04 декабря 2016г.
МОСКВА 
-6...-8°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ШРАМЫ ОТ РАДУГИ

Юрий Беликов
В 20 - сплошные шрамы от радуги. Антону Васецкому - 22. И уже "поседело на

Юрий Беликов
В 20 - сплошные шрамы от радуги. Антону Васецкому - 22. И уже "поседело на правом виске". Это отличается от известного: "Иду, красивый, двадцатидвухлетний". У нынешних 20-летних никакого самолюбования. Скорее, самобичивание на грани самоотвращения, когда, как замечает Васецкий, "веки вскрываются медленно, как обои отходят от стенки у потолка в уборной". Такая эстетика: жесткая, временами неумолимая. В первую очередь, к себе. "Первый раз я ставлю лезвие на искромсанный покров", - говорит героиня стихотворения Лизы Потоцкой, да еще "тончайше соболезнует складу своего ума". Лизе - 19. И пусть лучше о суициде прорезаются стихи, чем это происходит на самом деле. Сегодняшние 20-летние защищаются от жесткого времени жесткой эстетикой. Да и, собственно, этикой: "Ты только покрепче сжимаешь бутылку в руке", - пишет Антон. Чтобы, ежели чего, защититься. И хоть взглядывающей на небо Лизе (все-таки душа - девичья) ведомо, что под воздействием красоты (привет Ф. М. Достоевскому!) "радугой пересечет когда-нибудь его армады", юные постояльцы нашего "Приюта" на сей счет не обольщаются. Знают: радуга пройдет, а шрамы от нее останутся. И на уровне эстетики предпочитают расслабляться не от радуги, а, например, "забивать со всей дури на сердце носочком и пяткой". Образы уже выстроены наркотической бедой времени. Если и это поколение не услышат, то дальше слушать будет некого. "Натыкаясь на эхо", оно "разыскивает свой голос".
Антон Васецкий Екатеринбург
* * *
Когда в 22 поседело на правом виске,
домой в 23 возвращаться уже неохота.
И, глядя на кучку шагающих невдалеке,
ты только покрепче сжимаешь бутылку
в руке,
ведь завтра суббота.
В свои 22 ты, как правило, тощ и поджар
настолько, что даже мешки под глазами
не старят.
И, кутаясь в длинный, как улица,
вязаный шарф,
ты знаешь, что в свете мерцающих
блестками фар
тебя не ударят.
Тебя не убьют, не порежут, не сбросят
в кювет
раздетым на голую землю
в ноябрьский холод.
Тебе жить как минимум долгих 11 лет,
годами рифмуя "паркет", "табурет" и "минет",
ведь ты еще молод.
Когда 22, колет сердце и ноет десна,
а зубы готовы вгрызаться-
вгрызаться-вгрызаться,
ты сверлишь глазами холодные злые дома,
где в каждой квартире сейчас
засыпает она,
и ей всего 20.
* * *
Ты скажешь, что я - сумасшедший дурак,
но я проверял на всезнающем Google:
на завтра в Москве обещают теракт,
а, значит, есть смысл сказать все друг другу
сейчас, пока город еще не рвало
нечаянной смертью, пока безопасно
проститься, поехать домой на метро
и даже пройти по дороге на красный,
пока постепенно спускается ночь,
как люди, встающие на эскалатор,
и солнце еще не успело помочь
двоим камикадзе сорвать детонатор.
ЯНВАРЬ
Ничего, никому, ни о чем
не пугайся, не верь, не проси.
Сторонись одиноких такси,
направляясь пешком в гастроном.
Этот город обманчив, как воск,
и когда тебе не повезет,
они даже не тронут твой рот
для того, чтобы влезть к тебе в мозг,
а проникнут в него, словно ртуть.
Потому продолжай свой побег,
не давая себе продохнуть,
пока снова не выпадет снег.
И хотя ты не выйдешь сухим
из тягучей и черной воды,
ты еще сможешь быть молодым,
если вовремя скроешь следы.
Да и будет ли кто-нибудь рад,
примет кто-то тебя и простит,
если ты возвратишься назад,
в свой давно уже вымерший вид?
ФЕВРАЛЬ
Тебе это тоже снится. Молчи. Я знаю,
что значит гонять ноли в голове, а утром
лечить глаза пакетиками от чая,
стараясь не думать о том, что зима
абсурдна,
ведь белое - это не больше, чем наносное,
когда красноту сбивает лишь только
черный,
а веки вскрываются медленно, как обои
отходят от стенки у потолка в уборной.
***
Просыпаться, имея во рту легкий
привкус простуды,
запивать молоком, маслом, медом,
отваром цикуты,
заливать непристойную крепость
в четыре десятка,
забивать со всей дури на сердце
носочком и пяткой
вышибать косяки, из окна отправляясь
на Запад,
вспоминая не к месту двенадцатый
и сорок пятый,
все бездумно бежать без оглядки,
стремясь за светилом,
все пигменты меняя в себе
на запас хлорофилла,
уходя от потребности есть, поглощать
или лузгать,
направляясь вперед, как бы ни было
тесно и узко,
избавляясь от страха, как заяц
от зимнего меха,
свой разыскивать голос,
но лишь натыкаться на эхо.
ЛИЗА ПОТОЦКАЯ МОСКВА
ЛЕЗВИЕ
Первый раз я ставлю лезвие
На искромсанный покров,
Где косятся шрамы резвые
С незапамятных веков.
Первый раз я боль не ведаю,
И скользит легко рука.
В первый раз я унаследую,
Рану в форме червяка.
Мне так нравится подыскивать
Подходящие края,
Мне так нравится, что брызгами
Кровь ложится на меня.
Это трепетное вскрытие
Красных капелек и стрел,
Что легко проходят нитями
По обшивке бледных тел.
Не ржавей, стальное лезвие,
В тонком коконе бумаг.
Я тончайше соболезную
Складу своего ума.
Ах, какое наслаждение
Вспарывать себе покров -
От простого увлечения
До увечий "мастеров".
НА ПРОЩАНИЕ
Свежее утро. Прохладный ветер.
Твой силуэт в золотистом свете.
За руку с кем-то другим...
Я понимаю уже не сердцем,
Что от судьбы никуда не деться.
Не отпускай руки...
Все, что смогла, - отдала без боя
Мне все равно, сколько это стоит.
Выбор теперь за тобой.
Может быть, ты по глазам не понял:
Я умирала на заднем фоне.
Это уже не боль.
Серый асфальт, как застывший пепел.
Город рассветом меня не встретил.
Я - как бездомный кот.
Времени было не так уж мало,
Жаль, на прощание не сказала,
Как мне с тобой легко.
Я ДВИНУЛАСЬ
Глаза, как стекла,
Чьи-то разговоры,
Но только мне ни звука не понятно.
Пустые речи, каменные споры...
Я помешалась. Это неприятно.
Одну и ту же повторяя фразу,
Дышу неровно,
Нервы - в каждом вздохе.
Я двинулась, но это не заразно.
Пожалуйста, не надо суматохи!
Иду и падаю на землю ежечасно.
Сейчас начну скулить от зверской боли.
Сейчас начну искать в помойках счастья.
Оно разбросано.
О, как же ты доволен!
Я слепну, все плывет в бульваре тесном.
Ведь я предупреждала днем вчерашним,
Но ты не верил. Было интересно.
Потом смешно. Потом и вовсе страшно.
Сверли во мне сто дырок острой дрелью,
Стыди меня, кидай меня под поезд.
Пожалуй, нарисую акварелью
Ранение сквозное, пулевое.
Зачем?
За что?
О, Господи, за что же?!
Взамен я не просила даже взгляда!
Я двинулась. Я так неосторожна.
Мне хочется упасть и снова падать.
Сейчас я полечу лицом на рельсы.
Я двинулась. Ветра сорвали башню.
Ах, это так забавно и чудесно!
Но я предупреждала днем вчерашним...
Я не смотрю налево и направо.
А может быть, сейчас меня прикончат?
Летит машин несметная орава,
Но все по тормозам и - троеточье...
ОДА ТЕАТРАЛЬНОМУ ИСКУССТВУ
Я знаю, пыль осевших лет
Осталась в складках мягких тканей.
Я знаю, яркой люстры свет
Включают здесь по расписанью.
Я чувствую своей душой,
Весьма наивной и нелепой,
Что нестерпимо хорошо
От света яркой люстры этой.
Остаться здесь, помяв билет,
Не замечая дыр и пятен,
Ведь даже запах сигарет
Со сцены кажется приятней.
И все равно - в каком ряду,
И все равно - в какое время,
Я, словно в храм, сюда иду
В который раз без приглашенья...
По полированным полам,
По сценам, лестницам, карнизам -
Ютиться в зале по углам,
Как серый бестелесный призрак,
И попытаться угадать
Хоть часть искусства в человеке.
Я буду бесконечно ждать.
Я отдаю себя навеки
Голодным занавесам сцен
И недоверчивому ветру,
Холодным водам перемен
И ангелам, парящим сверху.
Быть может, я не достаю
До их величественных ликов,
Я, очевидно, на краю
Обыденности бездн и бликов,
Но никогда и ни за что
Не трону чудо хрупкой дверцы.
Искусство существует в том,
Кто открывает настежь сердце.
Я вышла. Вечер был в дожде
И львы с колонн вперед смотрели.
Я думала, что все в судьбе,
А все в судьбе на самом деле.
Я превратилась в ритм дождя,
Не засекла минутной стрелки.
В который раз сегодня я
Смотрю домам в глаза-тарелки.
Я без зонта. На этот счет
У неба собственные взгляды.
Ведь радугой пересечет
Когда-нибудь его армады.
ИЗ ПОЧТЫ "ПРИЮТА": "Везде политики, криминал, реклама. А ведь в стихах человек открывается весь. В них не солжешь, не слукавишь. Конечно, мало места - одна страничка на всю Россию..." (Ирина Гимпель, Приобье Тюменской области). На нашем сайте www. trud. ru в разделе "Конкурсы" по-прежнему ждут вас. Присоединяйтесь к дикороссам. А мы будем рассказывать о самом интересном из этой переписки. (Рукописи можно также отправлять Ю. Беликову по адресу: 614068, Пермь, а/я 8603, "Приют неизвестных поэтов", или по электронной почте belikov@perm.raid.ru.. О том, как живут поэты-дикороссы, можно узнать на сайте www.dikoross.ru)


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников