05 декабря 2016г.
МОСКВА 
-9...-11°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 63.92   € 67.77
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

НЕ ДУМАЙ О "МИНУТКЕ" СВЫСОКА

Алиев Тимур
Статья «НЕ ДУМАЙ О "МИНУТКЕ" СВЫСОКА»
из номера 021 за 04 Февраля 2000г.
Опубликовано 01:01 04 Февраля 2000г.
Жить под грохот разрывов непросто. Тяжело быть чеченским беженцем, мечущимся между своим домом в Грозном и палаткой в Ингушетии. Адам Алиев - один из таких людей. Он, очевидец событий на "Минутке", рассказывает о своей последней поездке в Грозный.

- Когда-то студентами-первокурсниками мы при знакомстве спрашивали друг у друга: кто где живет? Я отвечал: "На "Минутке". И все в разбросанном на десятки километров Грозном знали этот небольшой район. Чеченская война еще больше поспособствовала "популярности" площади - о ней благодаря СМИ слышали уже во всем мире. Круг диаметром в 200 метров с паутиной подземных переходов и рядами 9- и 5-этажек вокруг стал местом кровавых сражений. Бои за этот стратегически важный пункт, где соединяются пять дорог, продолжались не одну неделю.
Мой частный дом в пяти минутах ходьбы от площади. Семью я вывез в Ингушетию еще в октябре, а вот вещи почти все остались в Грозном. Не хватило денег на фургон, а когда достал, то было уже поздно - в городе начались бои. Я надеялся на лучшее - может, обойдется, останется дом цел. Прошел ноябрь, декабрь, по телевизору все чаще стали показывать "Минутку". И однажды я не выдержал, решил ехать домой, проверить, что там.
Это была середина января. Проехав многочисленные посты и КПП на микроавтобусе вместе с еще несколькими такими же бедолагами, добрался до родственников в селении Гойты в девяти километрах от Грозного. В город днем пробраться было уже очень сложно - мог запросто попасть под прицел снайпера или под шальную пулю.
Я прошел кордоны туманным утром. Комендантское время (6 часов) уже закончилось, солнце еще не было видно. Да и трудно ему было бы пробиться сквозь туман и клубы дыма - небо иссиня-черное от горящих домов и скважин в Заводском районе. Я выбрал путь полем мимо Октябрьского района - буквально в полусотне шагов справа стоял армейский пост, слева чуть дальше - боевики. Вышел в поселок Алды, а оттуда через районы улиц Окружной и 8-го Марта, где тогда еще стояли бараевцы, пробрался к "Минутке".
Дороги в сплошных воронках, поваленные деревья, разрушенные многоэтажки - вид площади изменился неузнаваемо. Частные дома, особенно ближе к самой площади, были превращены в развалины. Я видел строение, от которого осталась одна фасадная стена. В воздухе стоял какой-то странный, смешанный запах - гари пополам с кирпичной пылью.
На моей улице разрушения не столь велики, но все же несколько домов оказались разбиты. Крыши всех остальных посечены осколками, стекла выбиты. И везде без исключения взломаны двери. Боевики и мародеры в поисках пропитания - как оказалось, главной ценности на войне - проникали повсюду. Мой дом стоял без окон, почти без крыши и без входной двери, но - целый! Из вещей практически все осталось на месте, только сильно подмокло - дождь и снег падали сквозь дыры в крыше и потолке.
Как ни странно, но встретил одного из соседей - Салавди. Если бы не знал его спокойный и невозмутимый характер еще по прошлой войне, то решил бы, что он повредился рассудком. Салавди сидел на лавочке перед воротами своего дома и безучастно смотрел в небо. Он похудел, стал грязным и каким-то закопченным.
- А чего бояться? - сказал он. - Мне 58 лет, я много видел и, даст Аллах, еще увижу. Уходить из дома не собираюсь.
Две недели и я провел дома. Забил окна досками, как мог перекрыл крышу. Все, что можно было спасти из вещей, разобрал и спрятал - вывезти их невозможно. Кормил меня Салавди, остались кое-какие припасы - консервы, сухари. Утро начиналось для нас с рубки дров, разведения костра и приготовления пищи, обычно на целый день вперед. Иногда мы прятались в подвал от бомбежек, иногда нет.
Все это время обстрелы продолжались непрерывно. Российские войска долбили со стороны Ханкалы со всех стволов артиллерией, "Градом", минометами, боевики отвечали из крупнокалиберных пулеметов. В минуты затишья, после артобработки, вдоль стен домов пытались пробраться разведгруппы. Но чеченские снайперы, засевшие в 9-этажках, открывали ураганный огонь. Позже, захватив бывшую воинскую часть, расположенную в начале проспекта Ленина, федералы раз за разом пытались прорваться по тому же проспекту и по улице Гудермесской уже крупными группами. Засекали доты и дзоты боевиков, расположенные под стенами домов, чтобы в случае обстрелов удобнее было уйти по заранее подготовленным отходным путям, прикрываясь стенами. Все эти точки непрерывно обстреливались.
Самое высокое здание на "Минутке" - 12-этажка - еще раньше было разрушено глубинной бомбой. На моих глазах двумя бомбовыми попаданиями были снесены два этажа соседней 5-этажки. Недалеко от моего дома, в помещении бывшей школы-интерната для глухонемых детей, мы ее называли "глухушка", располагался штаб одного из полевых командиров. Боевики при обстреле укрывались в глубоком и прочном бомбоубежище, которое могло выдержать любой удар. Но силы их были на исходе. В сторону бомбоубежища постоянно таскали раненых, многих в очень тяжелом состоянии. Не хватало медикаментов, продовольствия.
И в конце января в штабе, как сказал мне знакомый боевик, приняли решение оставить "Минутку". Раненых и часть бойцов вывести из города, остальным отойти на позиции ближе к автовокзалу. У меня больше не было сил терпеть, и я решил прибиться к тем, кто хотел покинуть город. Салавди остался.
Боевики подорвались на "растяжке" на окраине. Под талым снегом тоненькая проволочка была незаметна. От взрыва гранаты двое погибли сразу, меня ранило осколками. Кое-как добрался к родным в Гойты. Там и узнал, что "Минутку" наконец заняли федеральные войска.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников