06 декабря 2016г.
МОСКВА 
-9...-11°C
ПРОБКИ
6
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 63.87   € 68.69
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

"ОН ТОЛКНУЛ МЕНЯ В ТОЛПУ УЗБЕКОВ"

НАШЕ ДОСЬЕ
Илья Резник окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и

НАШЕ ДОСЬЕ
Илья Резник окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кино (ЛГИТМиК), 7 лет отдал Театру им. В.Ф. Комиссаржевской. Первая песня на стихи Резника "Золушка" мгновенно стала популярной. Илья Резник - автор множества книг для детей, пишет для Пугачевой и Кобзона, проводит концерты в Кремле для курсантов и суворовцев. Он - член совета директоров Первого канала и председатель Общественного Совета при МВД РФ.
Максим Резник родился в Ленинграде. В 14 лет вместе с отцом переехал в Москву, где после школы пошел работать в "Московский комсомолец". Поступил на журфак МГУ. В 1991 году Максим возглавил еженедельник "Курьер", с 1995-го - журналист программы "Акулы пера" на ТВ-6 и продюсер ряда телепроектов на ТВ-6 и НТВ. Руководил пресс-службой общества "Динамо". Стал соавтором пьесы в стихах "Черная уздечка белой кобылицы", поставленной в Театре сатиры.
РЕЗНИКИ - ДАТЧАНЕ!
- Максим, какое у тебя первое воспоминание об отце?
М.: Мне было лет пять, мы жили в питерской коммуналке на улице Восстания, отец приехал из Дании, куда ездил к родственникам...
И.: Мой дедушка родился в Копенгагене!
- Не знал, что у вас скандинавские корни.
И.: Все мы родом из сказок Андерсена...
М.: Так вот, отец привез мне в подарок коробку, на которой были нарисованы королевские гвардейцы. Датские. Я мечтал о солдатиках. И отец был уверен, что купил мне коробку солдатиков - в красных мундирах, черных пушистых шапках. Я открываю эту коробку и обнаруживаю там... пазл. Тогда я не знал, что это такое, и у меня было детское изумление, переходящее в бурный плач...
И.: Но я-то был уверен, что это оловянные солдатики! Там было на коробке нарисовано!
- Илья, а Максим уже в детстве проявлял способности? Была у вас некая система воспитания?
И.: Система? Мы очень много играли в развивающие игры. Например, в слова. Загадывали слово, из его букв нужно было составить максимальное количество других слов. Я до сих пор в эту игру всех обыгрываю.
М.: Воспитывать можно по-разному...
- Ну да, многие предпочитают ремень!
М.: Меня не били. Только мама иногда в угол ставила... Отец часто брал меня с собой в разные творческие поездки. Однажды взял в круиз, на теплоход, у нас была каюта на двоих. Для того чтобы оправдать мое путешествие в составе творческой бригады, я должен был выполнять определенную функцию.
- Это какую же, интересно?
М.: Я читал два стихотворения в авторской программе отца. Это был отработанный номер перед публикой. Помню, в Узбекистане, в Шахрисабзе, на главной площади власти собрали толпу - тысяч 10 одних мужчин. Мрачная молчащая безликая толпа. Жара, духота. Невнимательно слушают, половина не понимает по-русски. И вдруг толпа начинает бурлить и напирать на сцену. Вот-вот все рухнет, бородатые люди сметут нас. А тут - мой выход...
- Можно было в обморок упасть!
М.: Я не упал, хотя было очень страшно. Папа говорит: "Твой выход". Я отвечаю, что не пойду, что мне страшно. "Ты обязан выйти, ты артист!" - строго так сказал. Я собрался с духом и вышел. В жизни у меня было немного таких моментов. Моментов преодоления вот такого, очень сильного, полуживотного страха. Секреты родительского воспитания находятся, по-моему, в подобных ключевых точках.
ПАУЛС ПОСЕЛИЛ В СВОЕМ ДОМИКЕ
- Литературный дар передается по наследству? В этом смысле какое-то воспитание, обучение со стороны отца присутствовало?
М.: Творческие процессы начались в более сознательном возрасте. Мастер-классов не было, тут другое. Понимаете, если бы мой отец всю жизнь тачал сапоги на моих глазах, наверное, я бы в этом что-то понимал.
Все обучение происходило через такие вещи. К примеру, Раймонд Паулс как-то поселил нас в одном прибалтийском особняке, они с отцом писали тогда "Старинные часы", что-то репетировали. Потом столы сдвигались, и желающие играли в настольный теннис. Потом они опять работали, затем ужинали. Была атмосфера некой легкости, но при ней рождались шедевры. Это мне врезалось в память. Процесс творчества должен быть приятным, а не мучительным.
- Раз уж вспомнили о гостеприимстве Паулса, нельзя не поговорить о вашем совместном проживании с отцом под крылышком Пугачевой. В ее старой квартире на Тверской.
И.: Нам надо было из Питера уезжать, а здесь кооператив строился. Вот мы к Алле и переехали. На полгода... Кстати, Максим, а ты помнишь, как не пустил космонавта Титова?!
М.: Какого Титова?
И.: Германа! Он пришел по приглашению Аллы, а ты из-за двери сказал, что дома никого нет. И тут такие не проживают.
М.: Мне сказали: когда один, никого не пускать. Я и не пускал.
- И какие впечатления от проживания с Примадонной? Или она еще тогда не была Примадонной?
М.: Она была суперзвезда! Я был в 9-м классе. Мы с ней подолгу играли в кости. Еще мне нравилось, что в том закутке, где я спал на диване, был телевизор с видеомагнитофоном.
- А где в то время была дочь Аллы Кристина?
М.: Кристина жила у бабушки.
И.: А я помню, как Алла где-то в два часа ночи решила показать мне новую песню. И вот она садится за рояль, не на шутку заводится и вдруг спохватывается: "Тихо, Максим спит, ему завтра в школу!"
- А в чем, Максим, тонкости и секреты уже пугачевского воспитания?
М.: Хм... Алла - человек очень ироничный, и даже если высказываются какие-то замечания, понять, что это некоторое воспитание, просто нельзя. С ее стороны, к примеру, никогда не было никаких упреков в мою сторону.
И.: Алла рассказывала, что никогда не забудет, как маленький Максим ходил по ее квартире и кричал: "Я хочу сосиски, дайте мне сосиски!" А она отвечала, что деньги нужны, чтобы купить сосиски. Давай, дескать, деньги! А Максим признавался, что денег у него тоже нет.
ХОТЕЛ БРОСИТЬСЯ ПОД ТРАМВАЙ
- Илья, что-то вы давно не писали для Аллы Борисовны.
И.: Почему же? Вот "Синее море", она спела ее в Юрмале.
- Максим, а какая отцовская песня тебе самому больше нравится?
М.: "Радуйся" в исполнении Пугачевой.
- Что-то не припомню я этой песни. "Старинные часы" помню, "Маэстро"...
М.: Я помню, как песня "Маэстро" звучала из радиоточек раз в час обязательно. И я ее переслушал.
- А вообще часто критикуешь стихи отца?
И.: Критикует постоянно, с какой-нибудь фразой не согласен, прицепится к строчке, к слову. Максим - самый строгий критик у меня. С самого раннего детства. Очень серьезный.
М.: Я просто очень много болел в детстве и отличался от тех, кто не болеет, недетской серьезностью. У меня астма была.
И.: Из-за этой астмы мы его постоянно отправляли в санаторий. Питер для Максима - гибельный город, и поэтому мы сначала переехали в Узбекистан, там сухой климат, а уже из Ташкента в Москву. В Москве тоже нормальный климат.
- Максим, закрой уши! Илья, есть в сыне черты, которые вам бы хотелось подкорректировать?
И.: Максим - замечательный мальчик. У меня развод был, а вы знаете, что у нас отцу детей не отдают. И Максим так себя повел, что его оставили мне (дочь, соответственно, матери). Он заявил перед слушаниями в суде, на собеседовании с работниками РОНО, что скорее бросится под трамвай, чем оставит отца одного. Ему было 11 лет.
- Почему с мамой были такие сложные отношения?
И.: Здесь вопрос не в том, кто хуже, а кто лучше. Сейчас мать Максима живет в Питере. Мы все общаемся. Дело в самом моменте выбора, понимаете?
- Понимаю и повторяю свой вопрос: какие недостатки в Максиме хотели бы исправить?
И.: Он замечательный сын. Правда, взял от меня не только хорошие качества, но и застенчивость. Я лет до 35 был зажатый и застенчивый. Воспитание, может, питерское?.. Бабушка меня воспитывала... Я никогда не пользовался ни связями, ни знакомствами. И Максим гипертрофированно воспитанный и скромный. И в нем нет коммерческой жилки. Ему не хватает пробивной энергии.
- Но он же чем-то зарабатывает деньги?
И.: Он очень скромно зарабатывает.
- А вы помогаете ему материально иногда?
И.: Конечно.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников