Прыжки в высоту с видом на Севастополь

Рудольф Поварницын (слева) и Игорь Паклин подняли уровень человеческих возможностей на 2.40, потом на 2.41. Фото Георгия Настенко

Интервью легендарного легкоатлета, чемпиона мира по прыжкам в высоту Игоря Паклина


Любителям легкой атлетики со стажем имя Игоря ПАКЛИНА скажет немало. Он был чемпионом мира и Европы по прыжкам в высоту, первым в мире преодолел планку на отметке 2 метра 41 сантиметр. Это и сегодня вполне гроссмейстерский результат, такие прыжки возносят на олимп. А еще Игорь нынче житель города-героя Севастополя. Четыре года назад он переехал в Крым из Киргизии.

Прыжки в высоту — удивительно консервативный вид, мировые рекорды здесь установлены еще в 1990-х, и, кажется, им стоять вечно. Хотя мировым рекордсменам кубинцу Хавьеру Сотомайору (2,45 в 1991-м) и болгарке Стефке Костадиновой (2,09) дышали в спину многие, но перепрыгнуть их никто пока не может. Естественно, с этого и начался наш разговор.

— Игорь, почему в секторе для прыжков результаты будто застыли?

— В 1980-х на покорение этапных 2,40 в разных странах были брошены большие силы. И цель была достойная, и конкуренция высокая. Все это и вынесло кубинца на 2,45. Получается, это и есть потолок. Следующая цель совсем в космосе: 2,50.

— То есть достигнут предел мышечных возможностей?

— В 1980-х в процесс вмешались фармакологические корпорации и пустили развитие нашего вида спорта по ложному пути. Да, фармакология дает какую-то прибавку в результатах, но у этого пути как раз и есть потолок в 2,45. Надо было идти другим, природным путем — познать механизмы человеческого организма и сообразить, как их можно развивать. Возьмем меня, человека со средними физическими возможностями...

— Это вы о себе?!

— По многим параметрам я проигрывал товарищам по сборной СССР. У Володи Ященко были феноменальные пятикратные прыжки с разбега и с места, другие бежали со скоростью спринтеров. Я всех превосходил лишь в упражнениях со штангой на разгибание толчковой ноги — но это результат тяжелой многолетней работы. А еще я занимался восточными единоборствами. Официальная наука мало изучала проблему мгновенного выплеска энергии у человека, а восточные специалисты добились очень интересных успехов. Моим тренером по кунг-фу был Эсен Исмаилов, дунганин родом из Китая, он учился в Северо-Тибетской школе «Тигр-Дракон». И я еще в 18 лет твердо решил не быть причастным к допингу, искать резервы в себе самом, а не в таблетках.

— А спортсмены всегда знали, какие препараты им дают в сборной?

— Врачи сборной СССР не скрывали, какие таблетки для чего, — если, конечно, спортсмен интересовался. Втемную никто не работал. Кроме того, в 1980-х спортсмены были в равном положении: ловили и наказывали без разбора. А сейчас политика двойных стандартов. Чемпионам из США, Канады, Скандинавии прощают тяжелые стимуляторы, а на дело Данила Лысенко бросили такие ресурсы!

— Почему прыжки в высоту — самая успешная легкоатлетическая дисциплина для нас? Еще со времен Брумеля.

— Я обобщу: для славян вообще. Среди рекордсменов мира и олимпийских чемпионов — русские, украинцы, поляки, болгары. Наша национальная особенность — быть лучшим в результате не длительного напряжения, а мощного взрывного усилия. Многие войны мы выигрывали по такому сценарию.

— Какой рост считаете идеальным для прыгуна в высоту?

— Идеально, когда в одном человеке высокий рост, скорость, координация, взрывная сила. Но такое сочетание бывает нечасто. Я не встречал парней ростом за 2,05 и с хорошей координацией. Говорят, за океаном есть, но их забирают в баскетбол. Один парень, слегка потренировавшись, взял 2,30. А потом узнал, какие заработки в легкой атлетике по сравнению с середняками НБА, и вернулся в баскетбол.

— Что вы делали, уйдя из спорта?

— Занимался коммерцией, но бизнес — не для меня. Выучился в частной школе на пилота вертолета, был одним из руководителей фирмы, занимавшейся распылением с воздуха препаратов от вредителей полей. В конце концов понял, что удовольствие буду получать лишь от легкой атлетики. Какое-то время моя ученица, уроженка Киргизии Татьяна Ефименко (личный рекорд — 1,97) выигрывала Азиатские игры, чемпионаты Азии и коммерческие турниры. Как ее тренер я зарабатывал неплохие деньги.

В Севастополе была ситуация смешная. На город с населением 450 тысяч был лишь один штатный тренер по легкой атлетике. Я пришел устраиваться в ДЮСШ, но меня сразу не взяли. Я заслуженный мастер спорта и тренер со стажем, но это не аргумент...

Год назад командование Нахимовского училища нам выделило помещение, где круглый год можно тренировать прыжки в высоту. Мы сами настелили подходящее покрытие. Раньше прыгунов в высоту в Севастополе не было. А теперь о нас весь Крым знает, а мой воспитанник занял второе место на первенстве Южного федерального округа.

— Нет ли тревоги: вы доведете прыгунов до мирового уровня, а их не пустят на Олимпиаду 2024 года?

— Есть надежда, что абсурд с ВФЛА достиг своего максимума. Уже всем понятно, что ситуация нелепа. Во многих дисциплинах легкой атлетики без россиян соревнования проходят неинтересно, а это невыгодно телевизионщикам и спонсорам.

— Как в условиях всевозможных ограничений складывается ваша тренерская работа?

— В Севастополе давно уже закрыли вход на спортивные объекты. Три недели я тренировал ребят недалеко от моего дома. Живу на дальней окраине, в районе мыса Фиолент. Здесь нет многоэтажек, плотность населения низкая, много дикой природы. Чтобы ребята не подхватили инфекцию в общественном транспорте, я их всех забирал из дома на машине. А после тренировки на природе развозил по домам. Но потом был дан жесткий приказ сидеть по домам. Мы его выполняем. Каждому из учеников в индивидуальном порядке по телефону раздаю задания, они дома их выполняют и передо мной отчитываются. При необходимости в отдельных случаях при помощи видеосвязи ребята показывают мне, правильно ли выполняют движения. Я вношу коррективы... Хотя, конечно, все это не заменяет полноценных тренировок. Но не опускать же руки!



Житель Приморья с тремя детьми ради спасения от коронавируса ушел жить в лес. А вы на что готовы, чтобы уберечься от заразы?