08 декабря 2016г.
МОСКВА 
-2...-4°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.39   € 68.25
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

"ОБЪЯВЛЕННАЯ ЦЕННОСТЬ - НОЛЬ РУБЛЕЙ"

Алимамедова Лариса
Статья «"ОБЪЯВЛЕННАЯ ЦЕННОСТЬ - НОЛЬ РУБЛЕЙ"»
из номера 103 за 07 Июня 2000г.
Опубликовано 01:01 07 Июня 2000г.
Кажется, не будет конца чеченской войне. Идут бои, взрываются мины на дорогах и горных тропах, гибнут солдаты и офицеры. Но есть тут и другая сторона: отношение к тем, кто несет на своих плечах этот тяжкий крест. Нет оснований не верить нынешним военачальникам, которые заявляют, что делают все, чтобы жертв было как можно меньше.

Но что происходит потом, после боев, после коварных засад и нападений на колонны федеральных войск? Почему мы то и дело сначала узнаем о количестве жертв из других - не наших - источников, и только потом потери начинают "уточняться" и у нас, приводя, как правило, к той же цифре? Почему родители погибших узнают о своей невосполнимой потере с необъяснимыми опозданиями? Почему, наконец, многие из них вынуждены проходить семь кругов ада, прежде чем сами найдут и захоронят по-человечески дорогие останки?
Мы уже рассказывали своим читателям о подобных случаях. Вот еще два "сюжета". Один - из времен той, первой чеченской, след которой дотянулся до наших дней, второй - уже из сегодняшних реалий.
...Не на месяцы - на годы растянулась судебная тяжба по иску Людмилы Голоцан - матери солдата, погибшего в одном из уличных боев в Грозном, к Министерству обороны. Что перенесли они с мужем, узнав о гибели единственного своего сына - 18-летнего Андрея, - думаю, объяснять не надо. Но вот то, через что ей и Сергею Андреевичу пришлось пройти, чтобы по-людски похоронить своего сына, нуждается в объяснении, ибо никак не вписывается в нормы цивилизованного общества.
"Груз 200" к родным погибшего солдата Андрея Голоцан не прибыл. Прождав напрасно и потратив месяцы на наведение справок, родители поняли: придется искать тело сына самим. В таких случаях все дороги в конечном счете ведут в Ростов-на-Дону - в печально знаменитую 124-ю лабораторию. Побывать в этом "всероссийском морге" не дай Бог никому. Отец и мать собственноручно перебрали и пересмотрели трупы в трех вагонах-рефрижераторах. Когда дело дошло до третьего вагона, отец поседел, как лунь, а мать, надышавшись трупным запахом, несколько раз теряла сознание, но, придя в себя, снова бралась за свою нечеловеческую работу. И все-таки они нашли его. Но когда вынесли из вагона останки сына, к ним вдруг бросилась чья-то обезумевшая мать, тоже искавшая своего мальчика. Она вцепилась в их ношу, крича, что это ее сын и она не позволит унести его. Такое не увидишь и в страшном сне: две матери, плача, вырывали друг у друга мертвое тело. В конце концов родителям Андрея удалось доказать, что это их сын, и получить "право" на его останки...
Но и на этом хождения по мукам не закончились. На похоронах, которые целиком легли на их плечи, упала, забившись в припадке, и сошла с ума бабушка Андрея. Вскоре они похоронили и ее рядом с любимым внуком. У отца, впавшего в депрессию, один за другим выпали все до единого зубы, а у матери попеременно отнимаются то ноги (полтора года не могла ходить), то слух, то зрение. Гибель сына и все, что за ней последовало, превратили ее, не старую еще женщину, в инвалида. Вот и судите, есть ли у нее и мужа основания для иска к Министерству обороны. Впрочем, основания-то очевидны, но вот шансы на то, чтобы выиграть дело в суде и получить компенсацию за нанесенный им материальный и моральный ущерб, весьма призрачны: подобными исками завален Пресненский межмуниципальный суд, однако за время двух чеченских войн в фонде "Право матери", всячески помогающем родителям погибших солдат, не припомнят, чтобы хотя бы один из них был удовлетворен.
Но, может быть, все это - в прошлом, и теперь дело обстоит иначе? Увы, история, связанная с гибелью солдата срочной службы Алексея Матафонова и кощунственное отношение к горю его матери - наглядный пример: на этом "фронте" пока что - без перемен.
Официального сообщения о том, что ее сын погиб, Галина Николаевна Матафонова так и не получила, а узнала об этом более чем странным образом. Знакомый по Липецку, живущий в Москве и не имеющий ровным счетом никакого отношения ни к военкомату, ни к воинской части, в которой служил Матафонов, прислал его матери телеграмму. В ней говорилось, что Алексей погиб, но военкомат якобы не может ее отыскать, чтобы сообщить эту скорбную весть. Дело в том, что, пока сын проходил службу, Галина Николаевна и две ее дочери тринадцати и десяти лет перебрались из Липецка в Тверскую область. После армии Алексей собирался жить и работать в Москве, где у него был шанс получить хорошо оплачиваемую работу, которая позволила бы ему помогать матери и сестрам. В своих письмах он и попросил мать перебраться поближе к столице. Галина Николаевна выбрала Тверскую область - там, в Зубовском районе, расположенном удобно, на пути к Москве, у нее была возможность устроиться на работу в леспромхоз. Правда, бытовые условия - хуже некуда: домик - собачья конура, тяжелая мужская работа за мизерную плату. Но на семейном совете решили: ничего, потерпим - ведь служить главному кормильцу остается недолго - всего полгода, а уж он о матери и сестричках позаботится... Этой мечтой и жили, пока не пришла та черная телеграмма. Но почему не официально, а через посредника? Ведь военкомату вовсе не составляло труда выяснить, что семья сменила адрес и узнать от соседей новый, однако там предпочли доверить столь деликатное дело - известить мать о гибели сына - случайному человеку, да еще через третьи руки, из-за чего весть дошла до него в искаженном виде. Он понял так, что гроб с телом Алексея Матафонова прибыл по старому адресу и теперь, дескать, матери нужно приехать, чтобы забрать его оттуда.
Получив телеграмму и придя в себя от такого удара, Галина Николаевна собрала все силы, заняла денег на дорогу и отправилась в Липецкую область. Однако, как оказалось, ни о каком "грузе 200" там и не слыхивали. Стали наводить справки, и выяснилось, что Алексей действительно погиб, но тело его, "кажется", находится в судебно-медицинской лаборатории N 124 и ждет опознания. Не имея ни сил, ни средств для поездки, несчастная женщина обратилась за помощью в фонд "Право матери" и нашла здесь и понимание, и поддержку. Часть, где служил Алексей до отправки в "горячую точку", дислоцировалась в Мулино Нижегородской области. В фонде связались с нижегородским отделением Комитета солдатских матерей, и вот что выяснилось: восемь человек из части 62892 отправились 9 октября прошлого года в разведку. Машина подорвалась на мине. Шестеро чудом остались живы, двое погибли, сильно обгорев. Известно, что один из двоих призывался в Липецкой области, другой - из Алтайского края. Тела обоих отправлены на экспертизу в Ростов-на-Дону.
Идентификация длилась два месяца. Ибо "тел" как таковых не было -лишь два обугленных скелета, из которых один, возможно, и есть то, что осталось от ее дорогого сыночка. Наконец все было кончено: экспертиза установила: один из двоих - Алексей Матафонов, и ей предложили забрать его останки.
Там, в Ростове-на-Дону, судьба свела Галину Николаевну с родителями второго сгоревшего парня - того, что с Алтая. Две осиротевшие матери, обнявшись, горько плакали на плечах друг у друга: "Мы теперь почти что родственники, - скажет позже Галина Николаевна, - прах наших детей смешался, и мы поделили его на две равные кучки..."
Несколько дней она прождала представителей воинской части, которые не просто приличия ради, а по уставу обязаны участвовать в похоронах своих погибших сослуживцев, да так и не дождалась. Никому не было дела до материнского горя... Домой Галина Николаевна ехала через Москву: она - в пассажирском, гроб - в багажно-товарном вагоне. В документе на "багаж" и в бирке рядом с номером и шифром значилось: "Вид отправки - гроб с телом воина МО, количество мест - 1, вес - 300 г, ценность - 0 рублей". Найдутся ли слова в "богатом и могучем" русском языке, чтобы прокомментировать такое тупое чиновничье кощунство!
К сожалению, не впервые случается подобное в нашей стране, которую, не знаю уж, к счастью или к несчастью, "аршином общим не измерить", но знаю одно: к этому невозможно привыкнуть. Мне могут возразить: полно, хоронят же и с почестями, за казенный счет. Да, бывает, недавно, например, погибших в Чечне офицеров "Альфы" и "Вымпела" отпевали аж в главном столичном соборе - храме Христа Спасителя, и сам президент был на панихиде. Но кто скажет, что такие похороны у нас - норма? Только по официальным данным, во второй чеченской войне погибло уже свыше двух тысяч российских воинов - все ли были удостоены такой чести? А скольким родителям и похоронить-то своих сыновей не на что! До недавнего времени даже мизерные "гробовые", как их называют в обиходе, не способные окупить и четверти суммы, необходимой для достойных похорон, не выплачивались месяцами!
Однако дело не только в деньгах, но и в том, как Родина в лице государства выполняет долг перед теми, кто свой долг перед ней выполнил честно, а подчас и геройски. И еще - перед их матерями и отцами. Да, во всякой войне неизбежны "похоронки", но забытых, исчезнувших без следа солдат и офицеров быть не должно - страна обязана помнить поименно каждого, кто, защищая ее, отдал самое дорогое - жизнь, и со всей деликатностью, со всем вниманием отнестись к тем, кто лишился сыновей - надежды и опоры в старости. Каждое циничное отступление от этого правила, подобное тем, о которых рассказано здесь, должно стать предметом особого рассмотрения с обязательным наказанием виновных.
На войне как на войне, но даже самая жестокая бойня не может свести к нулю ценность человеческой жизни. И если уж писать что-то на бирках "груза 200", то только одно - "бесценно".


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников