10 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ТЫ ПОМНИШЬ?..

Приклонская Анна
Опубликовано 01:01 06 Мая 2004г.
С каждым годом таких писем в редакционной почте все меньше. От бурного потока боевых воспоминаний, которыми в майские дни спешили поделиться с нами солдаты Победы, сегодня остался тоненький ручеек. Фронтовики уходят от нас навсегда, а тем, кто остался, измученным ранами, болезнями, да и унизительной нищетой, - часто не до писем.Давайте вчитаемся в строчки писем о Великой Отечественной, вдумаемся, что довелось перенести этим людям более шести десятилетий назад ради нашей страны, ради нас с вами. Скоро таких писем не будет вовсе. И потому любое - как завещание живущим.

С ВЫПУСКНОГО - НА ВОЙНУ
Я, наверное, один из тех немногих выпускников московских школ 1941 года, кому посчастливилось остаться в живых. Практически сразу после школьного бала пошел в военкомат и был направлен в Тульское военное училище. Готовили офицеров тогда быстро: несколько месяцев - и на фронт. Меня сразу назначили на должность начальника боепитания стрелкового полка. Должность хлопотная, учитывая мой скромный опыт. Правда, узнав, куда я попал, товарищи по училищу писали: повезло, мол, досталось теплое место. Место оказалось даже горячим. Возил боеприпасы на передовую, организовывал ремонт оружия и эвакуацию раненых. До сих пор просыпаюсь от звучащего в ушах надсадного крика: "Где патроны? Почему не подвезли снаряды?!". Участвовал в сражении на Курской дуге, а закончил войну в Праге. Пять раз ранен, награжден двумя орденами, медалями "За отвагу", "За боевые заслуги". Уже после войны узнал, что из нашего выпускного класса уцелело всего несколько парней. В праздник Победы мы всегда поднимаем чарку за погибших - почти мальчишками.
Евгений БЕЛЕЦКИЙ, ветеран войны. Москва.
БОЙ ПЕРВЫЙ, БОЙ ПОСЛЕДНИЙ
На войне многому перестаешь удивляться. Там часто все от случайности зависит: нагнул голову, прикуривая, осколок только пилотку с тебя сшиб, спикировал "Юнкерс" на колонну - соседняя машина горит, а твоя цела. Но в моей фронтовой жизни действительно было удивительное совпадение: и первый, и последний бой я принял 8 мая. Только впервые столкнулся с немцами в 44-м году, а последний раз бил их уже в 45-м. И запомнил эти дни до подробностей.
В 1944 году меня, обученного в запасном полку на бронебойщика, послали в часть, которая пыталась взять село под г. Новоржевом. Раза два ходили в атаку наши бойцы, но выбить немцев не смогли. Тогда те стали контратаковать. Однако в рукопашной не выстояли и откатились назад. Наши опять бросились в атаку и попали под пулеметный огонь из дзота. Но поливал свинцом моих товарищей дзот недолго. Из своего противотанкового ружья я со второго выстрела заставил его замолчать. И село мы взяли.
А в мае 1945 года нам поручили добить большую группировку фашистов, окруженную под Шяуляем. Вплоть до 8-го числа они ожесточенно сопротивлялись. Немало моих боевых друзей полегло тогда, не дожив до Победы каких-то несколько часов. Я со своим 2-м номером расстрелял и несколько вражеских пулеметных расчетов и машин. И только в 2 часа дня немцы подняли белый флаг. Наверное, узнали о всеобщей капитуляции.
Александр АНТИПОВ, кавалер ордена Отечественной войны II степени.
ШУМИТ СУРОВО КУРСКИЙ ЛЕС
На войну я ушел добровольцем, 17-летним парнем, - как только ее объявили. Довелось побыть и бойцом бронепоезда, и восстанавливать разрушенные у фронтовой черты пути, и обеспечивать проводку грузов под бомбежками-обстрелами. Был контужен, ранен, хоронил друзей, надрывно трудился... Оккупанты сожгли наш дом, отец убит, мать с младшими детьми подалась в другое село...
Я вырос в семье потомственного лесника на кордоне "Лезвино" - центре одного из самых известных в Курской области - Банищанского леса. После войны занял место отца в Банищанском лесничестве. Бывало, жизнью рисковал, охраняя от варварских порубок. К несчастью, новые времена не способствуют сохранности русского леса. Вот даже в нашей глухомани, рядом с лесным кордоном, среди сосен, которые я когда-то сажал и берег как зеницу ока, возвысился современный коттедж некоего нового русского богача. Вижу, как приезжают на "джипах" и другие, присматриваются, где бы и им внедриться в лесной гуще. Понятное дело, что при этом и дубы вековые не пожалеют, и полувековой сосняк пойдет под топор. Тем более что, говорят, скоро выйдет Лесной кодекс, который дозволяет узаконенно "наступать на лес" толстосумам. Ох, как невыносимо мне, фронтовику и бывшему хранителю леса, видеть это безумие.
Иван Михайлович НОВИКОВ. хутор ЖИЛИЩЕ Льговского района Курской области.
И ТАКИЕ БЫЛИ НАГРАДЫ...
Никогда не решался рассказать об этом. В прежние годы не принято было у нас писать о грубых ошибках фронтовых командиров, о трусости некоторых из них. Но ведь было и такое - чего скрывать?
В ноябре 1943 года наш 1874-й зенитно-артиллерийский полк прикрывал крупную узловую железнодорожную станцию Бахмач. Поздно вечером батарею, в которой я служил, подняли по тревоге. В небе слышался гул гитлеровских бомбардировщиков. Потом рассказывали, что в налете на станцию участвовали до 150 вражеских самолетов. Все четыре наших орудия открыли огонь. Только командовать нами было некому. Ни один наш прожектор так и не включился. Возможно, потому, что первые бомбы достались именно прожектористам. Командир батареи куда-то исчез, едва посыпались первые бомбы, командир расчета тоже спрятался. Я, хоть и был рядовым, приказал своим товарищам сбивать осветительные бомбы, которыми немцы освещали железнодорожные эшелоны.
От непрерывной стрельбы ствол нашей пушки раскалился докрасна, а потом, после 1200 выстрелов, и вовсе вышел из строя. Тогда я кинулся к соседнему орудию, которое давно замолчало. Там в своем кресле сидел лишь горизонтальный наводчик Руденко и плакал от ярости и бессилия. Остальные члены его расчета струсили, укрылись в землянке. Я встал заряжающим, Руденко посадил за штурвал вертикальной наводки, а чтобы ствол пушки вращался и по горизонту, соответствующую педаль мы придавили снарядным ящиком. Мы посбивали оставшиеся осветительные бомбы, истратив еще 150 снарядов.
Каково же было мое удивление, когда позже я узнал, что за тот бой нашего комбата, который во время налета был неизвестно где, наградили медалями. А еще спрятавшуюся вместе с ним его подругу-дальномерщицу и командира нашего расчета, тоже участия в бое не принимавшего. Меня же по неизвестной причине перевели в другую батарею. Видать, чтобы помалкивал.
Леонид КОБЗАРЕВ. cтаница Полтавская Краснодарского края.
КТО ПРИДЕТ ПОСЛЕ НАС?
Воевать я начал с пятого дня войны. Построил нас, курсантов 3-го Ленинградского артиллерийского училища, полковник Санько и сказал, что формируются две курсантские батареи для отправки на фронт. Скомандовал: добровольцы, шаг вперед! Шагнуло все училище. Через три дня под Псковом у реки Великая мой расчет 152-мм гаубицы вел бой с немцами. Спустя месяц из 63 моих товарищей в батареях осталось только 26. Мне присвоили звание лейтенанта и направили под Москву, в Алабино, где формировалась часть гвардейских реактивных установок "Катюша". С ними я и провоевал до конца войны.
Признаюсь, что мне легче было переносить тяготы фронтовой жизни, чем видеть, как сегодня обесценивается сама память о той войне. Конечно, пока живы, забыть о том, какой ценой досталась Победа и кто именно сыграл в разгроме Германии решающую роль, мы, ветераны, не позволим. Но нас с каждым годом становится все меньше. Кто придет на смену? Иногда у меня складывается впечатление, что только нас беспокоит "беспамятство" нашей молодежи. Почему же ветераны уже Российских вооруженных сил держатся в стороне от военно-патриотического воспитания? Мы не видим их в школах, лицеях, институтах. Может, поэтому молодые люди и сведения об армейской службе черпают из разных мутных источников?


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников