Между скорбью и фанфарами

Советские войска в Сталинградской битве. Фото: © dpa, globallookpress.com

У власти и народа - разная память о войне, считает историк Леонид Максименков


Удивительно, но и через 75 лет после победного мая история Второй мировой войны продолжает оставаться полем сражений и манипуляций. Как в этом ожесточенном споре отличить голоса серьезных исследователей от воплей пропагандистов? Какие архивы нужно открыть, чтобы перед глазами людей возникла правдивая картина? Об этом говорим с известным историком, доктором философии Леонидом МАКСИМЕНКОВЫМ.

— Леонид, сакраментальный вопрос: кто же все-таки был агрессором? Ведь факт, что Польшу советские войска оккупировали сообща с Германией...

Проект постановления ЦК ВКП(б) о торговых переговорах с Польшей, одобренный Сталиным, Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым и др., ноябрь 1938 года. Если бы этот план воплотился в жизнь, может быть, пакт Риббентропа-Молотова (август 1939-го) не появился бы на свет и начало войны не было бы для Польши таким трагичным

— А почему бы не считать исходным пунктом Второй мировой войны аншлюс Австрии в марте 1938 года, который «демократические» страны восприняли очень спокойно? Или саммит в Мюнхене в конце сентября все того же 1938-го? Там Запад не просто пошел на сговор с Гитлером, но стал вдохновителем и соорганизатором расчленения Чехословакии. Чем это не прямая санкция Германии на агрессию? Кстати, Польша в той азартной геополитической афере также преуспела — получила от гитлеровцев лакомый кусок в виде Тешинской области.

— Критики Сталина обвиняют его, с одной стороны, в намерении развязать войну за мировое господство, с другой — в неготовности отразить гитлеровское нападение летом 1941 года. Где тут логика?

— Сталин и сталинизм многолики. Можно, например, с документами в руках разработать тему «Сталин — друг и союзник Гитлера». И тут же, не переводя дыхания, доказательно заявить: Сталин — непримиримый враг Гитлера. Приведу лишь пару интересных свидетельств. Еще 29 марта 1939 года Комитет обороны при СНК СССР поставил задачу создать запас кинокартин на военное время. Вот вам и «не готовился к войне»! А за год до этого Сталин при обсуждении на политбюро тематического плана художественных фильмов 1938 года санкционировал первую в мире (задолго до Голливуда!) ленту против антисемитизма нацистов — «Семья Оппенгейм» по роману Фейхтвангера. И политбюро выделит Фейхтвангеру крупную сумму в валюте на сценарий нового фильма «Изгнание». Сталин был настоящим гроссмейстером одновременной игры на нескольких досках. Поэтому так часто и выигрывал.

Проект постановления Комитета обороны от 29 марта 1939 года о создании запаса кинокартин на случай войны

— Говорят, будто и Власов, и украинская ОУН-УПА на самом деле стремились к защите своих народов от обеих тираний, гитлеровской и сталинской.

— Что было в головах у Бандеры и Шухевича, у генерала Власова и его повешенных после Победы сообщников, мне сказать трудно. Мемуаров они, насколько известно, не оставили. А вот проблемами коллаборационизма нам нужно было заняться прямо с окончанием войны, когда они были тепленькими. Вместо этого их подвергли тотальной цензуре. Кремль не хотел бередить больные темы в неспокойной Прибалтике. История армянского и грузинского легионов вермахта была под запретом в Закавказье. Что касается Украинской ССР, ее вожди по понятным причинам предпочитали бороться с диссидентами, а не с нацистскими скелетами в своих селянских погребах. Лелея сусальную картину «нерушимой дружбы народов», Подгорный и Шелест по любому поводу писали доносы в Кремль, в каждом втором произведении искусства подозревая сионистскую символику и идеологическую диверсию. Все встречалось в штыки...

Тринадцатая симфония Шостаковича и «Братская ГЭС» Евтушенко, «Бабий Яр» Анатолия Кузнецова и проект памятника в том же Бабьем Яру. Да и Хрущев, бывший в 1938-1949 годах первым секретарем ЦК Компартии Украины, и днепропетровец Брежнев не были заинтересованы в раскрытии правды. Агитпроп в Москве берег Украину как зеницу ока. Ну и добереглись до того, что имеем на сегодняшний день.

— Как вы относитесь к разоблачению исторических мифов и легенд? Это укрепляет общество или же, напротив, вносит сумятицу в умы?

— Вообще-то это мировое явление. В США после победы на выборах Дональда Трампа леваки начали массово сносить памятники героям Гражданской войны, даже на отца-основателя Джорджа Вашингтона покушались — дескать, был рабовладельцем, не любил негров: Трамп эту волну сбил, но в массовом сознании рубеж взят (сошло!), и новый штурм — лишь вопрос времени. У нас еще в 1930-е годы поэт-пропагандист Джек (Яков) Алтаузен призывал расплавить памятник Минину и Пожарскому на Красной площади («Подумаешь, / Они спасли Расею! / А может, лучше было б не спасать?»). После ХХII съезда в стране уничтожили все памятники Сталину. В 1991-м принесся новый ураган. А сегодня бывшие «братья по оружию», клявшиеся быть «с Советским Союзом на вечные времена», уничтожают кладбища героев-красноармейцев в Польше, сбрасывают памятник маршалу Коневу в Праге. А у кого они учились-то?

— Боялся ли Сталин своего собственного народа-победителя?

— Однозначно: боялся. И прежде всего не евреев, не крымских татар, не чеченцев, а русского народа. Послевоенные идеологические и карательные кампании — это удар по зачаткам русской государственности внутри СССР. Председатель Совмина РСФСР Михаил Родионов предложил Сталину создать Бюро ЦК ВКП(б) по России — прообраз российской Компартии. И подписал себе приговор. Позорное «ленинградское дело» — это разгром русских кадров. Страх перед Россией подспудно царил в Кремле с ленинских времен и до Горбачева включительно. Об этом можно издавать тома документов. Так, хрущевскому Кремлю не понравилась фраза на панно во внутреннем помещении памятника советским воинам в берлинском Трептов-парке. На той мозаике представители народов СССР возлагали венки с надписью на лентах: «Слава героям Великой Руси». Возмущенный Суслов распорядился заменить «Великую Русь» на «Советскую Армию».

— Какие трансформации претерпело восприятие Победы за 75 лет?

— Очень интересный вопрос. В 1945-м Сталин объявил праздник «нерабочим днем», но сам это решение не соблюдал. И массовую демонстрацию трудящихся после Парада Победы 24 июня, несмотря на постановление Политбюро, так и не провели. В 1955-м дату отметили более чем скромно. Хрущев тогда готовился подписать государственный договор с Австрией, мирные договоры с Германией и Японией (последний так и не был заключен). Не хотел раздражать бывших агрессоров, жалел их самолюбие...

Листовка, сброшенная гитлеровскими летчиками 22 июля 1941 года в Подмосковье...
 

... и сопроводительное письмо зам. наркома внутренних дел Меркулова, направившего эту находку Сталину

Затем очередная заумь — вместо дня Победы отмечать день начала Великой Отечественной. И 22 июня 1961 года, надев генеральский мундир, громыхал с кремлевской трибуны косноязычными лозунгами против боннских реваншистов, бундесвера и канцлера Аденауэра. Сталинградскую битву стали услужливо называть «битвой на Волге», а ее главным героем стал: член военного совета фронта Хрущев.

Брежнев организовал празднование 20-летия Победы в пожарном порядке, поскольку сам пришел к власти только в конце 1964-го. Впрочем, решению Кремля придать юбилею всенародный масштаб не откажешь в мудрости. Выполнялся огромный социальный заказ на скорбь и память, переполнявшие наше общество. А 30-летие в 1975-м иллюстрировало вполне уже оформившийся культ Брежнева: в мундире генерала армии под «Новороссийские куранты» Шостаковича он вручил Новороссийску золотую медаль города-героя, а вскоре, уже как маршал и председатель Совета обороны, сам подставлял грудь под орден Победы...

40-летие Победы прошло через два месяца после вступления на трон Михаила Горбачева. Оно готовилось при неосталинисте Черненко. На экраны вышел отреставрированный документальный фильм о Параде Победы. Дожившего до новых старых веяний Молотова восстановили в партии. «Еще немного, еще чуть-чуть» — и на карту вернулся бы Сталинград. Но грянул апрельский пленум. Впрочем, в официальном докладе на торжественном заседании в Кремле Горбачев почтительно упомянул «гигантскую работу Иосифа Виссарионовича Сталина», чем вызвал продолжительные аплодисменты.

Первое постсоветское празднование в 1995 году — вялая попытка возродить атмосферу триумфа союзников. Друг Билл (Клинтон) кисло простоял у трибуны Мавзолея. Уже бушевали военно-этнический конфликт в бывшей Югославии и горячая война в Чечне. В новых постсоветских государствах поднималась волна против «русских оккупантов».

И так впредь: каждый из юбилеев Победы говорит о текущем политическом моменте и повестке власти намного больше, чем о самом грандиозном историческом событии. Скажем, для того чтобы юбилей-75 действительно консолидировал общество и приблизил к России остатки постсоветского мира, нужен был прорыв. Но... Если 70-летие не выполнило своей главной, на мой взгляд, задачи — не заложило основу общенациональной вахты памяти и примирения, — то сегодняшнее 75-летие вообще удалилось в интернет-виртуальность. И дело тут не столько в коронавирусе, сколько в кризисе идей.

— Как воспринимают Победу в бывших союзных республиках?

— Очень по-разному, от близкой нам по многим позициям Белоруссии до некоторых стран Средней Азии, чье руководство считает ту войну «чужой», навязанной «имперским поработителем». Впрочем, Москва с ее бесценными архивными хранилищами могла бы серьезно повлиять на ситуацию. Например, дополнить уникальные базы данных интернет-проектов Министерства обороны «Подвиг народа» и «Память народа» информацией о награждениях по бывшим союзным республикам (а героев там миллионы), по партизанам и подпольщикам Украины, Белоруссии, Молдавии, Литвы и Латвии, по войскам НКВД и пограничникам. Нужно включить данные о награждениях граждан, трудившихся в Великую Отечественную в тылу (повторяю: по всей нашей бывшей стране). Тогда любой ярый националист и русофоб, будь то щирый казак с трезубцем или поклонник Ульманиса в Латвии, в поисках семейных истоков может наткнуться на биографию своего дедушки-героя или бабушки-героини, увидеть их наградные документы. И внутри его побритой головы, может быть, что-то шелохнется.

— Как считаете, современный российский народ знает ту войну?

— Знает, но гораздо меньше, чем может и должен. Народ и особенно продвинутая молодежь вполне готовы к восприятию большого объема информации — главное, чтобы информационное поле не засевалось дешевой идеологией, ангажированной мифологией, ура-патриотическим милитаризмом и примитивными фейками.

P.S. Все воспроизведенные документы - из фонда Российского государственного архива социально-политической истории.

Комментарии для сайта Cackle

Японцы выбрали самых красивых россиянок. Первое место заняла Мария Шарапова. Вы согласны с этим выбором?