19 января 2017г.
МОСКВА 
-4...-6°C
ПРОБКИ
0
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 59.35   € 63.18
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

НЯКРОШЮС ВОЗВРАЩАЕТ ТЕАТРУ НАИВНОСТЬ

Лебедина Любовь
Опубликовано 01:01 02 Декабря 2003г.
Сегодня трудно удивить театральную Москву, разве только чем-то совсем уж из ряда вон. Например, спектаклями знаменитого режиссера Эймунтаса Някрошюса, вокруг которого постоянно идут споры, ибо он не вмещается ни в какие привычные рамки.

Не успела искушенная публика успокоиться по поводу его "Вишневого сада", как в Москву приехал фестивальный центр "Балтийский дом" из Петербурга и привез свой совместный с литовским театром "Мено Фортас" проект. В этот раз Някрошюс поставил спектакль, идущий в течение двух вечеров почти без текста и привычного сюжета. В основе грандиозного "двухсерийного" действа - поэма литовского классика Кристионаса Донелайтиса "Времена года". Нет ни диалогов, ни главных персонажей - одна массовка из деревенских мужиков и баб, поклоняющихся солнцу, деревьям, воде, земле, всему, что кормит и дает кров над головой.
И снова москвичи штурмовали парадный подъезд театра Моссовета, где шел спектакль, а столичные мэтры, оставив все дела, примчались посмотреть на очередную диковину любимого россиянами литовца, которого в свое время чуть не выгнали из ГИТИСа за профнепригодность. Никогда я еще не видела, чтобы в театральном зале одновременно собрались Марк Захаров, Петр Фоменко, Анатолий Васильев, Кама Гинкас, Роман Виктюк, Адольф Шапиро - столпы отечественной режиссуры, редко заглядывающие друг к другу, а тут... Видимо, им тоже интересно было "в натуре" увидеть, как можно на столь невыигрышной по нынешним временам теме, без участия известных актеров, на которых "клюет" публика, создать нечто неординарное и увлекательное.
К тому же у театра нет таких возможностей, как у кино, чтобы показывать восходы и закаты солнца, весеннюю грозу, пронизывающий холод в степи. Но давайте вспомним Чехова, писавшего в "Чайке": "...на плотине блестит горлышко разбитой бутылки и чернеет тень от мельничного колеса - вот и лунная ночь готова". Так или примерно так поступает и Някрошюс. Оказывается, восход солнца можно показать в сиянии простого стеклышка, повешенного на веревочке; резкие, пронзительные молнии изобразить с помощью длинных, извивающихся кнутов, а человек с негнущимися руками и ногами на голом полу сразу наведет на мысль о замерзшем путнике в степи. Словом, Някрошюс возвращает театру утраченную наивность, бесхитростность, а зрителю - уверенность в том, что не технические средства решают все в спектакле, а режиссерская фантазия и умение артистов перевоплощаться в кого угодно: в домашний скот, огородное пугало, аистов...
Ранней весной в первой части "Времен года", когда лед еще не растаял, парни и девчата катаются на досках или просто на попе, а при появлении первых проталин берут горстями землю, нюхают ее и даже пробуют на вкус. Как дети радуются прилету первых птиц, делают свистульки и свистят в них что есть мочи. И все это сливается в единую симфонию пробуждающейся природы. Хорошо!..
А осенью, когда чувство одиночества охватывает человека и его тянет куда-то улететь вместе с журавлиной стаей, он начинает кружиться на месте и весь съеживается, как бы врастая в землю. Но мужику надо успеть еще многое сделать до наступления холодов, объехать поля на коне. И это в спектакле Някрошюса тоже оказывается возможным. Для этого надо только приставить спинки двух стульев друг к другу и взгромоздиться на них, натянув две веревки как поводья. Топот копыт сливается с посвистом ветра и воем волков, преследующих всадника. Но вот наконец человек дома. Господи, как же хорошо здесь, тепло и уютно. Слава Богу, пронесло. Ну, какие тут нужны еще слова, все и так понятно.
В этой бесконечной цепи жизненных сцен, эпизодов проступает вековечный смысл человеческого бытия, заключенный в нескончаемом круговороте природы и жизни каждого человека. И так - год за годом: люди сеют хлеб, убирают урожай, гуляют на свадьбах и рожают детей, нянчат внуков и старятся, а потом отправляются на погост, чтобы освободить место для идущих на смену. Во всем этом у Някрошюса - столько мудрости, покоя, глубины, что хотелось длить и длить эту встречу с его артистами, с его миром. Ведь ничто так не ценится в искусстве, как искренность и умение оставаться самим собой. Някрошюсу это удавалось во все времена.


Loading...



На Камчатке автоледи не уступила дорогу «скорой», и это предположительно стоило жизни пациенту.