11 декабря 2016г.
МОСКВА 
-7...-9°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

СЕРГЕЙ ДРЕЙДЕН: ПЕРВЫЙ СПЕКТАКЛЬ Я СЫГРАЛ ПЕРЕД МАМОЙ

Подкладов Павел
Опубликовано 01:01 07 Сентября 2005г.
При упоминании имени этого артиста вы сразу же вспоминаете чудаковатого учителя музыки в фильме "Окно в Париж", незадачливого управдома в "Фонтане" Юрия Мамина, загадочного маркиза де Кюстина в "Русском ковчеге" Александра Сокурова, несчастного Меира Вольфе в фильме Владимира Машкова "Папа". Но главным делом жизни для Дрейдена всегда был театр. Он играл у Аркадия Райкина и в Театре комедии у Николая Акимова, в "Современнике" у Олега Ефремова и в БДТ. В 2000 году Дрейден увез в Питер "Золотую маску" за лучшую мужскую роль в спектакле Григория Дитятковского "Отец", а спустя год еще одну "Маску" - за спектакль "Потерянные в звездах". В прошлом сезоне Олег Табаков пригласил Дрейдена в МХТ на роль Гаева в спектакль "Вишневый сад".

- Театр обычно начинается с вешалки, а у тебя, судя по твоим рассказам, с пеленок?
- А может быть, и еще раньше. Моя мама была актрисой-чтицей и, вынашивая меня, учила тексты, так что я их учил вместе с ней, в ее утробе. (Смеется). Отец руководил ленинградской эстрадой, писал рецензии и монографии о знаменитых актерах. Во время войны в 1944 году мы жили за кулисами московского Камерного театра. Так вот, их запах я помню до сих пор, потому что в нашу комнату мы пробирались под сценой, а актеры, изображавшие в спектаклях матросов, иногда давали мне тихонько подудеть в боцманский рожок. Подарки детям тоже делались театральные, например, списанные деревянные винтовки.
- Твое детство прошло бок о бок с семьей замечательного русского актера Василия Меркурьева, женатого на дочери Всеволода Мейерхольда - Ирине. Наверное, это тоже был знак судьбы?
- Возможно. В эвакуации мы были вместе с семьей Меркурьева и другими артистами "Александринки". Жили все в одном доме, и в то время Ирина Всеволодовна кормила свою дочь грудью. Она была крупная женщина, и у нее было много молока. А у моей мамы его было мало. Так что молока дочери Мейерхольда хватало и на сына Черкасова - Петьку, и на меня. Теперь, выходит, мы с ним молочные братья. Актерская же "инфекция" попала в меня таким образом. В детстве я часто болел и поэтому лежа слушал разные радиоспектакли. Память была неплохая, и я невольно запоминал их тексты, а потом проигрывал их перед мамой. Наверное, это и были мои первые выступления на "публику". С тех пор прошло много времени, иногда мне кажется, что я не люблю театр и не хочу его, а потом снова - люблю и хочу!
- Но ведь ты несколько раз бросал театр. Что тебя заставляло вернуться в него?
- Я ведь попал в театр мальчишкой, и ничего, кроме институтской скамьи, не знал. А мне захотелось "пощупать" жизнь. Несколько лет катался по стране в геологических партиях, таскал камни, ставил палатки, ходил по горам. Одним словом, наблюдал жизнь... Но выразить все это я мог только на сцене.
- Ты работал с достаточно известными мастерами. И даже с самим Райкиным...
- Работа у Аркадия Исааковича была, конечно, полезной. Но потом я почувствовал, что, находясь внутри его театра, я не буду развиваться и что учиться у него надо, приходя на его спектакли.
- В БДТ ты сыграл замечательные роли: Несчастливцева в "Лесе", Орсино в "Двенадцатой ночи", Ротмистра в "Отце". Как они сейчас поживают?
- А никак. Этих персонажей в моем исполнении уже нет. Я поблагодарил Кирилла Юрьевича за наше сотрудничество и ушел со спокойной совестью. Дело в том, что моя роль в спектакле "Отец" была невероятно сложная, а играл я ее всего раз в месяц, поэтому терял ритм, не мог собраться, мне казалось, что я обманываю зрителей. Несчастливцев, конечно, потрясающий характер! Про автора и говорить нечего - чудо! Но пора было остановиться, ведь герою 35 лет, он чуть ли не мой сын! А это уже нарушение всякой театральной условности...
- А теперь, говорят, ты все бросил в Петербурге ради роли Гаева в "Вишневом саде", куда тебя пригласил Олег Табаков.
- Ничего я не бросал, живу по-прежнему в родном Питере, а в Москве бываю наездами. Отказаться от такой роли я не мог, потому что с Чеховым дружу давно, перечитал его от корки и до корки еще в юности благодаря огромной библиотеке отца.
Начиная работать над ролью Гаева, я не испытывал иллюзий, что это получится гениально. Прежде всего мне было интересно проживать ту жизнь, которую сочинил сто лет назад Антон Павлович. И потом для меня был очень важен внутренний контакт с Ренатой Литвиновой, игравшей сестру Гаева Раневскую. Вот почему, когда началась работа, я начал ходить вокруг Ренаты. Изначально я понял, что "ходить" буду я, а не она.
Я ей страшно благодарен, что она, как пионерка, учила текст, и учит его до сих пор, зная, что может забыть слова и этим подвести других.
- А что привлекло тебя в уникальном проекте под названием "Русский ковчег" Александра Сокурова?
- Прежде всего фигура режиссера и необычность замысла: снять фильм в один присест. Это невероятно сложная задача, и вряд ли кто-то еще, кроме Сокурова, осилил бы ее.
- Принято считать, что актер у Сокурова - всего лишь функция.
- Это неправда. На съемках я столкнулся с тем, о чем и мечтать не мог. Во время репетиций Сокуров играл как мой партнер, причем играл смешно, остро, сильно! Но никогда не заходил на мою половину, только говорил: "Это хорошо, это вы знаете. А теперь попробуйте сделать так... " Иногда я брал текст, шел в Эрмитаж и проходил весь предстоящий маршрут сам. Этот маршрут и сейчас во мне сидит, и я могу с закрытыми глазами его пройти.
- Скажи, почему ты захотел участвовать в фильме "Папа", ведь там у тебя совсем небольшая роль?
- Потому что его снимали культурные люди. Машков внятно рассказал мне о своей затее, о том, как его сценарий связан с пьесой Галича "Матросская тишина". Этот сценарий соединился в моем сознании с той литературой о еврейской жизни в России, которую я читал до этого. А поскольку я наполовину еврей, то для меня это не безразличные вещи. Хотя, думаю, любой человек, независимо от своей национальности, может оказаться в положении "бей лежачего". И в этом смысле "Папа" для меня - история о насилии и противлении ему. Мой герой живет на экране всего 15 минут, фактически это эпизод, но какой эпизод! Когда-то он покинул Родину и вдруг возвращается из вечности. Опускается с маленьким чемоданчиком на землю, недолго существует на ней и сгорает. Его сжигают фашисты... В этой истории есть все, что называется правдой жизни. Володя говорил мне: "Не надо ничего играть. Не надо играть бедного еврея, которого сейчас сожгут". Я же не понимал, как человек, зная, что его сожгут, не решается хлопнуть хотя бы одного из своих убийц чемоданом по голове?! Для меня это так и осталось загадкой, потому что я не понимаю рабской психологии.
- В какой-то статье я прочитал: как жаль, что Дрейден так и не сыграл Гамлета, Лира... Ты-то сам переживаешь по этому поводу?
- Что касается Лира, то я его могу сыграть и через десять лет, поскольку он был стариком, ну и Гамлета могу сыграть в чтецкой программе. Честно сказать, жизнь научила меня реально относиться к вещам, и слово "хочу" стоит у меня на последнем месте. Я готов откликаться на любые режиссерские предложения, куда угодно ехать сниматься только бы это была не туфта, а стоящий материал. Жалко на всякую ерунду тратить время, его-то вернуть никак нельзя.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников