04 декабря 2016г.
МОСКВА 
-10...-12°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

УРОКИ МЕДЛЕННОГО ЧТЕНИЯ

Дунаев Михаил
Опубликовано 01:01 07 Июля 2005г.
Остается лишь удивляться разносторонности интересов диакона Андрея Кураева. Он и миссионер, и богослов, и пропагандист рок-музыки, и во многом ином преуспел. Широк человек. Теперь вот вторгся "в литературоведческую епархию", решил преподать уроки медленного чтения известного булгаковского романа ("Труд-7" от 2 июня).

За вторжением отца диакона в "чуждую епархию" проглядывается намерение своего рода реабилитации Булгакова, отвержение негативных оценок, коими изобилует особенно церковная пресса. Но должно сразу сказать: нашей целью не должно стать ни осуждение, ни оправдание писателя (кто мы, чтобы судить?), но просто установление: какую систему ценностей предлагает Булгаков, для чего он коснулся столь опасной темы, как изображение сатанинской компании, для чего кощунственно исказил евангельскую историю? И вообще: каково отношение автора романа к православию?
Медленное чтение - дело полезное, только так и нужно читать подлинную литературу. Отец Андрей дал, читая таким образом, много верных и нешаблонных наблюдений. Прежде всего он блестяще проанализировал характер и поведение Маргариты, а заодно и Мастера, опровергнув давнее стереотипное восприятие этих героев как идеально любящей пары. Выходит, что Маргарита достаточно непривлекательна и вовсе не добра, не милосердна, как многим представляется.
Но вот загвоздка: медленно прочитывая по совету о. Андрея текст романа, читатель вдруг наталкивается на такой пассаж: "За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? ...Я покажу тебе такую любовь!" Иронии в этом достаточно известном начале второй части романа - не ощущается вовсе. Автор серьезен. Может быть, так: хотел сказать одно, а вышло совершенно иное?
А вдруг и с самим романом то же случилось? О.Андрей постоянно как будто заклинает: автор совсем не то хотел сказать, такое восприятие "вряд ли исполняет желание Михаила Булгакова"... Нам же нет дела до желаний авторских, нам важно, что вышло объективно, помимо, возможно, воли писателя. Ведь никто иной, а именно Михаил Афанасьевич выписал сатану столь обаятельным и привлекательным, что многие невольно "влюбляются" (по признанию самого о.Андрея) в Воланда. Этот персонаж - подлинно положительный герой романа. Он и умен, и всеведущ, и добр, и справедлив... Вот только роман о Страстной седмице с кощунственными искажениями зачем-то внушил Мастеру. Но и роман этот по-своему замечателен, так что либеральная критика с давних времен твердит, будто у Булгакова и появилось впервые верное понимание евангельских событий, искаженных когда-то церковниками и прочими мракобесами.
Можно и вновь без конца повторять, что у Булгакова евангельские события кощунственно искажены - тут мы с о.Андреем единомысленны. Однако защитник Булгакова утверждает: на писателе нет никакой вины, подлинный-то автор романа о Иешуа - Воланд, так что к нему и все претензии. (Не виноват же, например, Пушкин в том, что Онегин убил Ленского: поэт здесь лишь свидетель события - такова условность литературы.)
От сатаны чего и ожидать, кроме кощунства, но зачем было публиковать его опус? Хотел того Булгаков или нет, но факт "публикации" романа о Иешуа - это совершенно новый качественный прорыв в отношении к Евангелию. Прежде, когда литераторы касались евангельских событий, они могли давать им неверную, враждебную интерпретацию, но они не искажали самих событий. Теперь в сознание читателя внедрена (гениально!) идея о возможности внесения собственного вымысла в рассказ о Христе.
Евангелие таким образом ставится в один ряд с иными литературными произведениями, а Сын Божий может теперь рассматриваться наравне с "вечными" персонажами мировой литературы, подобными Фаусту или Дон Жуану. Каждый, кто возомнит себя художником, теперь волен делать с таким "литературным образом" все, что заблагорассудится. Примеров из нынешнего искусства - не счесть. Булгаков же вживил в сознание читателя идею возможности и даже закономерности подобных эстетических экспериментов. Хотел ли того сам Булгаков, имел ли это своею целью? А это и неважно. Главное: он тому поспособствовал.
Медленное чтение романа позволяет сделать еще один важный вывод. Появление Левия Матвея как посланца Христа в финальных эпизодах повествования, несомненно, понадобилось автору для сведения в единую плоскость ершалаимских и московских глав всего произведения: и те и другие становятся через присутствие в них "ученика" реальным фактом истории, что подкрепляет достоверность рассказанного Мастером. Левий Матвей - не более чем связующая все события фигура. Он реален (разумеется, в условной реальности романа), значит, реальны и те события, какие описаны в романе Мастера, в ершалаимских главах, а из этого непреложно вытекает неистинность Евангелий. Такова логика образной системы "Мастера и Маргариты".
Примечательная подробность: Левий Матвей предстает перед Воландом - явившись из области света - в странном облике: мрачным оборванцем, выпачканным в глине. Таким он был и прежде. Свет не преобразил и не обожил его. В отличие от него Воланд именно преобразился, поэтому рядом с сатаною евангелист откровенно жалок. И в том расчетливая тенденция. Язык художественных образов красноречив. Поэтому от злобного недоумка-"евангелиста" в изображении Мастера еще можно дистанцироваться, но от такого же точно Левия Матвея, появившегося в Москве, - удастся ли?
Именно такое дистанцирование попытался осуществить в своей работе диакон Андрей Кураев. И сделал это внешне убедительно и остроумно.
О. Андрей утверждает: Иешуа и прочие персонажи романа Мастера суть не реальности, но фантомы, созданные творческими усилиями Мастера, вдохновленного Воландом. Иешуа - не Христос, Левий - не евангелист и т.д. При этом о.Андрей опирается на текст "Мастера и Маргариты" и на окончательную редакцию, и на черновые. С этим спорить нет нужды, следует лишь заметить, что с черновыми вариантами нужно обращаться с осторожностью: если они отвергнуты самим автором, то не означает ли это авторского отказа от того, чем ранее увлечена была его творческая фантазия? Но так или иначе, справедливо утверждает о.диакон, попытка Воланда навязать себя как "свидетеля" событий Страстной седмицы есть очередной дьявольский обман. По "евангелию от сатаны" судить ни о чем нельзя, оно - ядовитый источник. Нельзя не согласиться, и мы о том же твердим. Воланд лжет, и лжет постоянно. И лжет, а не "проговаривается", когда говорит Мастеру о том, что Пилат есть "выдуманный" Мастером герой. Пилат в романе Мастера именно выдуман (не следует ломиться в открытые ворота), но не Мастером, а его вдохновителем. Точно так же выдуман и Иешуа. О выдуманности Воланд не сообщает Берлиозу и Бездомному: для них ложь должна стать правдой. Мастера же так обманывать бессмысленно: он и без того знает, что все нафантазировано; но он должен считать фантазию плодом собственных усилий, а не бесовского нашептывания.
Диакон Кураев, однако, идет дальше. Для него создания Мастера (в соавторстве с Воландом) есть объективация мысли и творческого воображения, утвердившаяся в бытии настолько, что именно сатанинские образы-фантомы являются и в московских главах романа Булгакова.
"Не зря Булгаков изучал оккультизм. В оккультизме и в буддизме предполагается, что "энергия человеческой мысли" объективируется, сгущается и затем может оказывать совсем не просимое обратное воздействие на своего творца. Все боги, все духи, все демоны созданы игрой сознания. Психическая энергия, которую поклонник вкладывает в некий мыслеобраз, концентрируется в этом образе и постепенно отчуждается от мыслящего, медитирующего, молящегося ума. Соответственно любой мыслеобраз, которому множество людей поклоняется в течение долгого времени, достаточно реален", - пишет о.Андрей в своей брошюре о романе Булгакова.
Если все так, то роман "Мастер и Маргарита" обретает еще более темную и опасную сатанинскую глубину. Если Булгаков признает над собою законы, приписываемые ему о.диаконом, то и оценивать его потребно по тем самым законам. Мы ведь не стремимся обвинить или оправдать Михаила Булгакова, но лишь выяснить позицию писателя и его отношение к православной истине. А у него, оказывается, ко всему приложены оккультно-буддистские критерии. Не поздоровится от этакой реабилитации. Кажется, с о.Андреем произошло то же самое: хотел сказать одно, а вышло противоположное собственным намерениям.
Позволить себе оккультную игру с евангельскими событиями и персонажами, с Самим Христом Спасителем - вызывая к реальности пародийно-кощунственные мороки, - не слишком ли опасно? Да, но играет ведь не сам Булгаков, а его герой, Воланд. А Воланд - чья игра? Поэтому игра в Евангелие в конечном итоге есть игра, двойная игра самого романиста. Именно он создал мыслеобраз, образ сатаны, слишком обаятельным и привлекательным для многих, и поклонение в течение долгого времени миллионов читателей не делает ли такого сатану достаточно реальным? И так же "реальны" становятся в сознании многих все персонажи романа Мастера, заслоняя собою подлинные события и действующих лиц Страстной седмицы.
Интерпретация о.Андрея вызывает еще одно недоумение: не вполне ясным становится, а о чем, собственно говоря, написан роман Булгакова. Медленное чтение не отменяет учета таких банальных понятий, как сюжетная основа произведения, фабульная организация материала.
Если взглянуть непредвзято, то содержание романа составляет не история Мастера, не литературные его злоключения, даже не взаимоотношения с Маргаритой (все то вторично), но хроника одного из визитов сатаны на землю: с началом оного начинается и роман, концом его же и завершается.
Мастер и его возлюбленная отчасти отвлекают на себя внимание читателя, служа прикрытием для подлинного мистического смысла произведения. Булгаков вообще, создается впечатление, пытается всячески закамуфлировать свой замысел.
Приемов у него множество. Так, кощунственное изображение Престола христианского храма в обиталище Воланда маскируется шутовским шахматным поединком между Воландом и котом (они используют для этого именно Престол с зажженным на нем семисвечником) - дополнительное глумление, но и отвлекающий маневр. Кровавая жертва, убийство барона Майгеля, воспринимается невнимательным читателем как справедливое возмездие губителю-доносчику. И так далее. Обилием отвлекающих подробностей затемняется и сама цель визита Воланда в Москву.
Однако с какой же целью посещает Воланд столицу социалистического строительства?
О.Андрей отвечает: "Причина появления Воланда в Москве есть роман Мастера". С какой скоростью ни читай - понять это невозможно. Зачем сатане тащиться большой компанией в Москву ради романа, если он сам, по меньшей мере, является соавтором его? Прочитать захотелось? Да он и без того знает, что там написано.
Нет, нетрудно вычитать, что цель Воланда - дать здесь свой очередной "великий бал". Но не просто же потанцевать замыслил сатана...
Давно доказательно обоснован важнейший вывод: "великий бал" и вся подготовка к нему составляют не иное что, а сатанинскую антилитургию, черную мессу, необходимую сатане для обновления своих мистических сил, - и нам остается лишь присоединиться к такому заключению.
На Литургии в храме читается Евангелие. Для черной мессы надобен иной текст. Роман, созданный Мастером, становится не чем иным, как евангелием от сатаны, искусно введенным в композиционную структуру произведения об антилитургии. Вот для чего была спасена рукопись Мастера. Вот зачем оболган и искажен образ Спасителя. Мастер исполнил предназначенное ему сатаной.
Более того, мистический замысел всего произведения Булгакова обретает тем самым страшную значимость. В романе Булгакова "Мастер и Маргарита" совершается десакрализация и снижение Божественного Откровения до уровня заурядного гуманистического релятивизма (и даже оккультной игры?). Именно поэтому либеральное плюралистское сознание превратило роман в объект бездумного поклонения.
А что до разного рода доказательств бытия Бога, то уж кто-кто, а диакон Андрей знает, что доказательств таковых нет, но имеются лишь обоснования логической вероятности, вовсе необязательной, такого бытия. Требуется подвиг веры, а не поиски доказательств, которые превращаются в итоге в занимательную интеллектуальную игру - не более.
Вопрос же о религиозности Булгакова требует дополнительного осмысления. По-своему религиозен ведь и Рерих, так замечательно растолкованный в свое время именно диаконом Андреем Кураевым. Для нас важнее: православен ли?
ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА
Михаил Дунаев - постоянный автор "Труда". Профессор духовной академии, доктор богословия, доктор филологических наук, автор 6-томного исследования "Православие и русская литература".


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников