Завтра в российский прокат выходит прогремевшая по всему миру картина Александра Сокурова «Фауст». «Труд» поговорил с Антоном Адасинским, основателем пластического театра DEREVO, актером, режиссером, хореографом и танцовщиком, который в «Фаусте» исполнил роль Мефистофеля-ростовщика.

— Как вы попали в фильм Александра Сокурова?

— Я был очень удивлен, когда Сокуров пригласил меня на эту роль. Режиссер знал все наши спектакли, был в курсе того, что в последнее время я больше занимаюсь телом, техникой движений. Сперва подумал, что Александру Николаевичу требуется такой Мефистофель, каким он нам прежде всего представляется, — этакий вальяжный, подвижный, юморной тип с тонкими усиками: Но все оказалось по-другому. Костюм, который мне предложили и который я потом с трудом осваивал, сильно ограничивал движения, к тому же был огромного размера. Пришлось искать новую пластику. В результате и вся роль получилась больше пластическая, чем драматическая.

— Есть ли прямая связь между вашим спектаклем «Мефисто Вальс» в театре DЕREVO и ролью Мефистофеля в фильме «Фауст»?

— Спектакль «Мефисто Вальс» вырос из акции «Евангелие от Антона», которую я провожу в Питере для своих друзей и знакомых, если хочу сказать им что-то новое. Александр Николаевич ходил на все наши акции. Видимо, он уже был захвачен своим будущим фильмом «Фауст» — и тут увидел спектакль «Мефисто Вальс». Так что связь между фильмом и спектаклем если и есть, то непрямая. Просто они совпали по времени. Кстати, в спектакле Мефистофеля как такового нет, а есть некая чертовщина, которая в большей или меньшей степени сидит в каждом человеке.

— А как вы сами относитесь к своему герою Мефистофелю, или, проще говоря, к черту?

— Черт в пословицах и поговорках, вообще в народной речи упоминается чуть ли не через слово, он рядом с нами, тогда как Бог где-то там и, скорее всего, чем-то сильно занят — не нами. «Пошел черт по бочкам» — моя любимая поговорка. Человек — существо несчастное, и в своих страданиях ему свойственно относиться к сакральным силам со слишком болезненным и усиленным вниманием. А если попытаться воспринимать все земное и небесное немного легче — мол, как есть, так оно и есть,-то и жить, может, станет веселее.

— Каким должен быть современный актер, чтобы покорить своей игрой взыскательную европейскую публику?

— Проблема российских актеров в том, что они уперты в одну школу — Станиславского, которая на самом деле не является ни самой известной, ни самой лучшей. Этому есть объяснение: большинство пьес наших драматургов заточены под школу Станиславского. Нельзя поставить «Грозу» Островского в технике Брехта. На Западе актеры владеют как минимум пятью-шестью актерскими школами. Причем они лучше наших знают школу игры Таирова, школу ироничного Театра Вахтангова, не говоря уж о школе Ежи Гротовского: Большинство российских актеров считают, что выйти на сцену и сыграть — это как в кино: попал — и сыграл. Это грустное заблуждение. Хотя в советском кино было много мощных актеров: Владимир Высоцкий, Иннокентий Смоктуновский. Многие из них становились заложниками амплуа, как, например, Алексей Баталов с его вечным отбойным молотком. Наши театральные актеры вообще очень мало занимаются мастерством — телом вообще не занимаются. Одна надежда на молодые экспериментальные студии.