07 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЕВГЕНИЙ ЛЕОНОВ: "ВЫШЕ ЗАКОНА ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ"

Смирнов Кирилл
Статья «ЕВГЕНИЙ ЛЕОНОВ: "ВЫШЕ ЗАКОНА ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ"»
из номера 021 за 05 Февраля 2004г.
Опубликовано 01:01 05 Февраля 2004г.
Целое десятилетие нет с нами Евгения Леонова. Даже после того как он пережил клиническую смерть и почти месяц находился на грани жизни и небытия, Евгений Павлович не утратил чувства юмора. На наш вопрос, как человек переживает такое, Евгений Павлович, шутя, ответил: "Я на несколько минут заглянул Туда. Надеялся увидеть Раневскую, но не разглядел... "Ушли годы, ушел из жизни великий артист Евгений Леонов. Но многое, о чем он говорил тогда, сейчас воспринимается с чувством горечи от того, что его нет с нами, и чувством благодарности за то, что его фильмы, его доброта и душевная щедрость по-прежнему с нами.Полный текст интервью публикуется впервые.

- Что в современной действительности вас, Евгений Павлович, настораживает?
- Все одержимы одним: заработать. Я тоже много работаю. Но честно - простите, может, слово не то - много не заработаешь. Значит, надо что-то такое совершить. Как все, удариться в бизнес? Нет! Можете ли вы представить себе "делового Леонова" с мобильным телефоном?
- В последние года два-три вы никому не давали интервью. На эту встречу согласились тоже без особой охоты. Все уже сказано? Или есть другая причина?
- Мы все говорим, говорим. Опять слова, слова. Люди скажут: и без тебя, Леонов, тошно!
- Ну, уж интервью с любимым артистом с удовольствием прочтут все...
- Сейчас такое время, что многословные интервью напоминают трепотню. Кругом все рушится, валится - по человеческой, по божьей линии. А интеллигенция и верхушка рабочего класса все чего-то обсуждают. А ведь давно наступило время свершений. Свершить пусть маленькое, но полезное. Мы же все даем интервью, у каждого указательный палец впереди, каждый тычет в телевизор и предлагает жить по-другому. Предприниматели во всем мире чего-то производят. У нас же они в основном заняты перераспределением. Или имитацией созидания. Если не приложить усилий и даже, может, сверхусилий - жизнь наша не поменяется.
Я вот недавно побывал в одном подмосковном городке. Там при старой власти было с десяток промышленных предприятий - дымили трубы, грузовики тряслись по разбитой бетонке. У людей была зарплата. А сейчас полная разруха. Заводы и фабрики закрыли, людей выставили на улицу. Специалисты-прогнозисты уже предрекают: в ближайшие пять-семь лет в том городе будет ограблена каждая вторая квартира! И как не красть, когда дома дети некормленные...
(Во дворе загудела машина. Леонов: "Мою "Волгу", пока мы с вами говорили, наверное, увели". Смеется).
- Евгений Павлович, вы никогда не производили впечатление мрачного человека. Откуда такой пессимизм?
- Да кругом что-то невесело. Хотя... Говорят, что сейчас редко можно встретить улыбающегося человека. Это тоже неправда. Я как раз считаю, что улыбающихся людей всегда было много. Вот набурчал вам тут... А сам думаю: остались все-таки на этой земле добрые люди. Бог с ней, с колбасой и большой зарплатой! Главное, чтобы было все по-человечески. Во мне ведь тоже тлеет огонек надежды. И я верю в добрые перемены. Вообще, мрачными, наверное, бывают не очень здоровые люди...
- Неудобно спрашивать, Евгений Павлович, но все же, что с вами случилось тогда в Германии?
- История странная. Я и не думал умирать. Стенокардия ведь у многих бывает. Мы были на гастролях в Гамбурге. Почувствовал вдруг себя неважно. Врач осмотрел и сказал, что у меня воспаление легких. Повезли перед спектаклем на рентген. Потом неожиданно прострел, удар, шок, инфаркт, клиническая смерть. Откачали. Через несколько дней - второй инфаркт. Выяснилось, что-то там оторвалось. Операция. Вызвали сына и сказали: сиди и пой, зови его сюда, на землю, услышит - вернется, не услышит - не придет. Да, я "пришел" через 9 дней. В общей сложности между жизнью и смертью находился 28 суток. Всего не расскажешь...
- Хотелось бы услышать ваше мнение о современной литературе.
- У нас новой литературы нет. Особенно и назвать нечего. Одно хвастовство, по-моему. Время от времени перелистываю Достоевского. У меня дома много серьезных книг. Не до них сейчас, увы. Я вот все больше думаю о сегодняшнем дне, о том, что сам вижу, слышу. Много смотрю телевизор. Возбуждаюсь безумно и все пытаюсь отделить правду от неправды. Сердце буквально рвется на куски...
- Ваш любимый режиссер по-прежнему Георгий Данелия?
- У меня в кино около 70 ролей. И "Старший сын", и "Полосатый рейс", и "Донская повесть". Мне нравятся эти фильмы. И все равно я "осел" у Данелии. Безусловно, он талантливый режиссер. В "Паспорте" в "моей" роли снялся Армен Джигарханян. Почему не я? Данелия мне сказал: "Я тебя не повезу в Синайскую пустыню, помрешь - на меня собак навешают". И представляете, тут же один из "добрых знакомых" звонит мне: "Что, предал тебя твой-то"?..
- Вы умеете отдыхать?
- Нет... нет. Но вообще-то я не очень точно выразился. Иногда полистаю томик классика... Но это по настроению.
- Что вас сейчас больше всего в жизни радует?
- Вроде меня сейчас ничто не радует, если честно. Но сам себе говорю: Леонов, чего тебе еще надо? У тебя такой хороший сын, ты любишь свою жену, своих друзей. Какого тебе еще рожна?
- А заветная мечта есть?
- Вы так спросили, что я должен ответить в тональности не меньше как "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!"
Мне хочется, как и всем, удержаться на том уровне, который позволил бы потом сказать: "Выше закона может быть только любовь, выше правосудия - только милость, выше справедливости - только прощение".
- В Ленкоме вы заняты только в одном спектакле - "Поминальной молитве".
- Да, в одном. Хороший спектакль. Публике нравится. В свое время я ушел из театра от моего учителя Андрея Александровича Гончарова не просто в Ленком, а к режиссеру Марку Захарову. Ленком - театр захаровский, там его мир, идеи, его эстетика. Я же худо-бедно принадлежу к актерам, которых воспитали Блинников, Массальский, Яншин... . Ленком - детище Захарова. Меня привлекло то, что Марк Анатольевич очень современен, чувствует сегодняшнюю атмосферу, время, умеет передавать его. Это режиссерский театр. И, может быть, ему и не нужны такие актеры, как я. По большому счету я не убежден, что я много сделал за 17 лет работы в Ленкоме. Кому-то мои работы нравились, кому-то нет. Мне самому иной раз кажется, что я не до конца изведан. Могу сыграть еще что-то такое, что сразу и в голову не придет.
- И какая роль вам доставила бы сейчас творческое удовольствие?
- Некоторые театральные критики в своих статьях обо мне писали, что я, мол, "непрочитанный король Лир". Может быть, кто-то из них слышал, как я говорил о том, что хотел бы сыграть Лира. Показать его обманутую доверчивость, распятую доброту. Дать его не таким страстным, как обычно его изображают, а, наоборот, стариком, отдавшим сердце детям и получившим взамен фигу с маслом, проклятье, злобу и ненависть. Неожиданное прочтение? Неожиданное. А возможно так сыграть? А почему бы и нет? Мне кажется, что я мог бы еще играть. Но теперь все будет сложнее. Гнетет одиночество какое-то. Вдруг заметил, что часто стал смотреть на стенку. Нет, не потому, что жду смерти. Просто спрашиваю себя: зачем я живу, чего я хочу, зачем меня отпустил Бог? Я уже вроде простился со всеми, умер. А он меня возьми и отпусти обратно.
- Вы человек верующий?
- Меня смущает, что теперь все веруют. Вот сегодняшний случай. Мы с Колей Караченцовым возвращались рано утром. В семь у церкви уже стояло человек пятьдесят. Они истинно верующие? Кто-то там окунается в святую воду, принимает крещение. Я смотрю, очереди в простынях стоят. Много людей крестится, молодежь тоже проявляет желание. Лезут в чан, не брезгуют. Мне почему-то стало казаться, что мы неправильно все это делаем. Кампанейски. Можно верить или не верить, не надо только разрушать, как в свое время глумились, ломали, рушили, гадили. А что хорошего приобрели? Дети не верят ни в Бога, ни в черта, ни в коммунизм, ни в капитализм. Ладно бы. Для меня самое страшное, что они не верят в дом свой, в отца, мать. Рвется какая-то цепь жизни...
- А сами вы в церковь ходите?
- Не для всех, для себя...
- Про какого человека вы могли бы сказать, что он добрый?
- Добрый человек в моем понимании тот, кто привык не брать, а отдавать. Наши педагоги, режиссеры-старики учили: хочешь стать личностью - научись отдавать. Всегда есть возможность чем-то поделиться. А человеку подчас бывает достаточно одного доброго слова, чтобы почувствовать себя окрыленным. И очень важно, чтобы это было при жизни человека. А то Шукшин умер в 44 года, и вслед посыпались хорошие слова. А при жизни для него и для Высоцкого жалели добрых слов, смотрели свысока и снисходительно.
- Высоцкого вы близко знали?
- Немножко знал. И знал, кстати, с хорошей стороны, человеческой. Говорят, он много пил. А почему бы и не пить, если его так больно пинали? И потом, не так уж он и пил. Иначе
как же тогда, позвольте спросить, он играл на сцене, снимался в кино, писал песни? Про Вицина тоже всякую чепуху мололи - пьяницу из него сделали. А он, между прочим, вообще никогда не пил. Он сыроед, любит на голове стоять, он - йог. Да и про меня черт-те что говорили. Жена как-то ехала в такси, а ей водитель, показывая на наш дом, говорит: "Тут Женька Леонов живет, мой друг. Все время ему не хватает три рубля на водку. Приходится выручать". Жена пристыдила его и вышла из машины. И все-таки хороших людей у нас в стране больше.
- Как вы относитесь к голым телам на экране?
- Мы не умеем снимать голые тела. Я вот в "Полосатом рейсе" показал голый зад, и с меня началось советское эротическое кино... Во всем должна быть мера! Ведь на Западе в кино эротические сцены ограничены для показа. Для любителей клубнички есть специальные кинотеатры.
- Сейчас можно прилично заработать в кино?
- Раньше, помню, за полтора года съемок 5 тысяч могли отвалить. Сейчас иные маститые актеры зарабатывают и 30 тысяч долларов. Но Леонову таких денег никто не предлагал. Мы тут в Нижнем Новгороде выступали на автозаводе. Проходит полгода, и слышу: "Тебе же они "Волгу" без очереди дали". К сожалению, не дали. Всю свою жизнь я сам за себя отвечал. Сейчас думаю о сыне - его дом тоже держится на мне.
... Евгений Павлович поднимает телефонную трубку, долго кому-то что-то говорит. Нам объясняет:
- Юра Никулин звонил. Мы с ним в хороших отношениях. Постарел он. В старости и юмор уж не тот. Вспоминаю, скольким людям помог этот удивительный человек. И он, я думаю, про меня мог бы такое же сказать. Юра, используя свою популярность, выбивал людям квартиры. В Моссовет ходил как на работу. Сейчас этого никто не помнит.
Меня и сегодня молодые иногда просят помочь. Я же не администрация! Но отказать неудобно. Евгений Павлович, помогите сына положить в больницу, а то там очередь... Как тут быть? Звоню главврачу и обещаю, что артисты за это сыграют бесплатный концерт.
Хорошее, к сожалению, забывается быстрее, чем плохое. Да я и не требую особой памяти о себе - мало ли чего было. Но все равно и мне хочется услышать доброе человеческое слово. Мне этого было бы достаточно, чтобы быть... слегка окрыленным.
Что пожелать вам напоследок? Еды? Но это и так должно быть. Счастья? Ну, это очень относительное понятие. Радости? Это уже совсем забавно. Работы? Так и должно быть. Почаще, может быть, улыбаться, даже сквозь стиснутые зубы. На нас обрушивается что-то огромное, несуразное, некультурное, порой просто необразованное. Каждый новый виток нашего развития, мне кажется, выкидывает наверх не самых профессиональных и умных людей. Страшно, что сейчас наступило время посредственностей. Эту мысль я постоянно гоню от себя. Но она меня не покидает...
Декабрь 1993 г.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников