24 июня 2018г.
МОСКВА 
21...23°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 63.24   € 73.72
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

АЛЕКСАНДР ЖУРБИН: В АМЕРИКЕ МЫ ВСЕ-ТАКИ ЧУЖИЕ

Бирюков Сергей
Опубликовано 01:01 06 Октября 2005г.
С Александром мы знакомы без малого 30 лет. Удивительно, но он почти не изменился с тех пор, когда на сцены Ленинграда, а затем и всей страны вышла рок-опера "Орфей и Эвридика". Тогда ее, правда, стыдливо называли зонг-оперой, чтобы не очень раздражать цензуру. Оно, впрочем, и точнее: "зонг" - значит "песня", а стихия Журбина - прежде всего песенная мелодия.

- Александр, как мальчик из добропорядочной семьи технических интеллигентов, воспитанник солидного Гнесинского института "дошел до жизни такой" - стал писать рок-оперы да мюзиклы?
- Эволюция действительно "крутая". Родители мои были скромными людьми, никаких амбициозных планов на мой счет не строили. Жили мы в Ташкенте и отдали меня в музыкальную школу - тогда многих детей учили музыке. Я играл на виолончели, рояле, был участником ученического оркестра, сочинял пьески. Но параллельно во мне рос интерес к джазу, эстрадной музыке. Тут мои вкусы не противоречили родительским - в доме постоянно звучали пластинки Утесова, Шульженко... Наконец, была еще одна любовь - к литературе. Вот это откуда - совсем непонятно, но уже в детстве моим любимым писателем стал Томас Манн. Потом появились романы Камю, Кафки... А уже в более зрелом возрасте все эти три моих интереса, объединившись, вылились в любовь к мюзиклу, который ведь и есть синтез классических форм, эстрадной мелодики и, как правило, большой литературы.
- "Орфей" в середине 70-х произвел эффект взорвавшейся бомбы. А потом - после сумасшедшего успеха спектакля, открывшего нам Альберта Асадулина и Ирину Понаровскую, после многих фильмов с твоей музыкой - неожиданный отъезд в Америку. Что тобой двигало - творческий интерес, политические мотивы?
- Политика тут совершенно ни при чем. Советскую власть, в отличие от многих, мне ругать в общем не за что. Случались, конечно, диковатые вещи - "Орфея" сильно критиковали. Газета со статьей Кабалевского о том, что это империалистическая пропаганда, до сих пор у меня хранится. Но оперу ведь не запретили. Нет, все шло вроде хорошо. Однако потом я обнаружил, что пишу, а вещи мои до сцены не доходят. Как-то к концу 80-х выяснилось: то, что я умею делать, по-моему, неплохо, здесь не очень нужно. И в 90-м году уехал. Казалось, в Америке, "стране неограниченных возможностей", я обязательно найду истинных ценителей своего таланта.
- Но сегодня ты здесь...
- Может быть, я поступаю, на чей-то взгляд, неправильно, неполитично, но честно признаю: Америку я не завоевал. Хотя и сейчас там у меня довольно много дел, вот только вчера прилетел из Нью-Йорка... И все-таки 80 процентов времени я провожу здесь. В России у меня основная работа, именно ее культуру я понимаю, поскольку сам ее часть. В Америке мы все-таки чужие.
Есть такая расхожая фраза: язык музыки не нуждается в переводе. Ответственно заявляю: это чушь собачья! Многое ли русские люди, даже имеющие какое-то музыкальное образование, понимают, скажем, в индийской музыке? Или в китайской? Точно так же и американская музыка, при всей ее внешней похожести на европейскую или русскую, полна "идиом". Не смог стать американским композитором даже такой гений как Рахманинов. Ну а представь себе на минуту, что из Советского Союза выдавили Шостаковича и он эмигрировал в Штаты. Хорошо бы ему было и много бы он там написал?..
- Короче, у тебя с Америкой любви не получилось.
- Вовсе нет, я люблю Америку. Это замечательная страна - действительно свободная, мощная. Очень просторная, как и Россия, с потрясающей природой, но в отличие от нашей Родины, удивительно обихоженная. И к эмигрантам там относятся замечательно (хотя, строго говоря, я никогда эмигрантом не был, поскольку не расставался с русским паспортом). Там тебе помогут деньгами, недорого сдадут квартиру, завалят одеждой "секонд хенд"... Но это до тех пор, пока ты не претендуешь на что-то большее. А когда увидят, что ты хочешь встать с ними вровень, то есть иметь престижную работу, хороший дом, учить ребенка в лучшем колледже, - тебя сразу начнут придерживать.
- И все же - что-то серьезное за 15 лет тебе удалось сделать...
- Я написал несколько мюзиклов. Сочинил концерты для скрипки с оркестром, для виолончели. Более того, мне удалось организовать так называемый Русско-американский театр. Он просуществовал девять лет и дал множество спектаклей. Здесь работали Елена Соловей, Борис Сичкин и другие не менее яркие звезды. К сожалению, театр пришлось закрыть: спонсоров не нашлось, а на сборы существовать ни один стабильный коллектив не может. Тогда я придумал Нью-Йоркский фестиваль русского кино. Стал на четыре года настоящим кинопродюсером. Например, благодаря нашему фестивалю американцы впервые увидели ретроспективу фильмов Александра Сокурова.
- Я помню, на одной московской пресс-конференции по фестивалю рядом с тобой появился Никита Михалков. А придя через год на следующую такую встречу, я увидел в президиуме только Никиту Сергеевича, уже без тебя... Выходит, фестиваль у тебя "отобрали"?
- Не хочу углубляться в эту не слишком красивую историю, но по сути так оно и произошло. Хотя до сих пор нью-йоркская публика называет фестиваль "журбинским". Как раз после этого грустного события я и решил: пора заканчивать с общественной деятельностью, перебираться на Родину и заниматься своим прямым делом - сочинять музыку.
- Работается теперь легче, чем в советские времена?
- И да и нет. С одной стороны, практически исчез цензурный пресс. Но оказалось, в этом и немало плохого. Да, цензура отслеживала "нежелательные" сюжеты, но она и не пускала на сцену или на экран явную халтуру, поскольку в худсоветах сидели высокопрофессиональные люди. Вспомни, с каким поколением я пришел в музыку в конце 60-х, - Артемьев, Геннадий Гладков, Тухманов, Дашкевич, Минков, Рыбников, Максим Дунаевский... Это талантливые композиторы с блестящим образованием, умеющие написать самую сложную партитуру. И кто пришел им на смену?.. Не сочти меня ретроградом, я прекрасно понимаю, что должны существовать и сугубо молодежные направления - всяческие хип-хопы, рейвы, хаусы, под которые люди пляшут всю ночь до упада. Но нельзя же все сводить к тупой, оглушающей музыке, которая, увы, господствует на музыкальных телеканалах.
- А как у тебя складываются отношения с современным телевидением? Наверное, за выход в эфир надо изрядно заплатить...
- Никогда ни одной копейки не заплатил ни на телевидении, ни на радио. Если мне намекали - дескать, неплохо было бы позолотить ручку, - я немедленно разворачивался и уходил. И сегодня я часто бываю в эфире - в программах "Что? Где? Когда?", "Культурная революция", даже в передаче об усыновлении детей за границу...
- Но это все "разговорный жанр". А где можно услышать твою музыку?
- Приходи на мой фестиваль - он как раз проходит в Москве. Тут и симфонические произведения звучат - те самые концерты для скрипки, виолончели, симфония... И баянная, и вокальная, и детская музыка. Пройдут вечера в домах кино, актера, литераторов, поскольку я член всех этих творческих союзов. А главное - состоится гала-концерт в зале "Россия" с закладкой звезды. Я впервые устраиваю такой большой смотр. Боюсь, что в последний раз - вряд ли хватит сил снова так напрячься.
- Дорогой проект?
- Очень - чуть ли не восемь миллионов рублей. Министерство культуры устами Михаила Швыдкого обещало помочь, но дало только 200 тысяч, этого даже на буклет не хватит. Спасибо Московскому комитету по культуре - нашли три миллиона, бесплатно предоставили зал "Россия". Ну и, конечно, приятно, что информационный спонсор - газета "Труд".
- В программе написано - творческий вечер семьи Журбиных...
- Да, жена Ирина и сын Лева - творческие люди. С Ирой мы познакомились очень романтично. Я как-то решил написать музыку на немецкие народные баллады и пришел к знаменитому поэту-переводчику Льву Гинзбургу, чтобы посмотреть оригиналы этих баллад на немецком языке. Дома у поэта меня встретила его дочь - Ирина. Моя голова сразу слегка закружилась. А Ирина уверяет, что в тот момент она поняла: вот человек, который станет ее мужем и отцом ее ребенка. Ира - прекрасный поэт, мы вместе написали множество произведений.
- А чем занимается Лев?
- В свои 27 лет он уже опытный композитор и альтист. В отличие от меня ему удалось полностью "натурализоваться" в Америке. Окончил Джульярдскую школу - самый знаменитый музыкальный вуз страны, где в свое время учился Клиберн. Пишет музыку для очень серьезных исполнителей - для "Кронос-квартета", для великого виолончелиста Йо-Йо-Ма. Вот только дедом меня пока не сделал...
- Что ты делаешь, чтобы в свои 60 лет быть в такой отличной форме?
- К сожалению, на спорт да просто пешие прогулки времени практически нет. Но вот за что я должен благодарить Америку - она научила меня правильно питаться. В жизни такого человека, как я, масса соблазнов: часто приглашают на всяческие приемы, а там копченое мясо, жирные торты, сладкие ликеры... Раньше я на все это набрасывался, а теперь высматриваю только рыбу, свежие овощи и фрукты. Ничего мучного, сладкого. Выпить могу, иногда даже и чего-нибудь крепкого. Например, в холодное время года замечательно идет виски. Но ни в коем случае не крепленые вина и шампанское. И конечно, ни грамма в одиночестве, иначе это уже деградация личности.
- Мне кажется, до твоего отъезда я был у тебя в другом доме...
- Эту квартиру я купил совсем недавно. Между прочим, есть гипотеза, что тут, в доме на Малой Дмитровке, недолгое время снимал квартиру Рахманинов. Хочу поднять документы. Если все подтвердится, постараюсь установить мемориальную доску.




Каким будет выступление российской сборной по футболу на домашнем чемпионате мира? Ваш прогноз!