михайлович, как-то несолидно получается. Негоже все-таки нашей прославленной народной артистке занимать комнату в коммунальной квартире...
Через месяц Раневская праздновала новоселье в высотке на Котельнической набережной.
И тогда Коршунов вновь пошел на приступ. Однако каждый раз выяснялось, что Фаина Георгиевна пока не может с ним встретиться: то она готовится к премьере, то у нее сплин, то насморк.
В конце концов взбешенный Коршунов сообщил актрисе, что приедет к ней домой, в новую отдельную квартиру для окончательного разговора. Не знал молодой капитан, с кем столкнула его судьба. Вскорости в приемной КГБ при Совете Министров СССР появился некий гражданин неопределенного возраста с испитой рожей и попросил принять от него заявление.
Коллективное заявление жильцов высотки на Котельнической набережной, где уже месяц проживала Раневская, через час лежало на столе у Грибанова. Жильцы верхнего этажа (десять подписей) дружно уведомляли органы госбезопасности, что прямо под ними проживает некая дама, которая ночи напролет громко разговаривает сама с собой о происках империалистических разведок и о том, что она с ними сделает, какую кузькину мать им покажет, как только ее примут в органы госбезопасности внештатным сотрудником.
Через час Грибанов вызвал к себе Коршунова, отдал заявление, ограничившись коротким замечанием:
- На Фаине поставь крест, ищи другого... Кто молчит во сне.
По прошествии некоторого времени Коршунову от агентуры, окружавшей Раневскую в Театре имени Моссовета, конечно, стали известны подробности того пресловутого "коллективного заявления". За две бутылки водки актриса подбила на эту акцию сантехника из жэка, того самого заявителя с испитым лицом.
Но поезд уже ушел, квартира осталась за Раневской... Потом, приглашая коллег (а среди них были и агенты КГБ, которые "по ней работали", что для актрисы секретом не являлось) на чашку чаю в свои апартаменты на Котельнической набережной, Фаина Георгиевна еще долго вспоминала незадачливого Коршунова:
- Господа, вы должны меня понять. Я отказала ГэБэ лишь по одной причине. Дать много органам госбезопасности я не могу, а мало мне не позволяет совесть - проклятое воспитание!..


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников