Сейчас я наживу больше врагов, чем обеспечила мне вся предыдущая публицистика, — но признаюсь честно: внесенный в Госдуму законопроект о приравнивании пива к прочей этилосодержашей продукции вызывает у меня горячее одобрение.

Больше того: если уж наезжать на какую-то этилосодержащую продукцию, я бы в первую очередь обрубил телевизионную пропаганду пива. А над рекламой водки ещё подумал бы. Всю жизнь предпочитаю чистый продукт и радикальные решения. Мягкие и паллиативные варианты меня отвращают с детства. Мягкая диктатура, например, в некоторых отношениях опасней жесткой, потому что жесткая откровенней. Она быстрей выдыхается и наглядней демонстрирует миру свои последствия. На мягкую можно купиться и даже выдать её за демократию.

С настоящей так не получится. Она мучительнее для граждан, но благотворнее для страны: при мягкой диктатуре можно жить веками, тихо деградировать, лишаться воли… Жесткая исчерпывается за десятилетия, истощает ресурс и сходит со сцены.

Так и с пивом: пиво — опаснейший алкоголь из всего, что у нас продается. Пивом легче спиться. И я знал несколько примеров необратимого женского пивного — или коктейльного — алкоголизма: мягкого, постепенного, вроде бы и незаметного. Я не очень люблю средний род: вот с водкой все честно. Она. Стерва. Злая, но иногда спасительная баба. Слишком много не выпьешь — отравишься. Женщины её в большинстве своем не любят — невкусно. Подростки почти не пьют — их рвет. Водка бескомпромиссна: хочешь спиться — терпи сердечные хвори, язву, больные сосуды, одышку, горький мучительный вкус.

Водка требует расплаты за даруемые ею недолгие радости. Ром, коньяк, абсент — он. Мужской вариант, с тем же сознанием ответственности. А пиво — оно, средний род, мягкий вариант, суверенная демократия. Вроде и не алкоголь — хотя в голову ударяет по-взрослому.

Да что уж там, признаюсь честно: я не люблю пиво как образ жизни, пиво как эстетику. Вино хоть и среднего рода, но за ним хоть стоит культурная традиция, нечто аристократическое, ореол романтики: пьешь портвейн — и вспоминаешь Португалию. Пиво — традиция простонародья, кабака, отвратительных громких воплей при просмотре футбольного матча. Пиво — напиток краснорожих, потных, плотных отцов семейств, эликсир большинства, символ обывательского здоровья, выражающегося именно в красноте и пузе.

Пивной живот — примета так называемого станового хребта нации, здоровой массы, с наслаждением аплодирующей очередному спасителю Отечества; пиво — напоминание о мюнхенском путче, отрада ликующего обывателя, атрибут мещанского выходного дня. От пива испытываешь жаркий припадок самодовольства, ощущение своей правильности, уместности на свете: мы правильные, а все другие неправильные. И мы сейчас всем покажем — в футболе или ещё в чем. Пиво — напиток наглой, нерассуждающей правоты, самовлюбленности, не основанной ни на чем, кроме все той же пивной пены.

Долой рекламу пива с телеэкранов и улиц. Поверьте, в сегодняшней России алкоголь — непозволительная роскошь. Или мы и дальше будем мягко спиваться, не замечая собственного падения, — или через десятилетие спиваться будет некому.