22 августа 2017г.
МОСКВА 
26...28°C
ПРОБКИ
5
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 59.14   € 69.43
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ГОГОЛЬ В ПЕРЕВОДЕ НА ЖИВОПИСЬ

Воропаев Владимир
Опубликовано 01:01 02 Марта 2002г.
В серии "Библиотека газеты "Труд" вышло новое издание поэмы Гоголя "Мертвые души", иллюстрированное гравюрами Александра Агина и Евстафия Бернардского. Эти иллюстрации были выполнены еще при жизни писателя и считаются классическими.

Предыстория их создания такова. В начале 1846 года Бернардский через посредство Петра Плетнева предложил Гоголю, жившему тогда в Италии, выпустить второе издание "Мертвых душ" со своими гравюрами, сделанными по рисункам Агина. Гоголь ответил отказом, мотивируя его тем, что он "враг всяких политипажей и модных выдумок. Товар должен продаваться лицом, и нечего его подслащивать этим кондитерством". Тогда художники решили выпускать гравюры отдельными листами без текста, по четыре листа в тетрадке (что, собственно, и входило в их первоначальный план). Вышло 18 тетрадей, то есть 72 гравюры, после чего издание в начале 1847 года неожиданно прекратилось.
Появления альбома первых иллюстраций к ставшей уже знаменитой поэме ждали с нетерпением. В журнале "Отечественные Записки" было опубликовано объявление о выходе издания. 31 октября 1846 года Степан Шевырев писал Гоголю в Рим: "Бернардский издает 100 рисунков к "Мертвым душам". Ты, конечно, об этом слышал. Должны выйти на днях".
По-разному отнеслись современники к этим рисункам. Во всяком случае они мало кого оставили равнодушными. Иван Тургенев, тогда молодой писатель, в первой книжке "Современника" за 1847 год нашел начинание Агина и Бернардского достойным похвалы "если не за исполнение, по крайней мере, за намерение и добросовестный труд". Автор признавал, что "со стороны внешнего исполнения рисунки к "Мертвым душам" чрезвычайно удовлетворительны; рисованы и резаны на дереве очень хорошо". Однако браться за типы, созданные великим мастером, страшно. И далее Тургенев выносит свой приговор художнику: "И мы не можем скрыть от г. Агина, что они ему не вполне дались... иные даже приближаются к истине, но только приближаются, только намекают на настоящее понимание". Главное, по мнению Тургенева, заключается в том, что художник совершенно незнаком с тем особым "человеческим материалом", который ему пришлось изображать. "Мы не знаем, покидал ли г. Агин когда-нибудь Петербург, но все его лица - чисто петербургские и вовсе не провинциальные".
Автор послесловия Виктор Гуминский приводит неожиданное подтверждение этому проницательному суждению Тургенева. Художник Лев Жемчужников, близко знавший Агина, характеризуя достоинства его рисунков к "Мертвым душам", замечал: "Но талант и ум Агина еще более будут оценены, когда узнают, что он никогда не бывал в провинции и изображаемые им типы представляют собой результат его воображения и серьезного отношения к своей задаче".
В рецензии на "Сто рисунков к сочинению "Мертвые души" (СПб., 1846) Валериан Майков утверждал, что график в черно-белом своем цикле "понял картинность описаний Гоголя, бездну красок, потраченных на эти описания, и все достоинства его поэмы". Особенно удачным критик находил изображение Плюшкина: "Художник с особенной любовью взялся за это лицо, он глубоко понял, что такое скупость и как сушит, как деревянит она лицо человека". И все же Агин, по мнению Майкова, не всегда умел передать гоголевский тип. И на нескольких рисунках, изображающих Чичикова, он показал "фигуру отвратительную, неуклюжую, толстую и решительно карикатурную". Здесь критик был единодушен с Тургеневым, который видел главный недостаток иллюстраций в фигуре Чичикова. "Это толстое, коротконогое созданьице, вечно одетое в черный фрак, с крошечными глазками, пухлым лицом и курносым носом, - Чичиков? Да помилуйте, Гоголь же сам нам говорит, что Чичиков был ни тонок, ни толст, ни безобразен, ни красив. Чичиков весьма благовиден и благонамерен; в нем решительно нет ничего резкого и даже особенного, а между тем он весь с ног до головы - Чичиков. Уловить такой замечательно оригинальный тип, при отсутствии всякой внешней оригинальности, может только весьма большой талант".
Добавим к сказанному Тургеневым, что Гоголь, как бы оправдывая своего героя, призывает нас увидеть в себе черты Чичикова. "А кто из вас, - обращается он к читателям, - полный христианского смирения... углубит вовнутрь собственной души сей тяжкий запрос: "А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?" Да, как бы не так!"
А в "Четырех письмах к разным лицам по поводу "Мертвых душ", включенных в книгу "Выбранные места из переписки с друзьями", вышедшей в самом начале 1847 года, Гоголь, в частности, замечал: "Герои мои вовсе не злодеи; прибавь я только одну добрую черту любому из них, читатель бы помирился с ними всеми".
Довольно благосклонно отнесся к рисункам Федор Достоевский. В одной из своих "Петербургских летописей" 1847 года, перечисляя книжные новинки, он с удовлетворением обратил внимание на выходящий альбом: "Карандаш и резец художников тоже не оставались праздными; прекрасное предприятие господ Бернардского и Агина - иллюстрация "Мертвых душ" - приближается к концу, и нельзя достаточно нахвалиться добросовестностью обоих художников. Некоторые из политипажей окончены превосходно, так что лучшего трудно желать".
В полном составе альбом гравюр Агина и Бернардского был издан спустя почти сорок лет. В 1892 году петербургский издатель Д. Федоров приобрел сто досок Бернардского, резанных с агинских рисунков. В их число входили 72 доски, оттиски с которых были выпущены еще прежде, в 1846 году, и 28 досок, гравюры с которых ни разу не издавались. Вскоре все эти иллюстрации увидели свет в виде альбома "Сто рисунков к поэме Н.В. Гоголя "Мертвые души" и стали восприниматься как самые полные и классические. В отзыве на это издание Николай Лесков, сравнивая агинские рисунки с иллюстрациями к "Мертвым душам" Петра Боклевского, явно "впадающими в шарж и даже карикатурность", указывал, что Агин "рисовал очень правильно и старался дать типы гоголевских лиц, которые ему были знакомы как современнику". Статья Лескова, впервые опубликованная в восьмом номере журнала "Нива" за 1892 год, впоследствии не раз перепечатывалась (помещена она и в "трудовском" издании).
В том же 1892 году альбом вышел третьим изданием уже под названием "Сто четыре рисунка к поэме Н.В. Гоголя "Мертвые души". Дело в том, что у известного библиографа и библиофила Петра Ефремова нашлись еще три иллюстрации к "Повести о капитане Копейкине", выполненные Агиным. Четвертый рисунок воспроизводил афишу о выходе в свет издания 1846 года.
Гравюры Агина и Бернардского на протяжении их полуторавекового существования переиздавались неоднократно. Перед первой мировой войной Илья Репин предпринял совместно с одним петербургским издательством воспроизведение всех иллюстраций Агина с гоголевским текстом в лучшем полиграфическом оформлении. Война прервала это начинание. Из советских изданий наиболее значимо в этом смысле факсимильное воспроизведение рисунков, выпущенное издательством "Книга" в 1985 году. В настоящем издании "Мертвых душ" все "сто рисунков" к ним помещены в тексте поэмы. Заставки шмуцтитулов здесь воспроизводят силуэты известного графика и живописца графа Федора Толстого, к слову сказать, хорошего знакомого Гоголя.
В литературном произведении, как давно было замечено, далеко не все наглядно и переводимо в зрительный ряд. Подчеркивая сложность соотношения словесного ряда и изобразительного, Юрий Тынянов отмечал, что "самый конкретный - до иллюзий - писатель, Гоголь, менее всего поддается переводу на живопись... Половина русских читателей знает не Гоголя, а Боклевского или в лучшем случае Агина".
Сто рисунков Агина и Бернардского к "Мертвым душам" - памятник русского искусства. Современный читатель, далеко отстоящий от той эпохи, в любом случае получит пусть неполное, но необходимое представление о типах людей, описанных в поэме. По словам Николая Лескова, "все, что касается такого произведения, как "Мертвые души" Гоголя, без сомнения, достойно полного внимания каждого образованного русского человека".


Loading...



Фильм «Матильда» получил прокатное удостоверение. Ну как, смотреть пойдете?