03 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ГОГОЛЬ В ПЕРЕВОДЕ НА ЖИВОПИСЬ

Воропаев Владимир
Опубликовано 01:01 02 Марта 2002г.
В серии "Библиотека газеты "Труд" вышло новое издание поэмы Гоголя "Мертвые души", иллюстрированное гравюрами Александра Агина и Евстафия Бернардского. Эти иллюстрации были выполнены еще при жизни писателя и считаются классическими.

Предыстория их создания такова. В начале 1846 года Бернардский через посредство Петра Плетнева предложил Гоголю, жившему тогда в Италии, выпустить второе издание "Мертвых душ" со своими гравюрами, сделанными по рисункам Агина. Гоголь ответил отказом, мотивируя его тем, что он "враг всяких политипажей и модных выдумок. Товар должен продаваться лицом, и нечего его подслащивать этим кондитерством". Тогда художники решили выпускать гравюры отдельными листами без текста, по четыре листа в тетрадке (что, собственно, и входило в их первоначальный план). Вышло 18 тетрадей, то есть 72 гравюры, после чего издание в начале 1847 года неожиданно прекратилось.
Появления альбома первых иллюстраций к ставшей уже знаменитой поэме ждали с нетерпением. В журнале "Отечественные Записки" было опубликовано объявление о выходе издания. 31 октября 1846 года Степан Шевырев писал Гоголю в Рим: "Бернардский издает 100 рисунков к "Мертвым душам". Ты, конечно, об этом слышал. Должны выйти на днях".
По-разному отнеслись современники к этим рисункам. Во всяком случае они мало кого оставили равнодушными. Иван Тургенев, тогда молодой писатель, в первой книжке "Современника" за 1847 год нашел начинание Агина и Бернардского достойным похвалы "если не за исполнение, по крайней мере, за намерение и добросовестный труд". Автор признавал, что "со стороны внешнего исполнения рисунки к "Мертвым душам" чрезвычайно удовлетворительны; рисованы и резаны на дереве очень хорошо". Однако браться за типы, созданные великим мастером, страшно. И далее Тургенев выносит свой приговор художнику: "И мы не можем скрыть от г. Агина, что они ему не вполне дались... иные даже приближаются к истине, но только приближаются, только намекают на настоящее понимание". Главное, по мнению Тургенева, заключается в том, что художник совершенно незнаком с тем особым "человеческим материалом", который ему пришлось изображать. "Мы не знаем, покидал ли г. Агин когда-нибудь Петербург, но все его лица - чисто петербургские и вовсе не провинциальные".
Автор послесловия Виктор Гуминский приводит неожиданное подтверждение этому проницательному суждению Тургенева. Художник Лев Жемчужников, близко знавший Агина, характеризуя достоинства его рисунков к "Мертвым душам", замечал: "Но талант и ум Агина еще более будут оценены, когда узнают, что он никогда не бывал в провинции и изображаемые им типы представляют собой результат его воображения и серьезного отношения к своей задаче".
В рецензии на "Сто рисунков к сочинению "Мертвые души" (СПб., 1846) Валериан Майков утверждал, что график в черно-белом своем цикле "понял картинность описаний Гоголя, бездну красок, потраченных на эти описания, и все достоинства его поэмы". Особенно удачным критик находил изображение Плюшкина: "Художник с особенной любовью взялся за это лицо, он глубоко понял, что такое скупость и как сушит, как деревянит она лицо человека". И все же Агин, по мнению Майкова, не всегда умел передать гоголевский тип. И на нескольких рисунках, изображающих Чичикова, он показал "фигуру отвратительную, неуклюжую, толстую и решительно карикатурную". Здесь критик был единодушен с Тургеневым, который видел главный недостаток иллюстраций в фигуре Чичикова. "Это толстое, коротконогое созданьице, вечно одетое в черный фрак, с крошечными глазками, пухлым лицом и курносым носом, - Чичиков? Да помилуйте, Гоголь же сам нам говорит, что Чичиков был ни тонок, ни толст, ни безобразен, ни красив. Чичиков весьма благовиден и благонамерен; в нем решительно нет ничего резкого и даже особенного, а между тем он весь с ног до головы - Чичиков. Уловить такой замечательно оригинальный тип, при отсутствии всякой внешней оригинальности, может только весьма большой талант".
Добавим к сказанному Тургеневым, что Гоголь, как бы оправдывая своего героя, призывает нас увидеть в себе черты Чичикова. "А кто из вас, - обращается он к читателям, - полный христианского смирения... углубит вовнутрь собственной души сей тяжкий запрос: "А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?" Да, как бы не так!"
А в "Четырех письмах к разным лицам по поводу "Мертвых душ", включенных в книгу "Выбранные места из переписки с друзьями", вышедшей в самом начале 1847 года, Гоголь, в частности, замечал: "Герои мои вовсе не злодеи; прибавь я только одну добрую черту любому из них, читатель бы помирился с ними всеми".
Довольно благосклонно отнесся к рисункам Федор Достоевский. В одной из своих "Петербургских летописей" 1847 года, перечисляя книжные новинки, он с удовлетворением обратил внимание на выходящий альбом: "Карандаш и резец художников тоже не оставались праздными; прекрасное предприятие господ Бернардского и Агина - иллюстрация "Мертвых душ" - приближается к концу, и нельзя достаточно нахвалиться добросовестностью обоих художников. Некоторые из политипажей окончены превосходно, так что лучшего трудно желать".
В полном составе альбом гравюр Агина и Бернардского был издан спустя почти сорок лет. В 1892 году петербургский издатель Д. Федоров приобрел сто досок Бернардского, резанных с агинских рисунков. В их число входили 72 доски, оттиски с которых были выпущены еще прежде, в 1846 году, и 28 досок, гравюры с которых ни разу не издавались. Вскоре все эти иллюстрации увидели свет в виде альбома "Сто рисунков к поэме Н.В. Гоголя "Мертвые души" и стали восприниматься как самые полные и классические. В отзыве на это издание Николай Лесков, сравнивая агинские рисунки с иллюстрациями к "Мертвым душам" Петра Боклевского, явно "впадающими в шарж и даже карикатурность", указывал, что Агин "рисовал очень правильно и старался дать типы гоголевских лиц, которые ему были знакомы как современнику". Статья Лескова, впервые опубликованная в восьмом номере журнала "Нива" за 1892 год, впоследствии не раз перепечатывалась (помещена она и в "трудовском" издании).
В том же 1892 году альбом вышел третьим изданием уже под названием "Сто четыре рисунка к поэме Н.В. Гоголя "Мертвые души". Дело в том, что у известного библиографа и библиофила Петра Ефремова нашлись еще три иллюстрации к "Повести о капитане Копейкине", выполненные Агиным. Четвертый рисунок воспроизводил афишу о выходе в свет издания 1846 года.
Гравюры Агина и Бернардского на протяжении их полуторавекового существования переиздавались неоднократно. Перед первой мировой войной Илья Репин предпринял совместно с одним петербургским издательством воспроизведение всех иллюстраций Агина с гоголевским текстом в лучшем полиграфическом оформлении. Война прервала это начинание. Из советских изданий наиболее значимо в этом смысле факсимильное воспроизведение рисунков, выпущенное издательством "Книга" в 1985 году. В настоящем издании "Мертвых душ" все "сто рисунков" к ним помещены в тексте поэмы. Заставки шмуцтитулов здесь воспроизводят силуэты известного графика и живописца графа Федора Толстого, к слову сказать, хорошего знакомого Гоголя.
В литературном произведении, как давно было замечено, далеко не все наглядно и переводимо в зрительный ряд. Подчеркивая сложность соотношения словесного ряда и изобразительного, Юрий Тынянов отмечал, что "самый конкретный - до иллюзий - писатель, Гоголь, менее всего поддается переводу на живопись... Половина русских читателей знает не Гоголя, а Боклевского или в лучшем случае Агина".
Сто рисунков Агина и Бернардского к "Мертвым душам" - памятник русского искусства. Современный читатель, далеко отстоящий от той эпохи, в любом случае получит пусть неполное, но необходимое представление о типах людей, описанных в поэме. По словам Николая Лескова, "все, что касается такого произведения, как "Мертвые души" Гоголя, без сомнения, достойно полного внимания каждого образованного русского человека".


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников