11 декабря 2016г.
МОСКВА 
-7...-9°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

МИХАИЛ ТАНИЧ: ПЕСНЯ ПИШЕТСЯ ЛАКОНИЧНО, КАК ТЕЛЕГРАММА

"МОРДОЙ НЕ ВЫШЕЛ"
Собственно, я и не гадал, что это стихотвореньице о девушках в

"МОРДОЙ НЕ ВЫШЕЛ"
Собственно, я и не гадал, что это стихотвореньице о девушках в подмосковных текстильных городках, ожидающих солдат из армии (тогда Никита Хрущев решил было под ракеты обычную армию сократить чуть ли не вовсе!), станет песней.
Ну стихотворение как стихотворение. Ну не едут солдаты домой и не едут.
Водят девки хоровод,
Речка лунная течет,
Вы, товарищ Малиновский,
Их возьмите на учет.
Примечание: девки - это девочки, понятно, а товарищ Малиновский - тогдашний министр обороны.
А другой товарищ, Борисов, редактор всегда какой-то чересчур шумной газеты "Московский комсомолец", уже в гранке возвратил мне этих неутешных ткачих: "Не пойдет!"
Откуда ни возьмись, как в сказках сказывается, встретился мне в коридоре уже знакомый молодой композитор Ян Френкель. И забрал у меня эту гранку с текстом. Так взял, на всякий случай. А потом, когда сыграл мне музычку, такой подкупающий простотой русский вальсок, я понял, что это может быть песня, а в песне, тоже понял, придется уволить министра обороны. И уволил. И получилось:
Ходят девочки в кино,
Знают девочки одно:
Уносить свои гитары
Им придется все равно!
Когда я, может быть, и еще какую свою песню обзову знаменитой, не подозревайте меня в хвастовстве - я потом написал много таких песен. Но я только их написал, а знаменитыми сделали их вы, ваши близкие - народ. Так что если кому я и благодарен за них, так это вам. Ну и продиктовавшему их мне Господу Богу.
Шел 1961 год, и положение с песней в стране и на радио было и сложнее нынешнего, и проще. С одной стороны, редакторы бдительно охраняли место своей задницы на казенном стуле, придиркам конца не было, а с другой - в песне работали такие гиганты жанра, как Марк Фрадкин, Соловьев-Седой, Никита Богословский, Колмановский и Мокроусов, Новиков и Оскар Фельцман. Попробуйте не принять у них новую песню!
Система прохождения была и вовсе простой: редакция одобрила - завтра запись (джазик играет, певец поет), в воскресенье - в эфире! И если пришлась песня по вкусу, то через какую-то неделю ее вся страна поет!
Вот именно так, через неделю, у меня и случилось с "Текстильным городком". Вечереет. Курский вокзал. Хочу разменять пять рублей. Подхожу к ларьку. Свет горит внутри, а там продавщица с подружкой лялякают.
- Пирожное эклер, пожалуйста. - Она протягивает пирожное на бумажке и, пока сдачу считает, поет. Что бы, вы думали, поет? Ну конечно - нашу с Френкелем новенькую песенку. Вот так: "Незамужние ткачихи составляют большинство!"
Надо сказать, что когда спел песню Кобзон (в данном случае он употреблен всуе) - это еще полдела. Вот когда ее споете вы, можно праздновать победу.
Я и праздновал! Наклоняюсь к окошечку и этак, не без хвастовства, продавщице:
- Эту песенку, между прочим, написал я!
- Да? - она посмотрела на меня как на сумасшедшего. - Мордой не вышел!
И, представьте, не было обидно. Я получил за жизнь столько признательности, человеческой любви и благодарности и от исполнителей, и от вас - на троих бы хватило, но дороже этого "мордой не вышел", мне кажется, не было.
НЕБЛАГОНАДЕЖНЫЙ "ЧЕРНЫЙ КОТ"
Надумали было дать мне к юбилею звание народного артиста России. Дважды подавали ходатайства. Но в управлении наград и званий дама сказала: "Поэту? Не положено!" И не дали, и не дадут! Певцу за те же песни - можно, автору музыки - пожалуйста! А поэту не можно...
А песни давно уже жили своей отдельной от меня жизнью, и почти каждая имела свою маленькую биографию. Надо сказать, что в отличие от стихотворения песня есть часть человеческой жизни. Как улыбка, прогулка, любовь, ужин. "Мы влюбились и женились под вашу песню "На тебе сошелся клином белый свет!", - говорила мне Ира, жена писателя Виля Липатова.
- Только просим вас не исполнять в армии песню "Как хорошо быть генералом!" - просили в ГлавПУРе, отправляя меня в Венгрию, в группу войск. - Обидная для генералов песня.
- А полковникам нравится!
- А генералы против! - упорствовали в ПУРе.
А с песней "Жил да был черный кот за углом" происходили всякие метаморфозы. Сначала некая критикесса сказала свое "фэ" по телевидению, что в годы диктатуры было как бы анафемой. Потом кто-то написал в Израиле, что это песня не о каком-то коте, а конечно же, о гонениях на евреев в России. И Юрий Саульский, автор музыки, смущал меня предложением дать им отповедь, не более и не менее. На что я сказал: "Ты как хочешь, а я отповедей писать не умею, только стихи".
А когда мы принесли с Юрием Антоновым одну из наших самых любимых песен, "Зеркало", на худсовет фирмы "Мелодия" и сидели в прихожей в ожидании похвального слова, вышел тайный вершитель политики этой организации Володя Рыжиков и сказал:
- Лажа! Зарубили!
- Что зарубили?
- А все - и слова, и музыку!
Тогда я это пережил. Инфаркт случился намного позже - инфаркты, они откладываются, накапливаются.
Так что популярные песни и их авторы живут раздельными жизнями. И пусть твои стихи звучат в каждом доме с утра, начиная с физзарядки, пусть девочки переписывают их друг у друга нарасхват, а солдаты маршируют с ними по мостовой, - для деятелей высокой Музыки и Поэзии, так уж повелось, ты прохиндей из какой-то параллельной культуры, что-то среднее между баянистом-затейником и сочинителем кроссвордов для "Огонька".
О ЗАВИСТИ
При мне как-то Владимир Цыбин, поэт не из худших в длинном списке Союза писателей, сказал другому: "Вот и еще одного потеряли". Я прислушался - кто это там умер? Оказалось - не умер. "Толя Поперечный в песню ушел!" Вот оно что: семья поэтов потеряла своего, к чужим ушел, в песню - погиб для настоящей поэзии. А Толя, промежду прочим, и всегда в песне не был посторонним...
Вот они там в своем кругу, в Союзе писателей, и придумали нам кликуху "поэт-песенник", что, видимо, должно означать - поэт ненастоящий, уцененный, секонд хэнд. И взглядом таким провожают при встрече: один глаз - с презрением, а второй - с завистью. Почему?! Тех-то, что песни пишут, лучше или хуже, их и всего-то человек десять-пятнадцать было на всю 170-миллионную русскую поющую аудиторию.
Во-первых, потому что нередко стишки "тех" и впрямь бывают колченогими, как бы и не стихами, а глядишь, повезло, и вся страна подхватила - запела. Фокус. А если вся страна, то и как следствие появляется во-вторых: со всей страны копейки стекаются в рубли. А рубли в чужих руках - это, знаете, обидно.
А как нам пишется такое,
Вот это я вам не скажу.
Песня пишется лаконично, если хотите, как телеграмма. И то, что украшает стихотворение, как правило, противопоказано песне.
Три минуты, три минуты.
Это много или мало,
Чтобы жизнь за три минуты
Пробежала, пробежала.
Три минуты, три минуты,
Это много или мало,
Чтобы все сказать
И все начать сначала.
Вот сейчас расплодилось многотысячное войско новых артистов и чаще всего авторов. Их песни кажутся мне каким-то кошмаром, бредом, набором слов. Я так записываю "рыбу", когда мне надо подтекстовать музыку. Придумывается строчка, иногда даже удачная, и раз тридцать повторяется. И - хит!
Прав ли я в своем высокомерии? Скорее всего, не прав. Во-первых, не бывает, ну не может быть много тысяч талантов, земля не родит. А во-вторых и в главных: я не могу судить своей меркой этот разговор молодых. Молодые - у них другие чувства, и они сами выбирают код общения.
КАЖДЫЙ ПИШЕТ, КАК ОН СЛЫШИТ
В своем интервью на вопрос: "Как вы относитесь к советской массовой песне?" - молодой Владимир Высоцкий ответил: "Я ее не понимаю. Вот у них сейчас популярна песня "На тебе сошелся клином белый свет, на тебе сошелся клином белый свет..." И целых три автора!.." Имелись в виду мы с Шафераном и Оскар Фельцман. Дай Бог мне написать еще раз такую всенародно любимую песню! Ее спел 170-миллионный хор! Такие песни неподсудны, но Высоцкий лишь посмеялся над нами.
И вот я подхожу к печальному дню похорон Игоря Шаферана. Поминки были в Центральном Доме литераторов, где при жизни не больно-то "праздновали" песенных поэтов. И подходит ко мне незнакомая семейная пара и рассказывают: они друзья Владимира Высоцкого. Высоцкий незадолго до своей смерти говорил о том вышеупомянутом интервью как об ошибке и просил извиниться за него перед авторами, и сам собирался это сделать. И они рады сказать это мне...
Так закончился наш заглазный конфликт с Владимиром Высоцким. Заочно, как и начался.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников