07 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ОСТОРОЖНО, В НЕБЕ ЛЕТЧИК ЩУ КИН!

Качук Николай
Опубликовано 01:01 09 Ноября 2000г.
Недавно в Минске побывали американские ветераны войны в Корее. Одна из главных просьб заокеанских гостей прозвучала неожиданно: "Нельзя ли встретиться с прославленным советским асом той поры Щу Кином, что полвека назад сражался с нами на Дальнем Востоке?"Щу Кин? А о ком это? Хозяева не сразу и поняли, что речь идет о полковнике в отставке Герое Советского Союза Льве Щукине, что давно уже живет в Белоруссии. У нас немногие знают, что боевой счет старого пилота уникален в реактивной авиации: 17 боев - 17 воздушных побед.

Все начиналось прозаически. Пришли в школу, где учился Лева Щукин, представители Краснодарского аэроклуба, предложили учиться летать. Кто в 30-е годы не мечтал об авиации?! Мать ужаснулась:
- Куда ты пойдешь? Посмотри на себя - кожа да кости, из болезней не вылезаешь.
Никто не верил, что паренек станет летчиком. А его в аэроклуб приняли.
Началась война. Щукин очень старался - воевать хотел. Однако начальство заметило отличный летный "почерк", и до фронта он не доехал - за высокую технику пилотирования оставили в учебном полку летчиком-инструктором. Судьба, как оказалось, готовила его для другой войны.
Страна давно жила мирной жизнью, когда в полк прилетел главнокомандующий войсками ПВО страны. Высокий визитер под большим секретом огласил: "Правительство, ЦК КПСС приняли решение помочь братскому корейскому народу и испытать нашу новую технику в бою.... Ехать вам..."
Теперь Щукин вспоминает:
- Воевали мы тайно. Обмундирование - китайское, никаких знаков отличия, никаких документов. И не дай Бог в плен попасть! Приказано было тогда говорить на корейском или китайском, глаза щурить, сутулиться, дабы рост был поменьше... На самолетах - корейские опознавательные знаки. В воздухе - сплошная круговерть. Чуть зазевался - все, собьют в мгновение. Носились на предельных скоростях - как только выдерживали! Пилотировали с максимальными перегрузками, до черноты в глазах. А противоперегрузочных костюмов у нас не было, не то, что у американцев. Янки, кстати, отлично воевали: сильные, смелые летчики. Техника у них тоже хороша, особенно истребители "Сейбр".
1 июня 1951 года Лев Щукин дежурил на аэродроме в готовности номер один. В кабине духота, самолет пышет жарой. С пункта наведения поступила информация: четверка "мустангов" ведет разведку на малой высоте. Звено Щукина без промедления поднялось в воздух. Рассказывает, дело было так:
- Вечерело. Мы шли от солнца, и "мустанги" отлично наблюдались. Я дал команду второй паре остаться наверху, а сам спикировал. Это была моя первая атака. И немножко рановато открыл огонь: мимо. Второй раз нажимать некогда - скорость огромная, высоты уже нет. Ручку на себя - выхожу из атаки. Ведущий второй пары Леша Свентицкий подошел к американцу и так рубанул, что - "Мустанг" весь аж встрепенулся, стал разворачиваться в сторону моря. Я пошел во вторую атаку - полупереворотом подошел к нему метров на сто и дал из трех точек. Он прямолинейно упал вниз и скрылся в волнах. Все. А второго ведомого я "сделал" моментально - зашел в хвост и снял.
Памятным оказался и боевой вылет 17 июня 1951 года. Нас в тот день подняли с задачей отсечь "сейбры" от основной группы, которая готовилась нанести массированный бомбо-штурмовой удар. У нашей эскадрильи была особая специфика - она сражалась только с истребителями. Бороться с бомбардировщиками и штурмовиками должны были другие. Особого желания драться в тот день не было, хотели покрутиться, не доводя до стрельбы. Но они от боя не уклонились. И мы его приняли. В том бою "сейбров" было больше, чем нас. Вижу - сзади заходят, уже "клювы" видны - закрытая пластмассой антенна радиолокационного прицела. Я обернулся - "клюв" рядом, сноп огня ко мне пошел. Круто пикирую, только успев крикнуть своему ведомому Анатолию Остаповскому: "Остап, держись!" (Говорят, сейчас где-то в Черкассах служит священником в церкви. Не знаю, какой он поп, а летчик был классный).
Американец тянулся, тянулся за мной, а потом не выдержал - "клюнул" вниз. Я кладу самолет на спину - следом за ним - и со всех пушек накрыл. Видел, как от плоскости у него отлетел большой шмат обшивки и потянулся белый шлейф. В страшной круговерти Остаповский от меня оторвался, и я пошел домой один. Вдруг слышу - удар по самолету, как будто камешком, а потом град пуль. Фонарь моментально вдребезги, на приборной доске - кровь, ручка управления не слушается - заклинило. Осколок рассек лицо, рана была такая, что я, извиняюсь за подробности, пальцем через нос до языка доставал. Катапультировался, раскрыл парашют. Когда висел, они по мне стреляли - четыре "сейбра" сделали по два захода...
В госпиталь к нему приехал комдив Лобов. Спросил: "Ну что будешь делать?" Было заведено: если сбили, можешь ехать домой, в Советский Союз. Щукин ответил: "Я приехал со всеми и со всеми уеду!"
- 29 августа, впервые после госпиталя, вылетаю на боевое задание, - продолжает сегодня рассказывать Щукин. - Вдруг - что за черт? - какой-то посторонний шум, вроде барабанной дроби. Прислушиваюсь. Опустил руки на колени - стихло, убрал - вновь грохот. Ах, вот оно что! Оказывается, ноги сами по себе выплясывают на педалях. Страшно... Было ощущение: вот сейчас взлечу - и все, собьют!
С дрожью-"мандражом" Щукин и взлетел. Но когда увидел противника, все встало на свои места. В том бою он встретился с английскими самолетами "Глостер Метеор".
- Мы ворвались в их строй, расчленили, и каждый бил того, кто подвернулся. От меня противник хотел резко уйти на вираже, аж белые струи пошли с консолей... Срезал его наповал.
Очень тяжелыми выдались три дня в октябре, с 22-го по 24-е, когда велись ожесточенные бои с самолетами, наносившими удары по строящимся аэродромам. Ведущий второй пары Свентицкий передал: "Командир, справа большая группа "F-84" будь внимателен!" Щукин оглянулся и на мгновение растерялся: американцы уже заходили в атаку. Все помнит в деталях:
- Хотели, видимо, взять на испуг. Думали, уйдем, а мы, наоборот, врезаемся в их строй. Это можно сравнить только вот с чем: идет сплошной поток автомобилей, а ты резко разворачиваешься - и на них. Двое выскочили прямо передо мной. Я чуть довернул и с расстояния в сто пятьдесят метров полоснул по одному. Огромный шар огня. Я не успел среагировать и влетел в этот шар. Открыл глаза - все светло. Остатки "F-84" вращаясь, падают вниз.
Новый, 1952 год не принес облегчения. 1 января было сразу три боевых вылета. Через несколько дней Щукин сбил свой последний "сейбр" - 11 января сбили уже его. Дело было, по словам Щукина, так:
- Мы в тот день возвращались домой, и вдруг рядом - "клюв". Удар! В кабину хлынул керосин. Понял, если не выключу двигатель, - сгорю. Выключил. Отвесно падаю с девяти тысяч. Через четыре километра вывел машину из пике, катапультировался. Подо мной - горы, снега почти нет. Мороз. Я мокрый, весь в керосине, а одет в брючки, рубашечку и китайский френч. Пока спускался, одеревенел. Удар о скалы был страшным, - позвоночник в трех местах треснул. Лежу, гляжу в небо синее и мысленно с жизнью прощаюсь. Вдруг минут через десять крик на русском. Оказывается, рядом, на счастье, были позиции наших зенитчиков. Положили меня на носилки, занесли в глиняную хату без окон и дверей, раздели догола, влили в рот кружку спирта и начали спиртом же растирать. Я ору благим матом, а они знай себе трут. Так и оттерли с того света.
...Меня нередко спрашивают о потерях. Да, сбивали наших довольно часто. В полку погибло 9 человек, из них непосредственно в бою - только двое или трое, остальные - при посадке, приземлении... Из Кореи мы ехали через Москву. Шверник при вручении Звезды зачитал: "Майору Льву Щукину. За образцовое выполнение своего служебного долга". Я был в гражданском. Присутствующие подумали: наверное, какой-то разведчик.
Затем Щукин учился в академии, служил в Белоруссии. Воевал в Египте, потом во Вьетнаме. Служба не была безоблачной: слишком был независим, смел и прям. Начальству это не нравилось, так что карьеры он не сделал. Сегодня, в свои почти 77 лет, Лев Кириллович деловит, подтянут и энергичен. Но пережитое все чаще напоминает о себе болями в спине, в сердце. Ветерану трудно спускаться даже во двор.
- Как-то поддался уговорам друзей и написал в горисполком: просил помочь обменять квартиру на другой дом, где есть лифт. Ответили: нет такой возможности...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников