29 сентября 2016г.
МОСКВА 
7...9°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 63.95   € 71.57
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

И В ЛОНДОНЕ - О ЧЕЧНЕ

Налбандян Зураб
Опубликовано 01:01 08 Апреля 2000г.
На днях на проходившей в Лондоне международной выставке "Шорекс", которая была посвящена мировому оффшорному бизнесу, побывал президент Ингушетии Руслан Аушев. Наш корреспондент задал ему несколько вопросов.

- Несколько лет назад, - начал Аушев с причин его присутствия в Лондоне,- в Ингушетии был создан первый в России оффшорный центр, который приглашает зарубежных партнеров регистрировать компании международного бизнеса, предоставляет им консультационные, операционные и другие услуги. Мы предлагаем западным инвесторам очень выгодные условия, однако, наслушавшись страхов о ситуации в нашем регионе, многие боятся воспользоваться этими уникальными возможностями. Вот я с 96-го года и езжу на "Шорекс", чтобы рассказывать им правду о положении дел.
- Тем временем в России распространилась информация, что вы готовы выступить чуть ли не посредником на переговорах по Чечне. Это верно?
- Готов. Но все зависит от желания сторон. У меня такое ощущение, что в Москве борются сейчас две тенденции. Одна - идти до конца, использовать силовой метод. Вторая - попытаться решить проблему путем переговоров. Я несколько раз разговаривал с Путиным и призывал его избрать несиловой вариант решения проблемы. Надо сделать чеченцев союзниками в борьбе с терроризмом.
- На днях Ястржембский, как некоторые поняли, косвенно намекнул на то, что не исключена возможность проведения переговоров даже с Масхадовым, но если будет доказано, что на его руках нет крови. Вы считаете, с Масхадовым действительно можно разговаривать?
- Я бы поставил вопрос иначе: а с кем, кроме него? Во-первых, он - избранный президент. Во-вторых, все вооруженные формирования подчиняются ему... Полевые командиры признают его главенство. В определенной степени - это результат войны. Как только федеральные войска вошли в Чечню, его авторитет там поднялся. Сегодня он представляет реальную власть. Это соответствует и горскому менталитету. Хорош ли отец, плох ли - он отец. И до тех пор, пока Масхадов будет оставаться президентом, он будет решать проблемы.
А вот после того, как его президентские полномочия истекут, пусть он ответит перед народом за то, что во время его правления Чечня превратилась в зону похищения людей, что на территории республики находились незаконные вооруженные формирования, что не принял решительных мер после того, как отряды Басаева вошли в Дагестан. Ведь это все он допустил. Пусть возьмет на себя ответственность...
- Как, по-вашему, могут быть организованы такие переговоры?
- Москва могла бы назначить несколько авторитетных людей, которые встретились бы с представителями Масхадова и начали диалог.
- Кто именно мог бы участвовать в подобных контактах?
- Мне кажется, это не должны быть военные. Со стороны федерального центра это может быть, например, Рыбкин или, скажем, Власов, который был в свое время представителем в Чечне. С чеченской стороны могли бы быть названы министры, не участвующие в нынешнем конфликте...
- Как долго может продолжаться война?
- Не знаю. Антитеррористическая операция длится уже 7 месяцев, а конца не видно, в Чечне остается еще немало боевиков. По моим данным, их не менее 17 тысяч. 7 месяцев назад было 26 тысяч. При этом у них нет проблем с оружием, с боеприпасами. За 100 долларов у любого федерального поста можно купить все что угодно. А деньги есть. Ведь мы же знаем, сколько есть сторон, заинтересованных в том, чтобы на юге России было беспокойно.
- Можете назвать кого-то конкретно?
- Кто такие талибы в Афганистане? Это ваххабиты - те же, что и на Кавказе. Кто их создал? Америка. Кто стоит за разрастанием ваххабизма в Саудовской Аравии? Америка.
- По-вашему, идея "сопротивления Москве" пользуется популярностью среди населения Чечни?
- Первые беженцы открыто проклинали Басаева и его людей за то, что справоцировали войну. А теперь ситуация иная. Теперь люди боятся. В условиях полного беспредела в Чечне перед каждым мужчиной стоит трудный выбор: или рисковать своей жизнью и жизнями своих родных и оставаться нейтральным, или примкнуть к боевикам.
- Как будет решаться проблема беженцев?
- Это зависит от того, какие решения примет центр. Что, например, будет с Грозным, с другими разрушенными населенными пунктами? Будут их восстанавливать и переселять туда людей или беженцы останутся в Ингушетии? Сейчас их у нас 214 тысяч. Это огромная цифра. Соответственно надо будет выделять деньги для организации жизни этих людей.
- Хотят ли беженцы возвратиться назад?
- Они бы вернулись, если бы была хоть какая-то стабильность. А то ведь днем власть принадлежит центру, а по ночам во многих населенных пунктах орудуют партизаны. В темное время суток солдаты федеральных сил в основном обороняют не население, а себя. Тем более сейчас, когда горы покрываются обильной растительностью и ни в бинокль, ни с воздуха ничего не разглядишь.
- Вы удовлетворены той помощью, которую оказывает беженцам правительство России?
- Федеральные власти нам, конечно, помогают, но этого недостаточно. У нас долги, у нас большая кредиторская задолженность. Помогают международные благотворительные организации. На их долю приходится около 40 процентов помощи.
- Находясь в Лондоне, вы встречались с руководством этих организаций или с представителями британских властей?
- Нет. Я не хочу, чтобы в Москве говорили, что, мол, Аушев поехал в Лондон просить денег через голову центрального правительства.
- В Лондоне расположены штаб-квартиры многих мусульманских организаций, которые претендуют на право представлять народы Кавказа и влиять на политическую ситуацию в этом регионе. Пришлось ли вам посещать их?
- Как уже сказал, я приехал сюда для участия в "Шорексе" и никаких дипломатических или политических контактов у меня не было. К тому же, что касается организаций, о которых вы упомянули, они на самом деле не имеют никакого влияния. Они могут сидеть в Лондоне, в Америке, на Луне, но они ничего не решают.


Loading...

Дело о миллиардах полковника Захарченко вышло на международный уровень: к расследованию подключилась ФРС США.