Личный враг Наполеона

Портрет Дениса Васильевича Давыдова мастерской Джорджа Доу. Военная галерея Зимнего Дворца, Государственный Эрмитаж. Фото из открытых источников.

Гусар-поэт Денис Давыдов: правда против мифов


Сегодня очередная, уже 206-я годовщина Бородинской битвы. В тени грандиозного сражения остается интересный факт: именно в эти сентябрьские дни 1812 года сразу же после боя за Шевардинский редут летучий отряд под командованием Дениса Давыдова отделился от действующей армии и отправился в рейд по французским тылам. Так рядом с родной деревней Бородино, где вырос Давыдов, война стала партизанской, народной, поистине Отечественной. Бравый кавалерист и блестящий поэт, Денис Давыдов всей своей жизнью опроверг типичные представления о беспечных гусарах. Да, он участвовал в вой-нах, выпавших на его веку, воспевал вино, любовные похождения, буйный разгул. Но его собственная жизнь, исполненная благородства и подвигов, не совпадает с поэтическим образом.

«Давыдов на самом деле был довольно скромен и трезв. Он не оправдывал собою нашей пословицы: пьян да умен, два угодья в нем. Умен он был, а пьяным не бывал», — писал о своем друге поэт Петр Вяземский.

— Он не один был такой «нетипичный» гусар, — рассказывает военный историк Евгений ЮРКЕВИЧ. — Можно вспомнить братьев Панаевых, однополчан Давыдова. Те вообще как монахи жили в полку — не пили, не ругались. И никто из офицеров не позволял себе фривольных шуток в их присутствии. Такие офицеры были и в Ахтырском полку, которым командовал Денис Давыдов, выдающийся представитель русской военной культуры.

Он родился в Москве в семье военного. «Этот удалец будет военным, я еще не умру, а он уже три сражения выиграет», — напророчил Александр Васильевич Суворов, приехав в гости к своему сослуживцу. Денис, конечно, эти слова помнил и в душе гордился, но на публике об этом никогда не рассказывал. Трудно представить себе такую скромность в эпоху соцсетей, не правда ли?

Удивительные истории сопровождали Давыдова всю жизнь. Отец был уволен из-за недостачи в Полтавском полку, которым командовал. Деньги умыкнули интенданты, но отвечать пришлось ему. Чтобы возместить убыток в 100 тысяч рублей, отец продал богатое родовое имение. А на остатки денег со временем выкупил Бородино, в ту пору маленькую, никому не известную деревушку. Здесь сыновья росли в атмосфере дружной патриархальной семьи, получили прекрасное домашнее образование. Денис учил французский, брал уроки фехтования и верховой езды там, где через несколько лет покроет себя неувядаемой славой.

В 1801 году он поступил на службу в самый престижный кавалергардский полк, но карьера была порушена императором. Александр I изволил гневаться за басню «Голова и ноги». Там были действительно дерзкие строки: «Коль ты имеешь право управлять, / То мы имеем право спотыкаться, / И можем иногда, споткнувшись, — как же быть — / Твое величество об камень расшибить». Тучи сгустились над Денисом Давыдовым, и в 1803 году его из гвардии перевели под Киев в захолустье, в армейский гусарский полк. Где он быстро нашел себя и своего легендарного друга: «Бурцов, ера, забияка, собутыльник дорогой».

— Это был молодой полк, не из заслуженных. В нем была возможность продвинуться, хотя и не так быстро, как в гвардии, — комментирует Юркевич. — Денис оказался на настоящей военной службе.

А стихи продолжал писать. И здесь отметился пародией, на сей раз на Багратиона — не утерпел посмеяться над большим носом полководца. И сильно переживал, когда стал его адъютантом во время войны с Наполеоном. Легенда гласит, что Петр Иванович спросил, чем именно его нос не понравился. Денис нашелся: мол, это я злословил из зависти — у меня же такого нет. Багратион был человек с юмором. Когда ему докладывали, что враг уже на носу, он уточнял: «На чьем? Если на моем, можно еще отобедать, а если на Денисовом, то по коням!»

В бою под Прейсиш-Эйлау Денис Давыдов в одиночку противостоял разъезду французских улан. Во время Отечественной войны с небольшим отрядом гусар и казаков взял в плен 370 французов и отбил при этом пленных соотечественников. Отпустил бороду, возглавил партизанское движение, стал личным врагом Наполеона, который выделил для его поимки эскадрон с приказом расстрелять на месте дерзкого гусара. В бою на подступах к Парижу под ним было убито пять лошадей.

— Руководство армии тогда не сразу приняло идею летучих отрядов, нападающих на противника из засады, — напоминает Евгений Юркевич. — Денисов личным примером доказал, что партизанские отряды могут сыграть важную роль.

О храбрости и удачливости Давыдова слагали легенды. Изображения лихого усатого гусара можно было встретить и в деревенских избах, и в светских салонах. Но когда легендарный герой с передовым отрядом занял Дрезден, он был посажен под домашний арест по приказу генерала Винцингероде. Потому что Давыдов со своим отрядом взял город самовольно, без приказа.

Сейчас по поводу войны 1812 года встречаются, мягко говоря, странные комментарии. Говорят, что Бородино не может считаться победой русского оружия. Что сожжение Москвы, устроенное Ростопчиным, весьма сомнительный подвиг. Что партизанское движение — это была не «дубина народной войны», а массовое антипомещичье движение...

— А что вы хотите? — пожимает плечами Евгений Юркевич. — У нас в прошлом году появилась «Первая научная история войны 1812 года», где переврано все на свете!

Кто победил в Бородинском сражении? Конечно же, русские войска. Много веков назад в военном искусстве сложилось такое правило: победа в сражении остается за тем, за кем осталось поле сражения. Русские войска ночевали на Бородинском поле, французы отошли на те позиции, которые они занимали перед сражением. Более того, Кутузов на следующий день, пока не получил все данные о потерях, собирался сражение продолжать. Поле Бородинского сражения осталось за нами, поэтому выяснять, кто победил, смысла нет. Денис Давыдов участвовал в этой войне, и опираться надо на мнение участников событий. А не на выводы недоучек...

Общественная палата предложила заменить смертную казнь «пожизненной изоляцией преступников от мира». Как вы относитесь к такой идее?