09 декабря 2016г.
МОСКВА 
-4...-6°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

НИЧЕЙНОЕ МОРЕ

Юдина Людмила
Опубликовано 01:01 08 Августа 2003г.
Споры вокруг статуса Каспийского моря не утихают. Очередная встреча представителей прикаспийских государств пройдет в сентябре в Ашхабаде. Предполагается, что там впервые будет подписан пятисторонний документ - "Об охране окружающей среды Каспия". А пока прибрежные государства наращивают деловую активность на территории Каспия, при этом масштабы нагрузки многократно возрастают, и на определенном этапе море может просто не выдержать. Об этом - наш разговор с академиком Российской академии естественных наук, доктором наук, председателем Российской независимой экологической экспертизы Владимиром Аникиевым.

- Владимир Васильевич, вы не один год занимались экологическими исследованиями Каспия. Как вы считаете, нужен ли морю международный экомониторинг?
- Он необходим, особенно сейчас, когда начинается промышленная добыча углеводородов в акватории Северного Каспия. Этот регион до сих пор имеет статус заповедника. Но в 90-е годы прикаспийские страны одна за другой стали давать нефтяным компаниям "добро" на разведку и освоение шельфовых месторождений. Казахстан был одним из первых. С 1998 года на Каспий потянулись и российские компании - "ЛУКОЙЛ", ЮКОС, Газпром.
Безусловно, освоение недр Северного Каспия положительно повлияет на экономическое развитие государств. Но если говорить о сохранении окружающей среды, то здесь остается много вопросов. Казахстан, например, планирует через пять лет выйти на уровень добычи 100 миллионов тонн нефти в год. При этом по российским нормам допускается потеря двух процентов добываемой нефти. Значит, в море ежегодно может утекать два миллиона тонн сырья. Это равно объему всех сегодняшних выбросов в Мировой океан. А ведь Северный Каспий - мелководный водоем, его глубина колеблется от полутора до пяти метров. И здесь сосредоточено 90 процентов всех экосистем. Причем они уникальны и в определенной степени являются гарантией устойчивости глобальной биосферы. Если промышленное освоение шельфа приведет к гибели этих экосистем, мы сделаем крупный шаг к исчезновению такого биологического вида, как человек.
- Не слишком ли мрачный прогноз?
- Ученые считают, что биосфера выстоит при любой экологической катастрофе. Но она изменится и будет существовать без людей.
Так что необходимость международного мониторинга очевидна. А пока этого нет, прикаспийские страны кивают друг на друга. Вот на казахской плавучей буровой платформе при бурении скважины произошла утечка нефти. Казахстан тут же заявил, что претензий к нему быть не может, потому что, во-первых, буровая платформа сделана в Астрахани, а во-вторых, возможно, нефть пришла из устья Волги. Попробуй докажи, что это не так.
В 2000 и 2001 годах мы обследовали экологическое состояние Северного Каспия. В ходе наблюдений выяснили, что содержание летучих углеводородов СО2 в приземном воздухе здесь в десять раз превышает допустимые нормы. А ведь источники (Астраханское газоконденсатное месторождение в России и Тенгиз в Казахстане) находились за сотни километров от участка, где мы работали. Отсюда вывод: загрязнение окружающей среды практически не бывает локальным.
- Есть ли безвредные, экологически чистые технологии нефтедобычи?
- Нет. Речь может идти только о минимизации нагрузки на окружающую среду.
- Два года назад я была на буровой платформе "ЛУКОЙЛа", специалисты рассказывали, что ведут бурение совершенно чистым способом и даже шлам в море не сбрасывают.
- То, что нефтяники вывозят шлам, - не повод для хвастовства. Они только выполняют российский закон, который запрещает сбрасывать его в море. Однако гарантировать полную защиту окружающей среды нефтяники не могут. Ведь существуют аварийные выбросы, всевозможные утечки во время ремонтных работ. Никто не застрахован от случайностей, от того, например, что во время добычи или переливания нефти в установку не ударит молния. Существует мировая статистика, которая показывает, что самый опасный вид работ - это добыча нефти в море. Более 20 буровых платформ уже погибло в результате взрывов.
- Так что же должны делать нефтяники?
- Только одно: стремиться понизить уровень вредных выбросов. Как-то мы проводили исследования по оценке экологического риска на примере Астраханского газоконденсатного месторождения. Оказалось, чтобы снизить выбросы на АГКМ до приемлемого уровня, необходимо повысить безопасность работ в 10 раз. Это требует немалых финансовых вложений.
- Сколько же должны тратить нефтяные компании на экологические мероприятия?
- В 1995 году в журнале "Доклады Российской академии наук" мы опубликовали работу "Анализ экологического риска в морской нефтегазодобыче". Расчеты делались на примере проекта "Сахалин-1", который осуществляется в Охотском море. Так вот, чтобы достичь приемлемого уровня безопасности при морской добыче углеводородов, инвестиции в экологические, природоохранные и прочие мероприятия должны составлять 10 - 11 процентов от общей стоимости проекта. Кстати, в США этот процент закреплен законом.
- А сколько реально идет на экологию у нас? По тому же "Сахалину-1"?
- Начнем с того, что этот проект оценивается в 15 миллиардов долларов. То есть не менее полутора миллиардов необходимо направлять на обеспечение экологической безопасности региона. Однако в свое время наша государственная экологическая экспертиза разрешила международному консорциуму взяться за реализацию проекта, когда его участники заявили о намерении потратить... три миллиона долларов на строительство рыборазводных заводов. Почувствуйте разницу.
Перед самым запуском сахалинского проекта я участвовал в экспедиции, которая проводила экологическую экспертизу северо-восточного шельфа о. Сахалин. С тех пор прошло 10 лет. Спорный во многих отношениях проект "Сахалин-1" воплощается в жизнь. За все это время не было ни одной экспедиции, призванной оценить уровень загрязнения акватории. У российского правительства на это нет денег, а нефтяные компании в экспертизе не заинтересованы. В результате до последнего времени буровой шлам на "Сахалине-1" сбрасывался в море (вывозить дорого). А ведь Охотское море уникально в своем роде: здесь обитают ценные породы рыб, синие и серые киты, добывается 60 процентов всей "рыбной диеты" страны.
- И такое творится на всех пограничных с Россией морях?
- Везде есть свои особенности. Вот возьмем Балтику. Она перегружена энергетическими объектами. В 2007 году здесь должен появиться еще один - Северо-Европейский газопровод (СЕГ), который через акваторию напрямую соединит Россию с Великобританией...
- Ну, опыт строительства морских магистралей у нас есть: тот же "Голубой поток" в Черном море, который получил высочайшую оценку не только технологов, но и экологов.
- "Голубой поток" и Северо-Европейский газопровод - несопоставимые вещи. Магистраль, идущая по дну Черного моря, не может нанести урон природе. В Черном море высок природный уровень сероводородных загрязнений, и биологической жизни здесь практически нет. Балтийское море - другое. Оно мелководное, но вся толща воды "заселена". Среди множества видов рыбы тут водится угорь, который мигрирует на дальние расстояния. Из-за прокладки дюкера могут нарушиться пути миграции угря, что повлечет за собой многие природные изменения.
Кроме того, в Балтийском и Северном морях с 1945 года лежит затопленное химическое оружие. По наблюдениям специалистов, его упаковка проржавела, началась утечка ядовитых веществ. Прежние мнения, будто химические яды от времени разрушатся, не подтвердились. Боевые отравляющие вещества до сих пор сохраняют свои поражающие свойства. Если при строительстве СЕГ это оружие будет потревожено, может произойти региональная экологическая катастрофа. Балтийские страны уже выступают против строительства СЕГ, опасаясь последствий. Мы писали об этом руководству Газпрома, говорили о необходимости проведения общественной экологической экспертизы. Они дали понять: с экологией разберемся потом. А соглашения на реализацию проекта подписывают уже сегодня, и кредиты под проект берут. Но, наверное, следовало бы изменить порядок вещей: сначала оценить экологические риски, а уже потом приступать к реализации проекта.
Поймите, речь идет не о том, чтобы запретить ведение какой-либо промышленной деятельности на море, а о том, чтобы максимально обезопасить себя и будущие поколения от экологических катастроф.
- Владимир Васильевич, какова роль общественной экологической экспертизы в оценке нефтегазовых проектов? И чем она отличается от государственной?
- Считаю, что общественная и государственная экспертиза не исключают, а дополняют друг друга. Мы тесно сотрудничаем с Министерством природных ресурсов и считаем, что на основе анализа общественных экспертов государственные могут делать более глубокие выводы и принимать однозначно верные решения.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников