04 декабря 2016г.
МОСКВА 
-8...-10°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЖМИ, БЕЛКА, БОЖЕСТВЕННЫЙ КОРЕШ! *

Заозерская Анжелика
Опубликовано 01:01 10 Апреля 2007г.
В канун юбилея Ахмадулиной наш корреспондент дозвонилась до юбилярши, поздравила ее, передала поздравления от "Труда". Белла Ахатовна была растрогана нашим вниманием. И охотно согласилась сказать читателям газеты несколько слов.- Я не хотела отмечать свой юбилей, - призналась поэтесса. - Видит Бог, небольшая заслуга в том, что тебе исполнилось 70 лет. Но моя добрая подруга, директор Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина Ирина Александровна Антонова убедила меня в обратном с помощью слов Томаса Манна.

Немецкий писатель говорил, что есть люди, которые в силу своей скромности и благородства страшатся отмечать юбилеи, но эти люди не правы, потому что у каждого человека есть еще общественный долг. И мне стало совестно, ведь я должник перед многими людьми, которые дарили мне свою доброту и свою нежность. Поэтому я решила использовать юбилей для того, чтобы отслужить дорогим мне людям и читателям.
Причем свой день рождения я буду отмечать дважды - 9 и 10 апреля, в двух любимых мною городах - Москве и Петербурге. Ирина Антонова предложила мне устроить пир в Итальянском дворике музея имени Пушкина, и мне эта идея понравилась (тем более что в моих жилах течет и итальянская кровь). К сожалению, на праздник не сможет приехать мой большой и старинный друг, писатель Владимир Войнович потому, что ему недавно сделали операцию. За границей находится и Майя Михайловна Плисецкая, но она прислала мне дивный подарок - черный жилет с серебряным шитьем. Увы, я не приготовила нового платья для своего юбилея, потому что приводила в порядок свой архив.
Не подумайте, что я собираюсь весь вечер декламировать гостям стихи, но самые любимые все-таки прочитаю. Хотя я даже не знаю, кто придет поздравить меня с юбилеем, потому что не занималась этим вопросом. Всех приглашал мой муж, художник Борис Мессерер. Надеюсь, увидеть Васю Аксенова, с которым дружу с молодости.
А потом отмечу свое 70-летие на сцене Александринского театра в Петербурге. Я коренная москвичка, но северная столица меня всегда волновала. Я написала творению Петра свое новое поэтическое посвящение, которое подарю петербургскому читателю. Единственное, что меня отвлекает от приготовлений к юбилею, это невольные возвращения в прошлое, которые мешают писать и думать. Хотя я так люблю вспоминать то, что было давно, и, возможно, даже не со мною, а с моими предками.
Что касается настроения, то оно самое радостное. Светлый праздник Пасхи дал мне много сил и вдохновения. Надеюсь, моя совесть не пострадает оттого, что я так праздную свой день рождения, обращаю на себя внимание.
И ЭТО ВСЕ О НЕЙ
Кирилл КОВАЛЬДЖИ, поэт, прозаик:
- Белла Ахмадулина... Произнесешь это имя - и сразу становится светлей. Помню ее совсем девчонкой. Я старше, окончил Литинститут и уже работал в Кишиневе, когда она поступила на первый курс. В один из приездов в Москву я заглянул на Мещанскую к Жене Евтушенко, он сразу восторженно сообщил, что в институте сенсация - появилась гениальная поэтесса. Он решил немедленно познакомить меня с ней, и через некоторое время в комнату вплыла пухленькая красотка лет восемнадцати. Я загляделся, но как-то не верилось, что она может написать что-нибудь дельное. Слово за слово, стали читать стихи. И тут Белла меня поразила трижды. Во-первых, стихами, удивительно свежими, новыми, легкокрылыми. Во-вторых, своим неповторимым голосом - как напряженная струна. В третьих - спокойной самоуверенностью, с которой она держалась и выражала свое мнение. Словно эта девушка уже знала, кто она такая и какое место ей уготовано в русской поэзии. Вскоре она стала печататься, похудела, еще похорошела. Пришла слава...
Многое, связанное с нашими встречами, хранится в памяти. Примерно в то время я написал стихотворение, обращенное к ней: "Мне тебя видеть - радость,/ Потому что ты - редкость,/ Потому что так редко приходится видеть/ Женственную женщину./ Прекрасную красоту,/ Талантливого поэта".
Время было суровым: завистливая литературная братия, советские критики, партийные начальники не жаловали поэтов ее поколения. Однако личность Беллы под стать ее таланту. Верность призванию, друзьям, правде - суть ее характера. Перед лицом невежественной и мстительной власти ее поведение было образцовым. Будто с молоком матери она впитала лучшие черты отечественной духовной элиты.
Тяжело пришлось Ахматовой. Еще тяжелей Цветаевой. Ахмадулиной выпало счастье пережить трагедийность нашего ХХ века. При всей мучительности пережитого ее поэзия светится. Когда произносишь ее имя - становится светлее.
Лев АННИНСКИЙ, критик, литературовед:
- Я могу сравнить, как поэзия Ахмадулиной действовала на мое поколение в начале шестидесятых, и как воспринимается сейчас. В 1960 году Ахмадулина была 23-летней девочкой, только что окончившей Литинститут, где держалась против правил, абсолютно вызывающе. Как и все самые талантливые люди того времени - Евтушенко, Владимир Соколов, Рождественский... Казалось бы, та молоденькая поэтесса должна уступать себе теперешней, у которой за плечами полвека творчества и мастерство, наработанное до виртуозности. Тем не менее нынешняя "мэтресса" по степени влияния не превзойдет ту девочку.
Ее первые произведения - стихи девочки, которая воспитывалась в библиотеке. Чему-то научить читателя она не могла и не хотела. Это пытались сделать ее сверстники: Евтушенко, который стремился научить человечество жить по правде, Рождественский, который учил ненавидеть мещанство... В Ахмадулиной не было никакого учительства, была удивительная независимость духа, которой никто из них никогда так и не добился (разве что Владимир Соколов)... Поэты-"шестидесятники" пытались применить стихи для каких-то целей - для просвещения, для борьбы за социализм, для борьбы против социализма... Существование Ахмадулиной в поэзии отмечено уникальной независимостью.
Когда-то я придумал такое обоснование: если личность поэта угнетена существующим строем, то женская личность угнетена трехкратно - не только цензурой, но и бытом, кухней. Поэтому и протест в женской душе гораздо сильнее. Ахмадулина была неуязвима и непреклонна, выстраивая абсолютно независимое духовное существование самой музыкой строчек: "За то, что девочка Настасья/ Добро чужое стерегла,/ Босая, бегала в ненастье/ За водкою для старика..." Что это за рифма - "стерегла-старика"? А прелесть-то какая! Реальность, которая не хочет рифмоваться точно, но вся пронизана смыслами и звуками, - это стало поэтическим открытием Ахмадулиной. Независимость от Бога (за что сейчас ей могли бы "нахлобучить" атеизм), от быта (за что тогда могли "нахлобучить" приниженность, антигероизм) той девочки были уникальны.
Она осталась верна себе и остается кладезем для любителей хороших стихов. Никуда не исчезли ни ее стихослагательный талант, ни талант независимости душевной. Иногда Ахмадулина напоминает луну, которая над всеми холодно проходит и ни в чем не участвует: пусть хоть царства рушатся. Ее присутствие в поэзии по-прежнему очень значимо, но это уже не та, прежняя, героическая драма. И не понятно, кто победитель - поэт или реальность, которая убежала бог знает куда...
Не умею говорить юбилейных речей, но, конечно, в истории русской поэзии Белла Ахмадулина была, есть и будет.
Валерий ДУДАРЕВ, поэт, главный редактор журнала "Юность":
- Если есть на земле человеческое воплощение чистой поэзии, то это Белла Ахмадулина. Начинающему поэту практически не к кому пойти. Когда-то шли к Толстому, в 1950 - 1960-е - к Ахматовой, а сегодня? Пожалуй, только Ахмадулина может реально претендовать на место царственной особы современной поэзии. Впервые я пришел к Белле Ахатовне десять лет назад по журнальным делам. Встреча началась в десять утра, а закончилась в восемь вечера. О чем говорили? О Бунине - любимом писателе Беллы Ахатовны. О том, как в конце 50-х или начале 60-х создавалась в журнале "Юность" ее поэма "Моя родословная". Именно создавалась: поэму нельзя было напечатать без "идеологических вкраплений". Так появилась глава про "угол между веком и веком" и симбирского гимназиста, которую писали чуть не ли не всей редакцией. Как вспоминала Ахмадулина, тогда было очень смешно. А годы спустя стало очень грустно, и она разлюбила "Мою родословную". Вообще ахмадулинские стихи часто становились жертвами цензуры. Цензорам казалось, что они выкорчевывают идеологическую опасность, а на самом деле корежили гармонию.
После первой встречи были другие. Много говорили о поэзии. Для меня было удивительно, что Белла Ахатовна прекрасно относится к Николаю Рубцову - ведь они принадлежали к разным литературным группам. По ее словам, Рубцова окружали странные, даже страшные люди, практически неспособные оценить его поэтический дар. Иногда Белла Ахатовна подписывала мне безукоризненным почерком отличницы свои книги. И помогла в очень трудное для меня время и продиктовала несколько добрых слов в качестве напутствия к одному из моих сборников.
Вообще Ахмадулина очень добрый человек. Как-то подобрала бездомную таксу (которая потом долго жила на кухне) и спросила: "Угадайте, как я назвала собаку?" И я, сам не знаю почему (наверное, вспомнив ее особое отношение к Пушкину), ляпнул: "Гвидон!" Оказалось, в точку. Ахмадулина очень удивилась: "Даже Битов и Искандер не догадались!" А к Пушкину она относилась как к ближайшему соседу. Рассказывала: "Так опечалишься в день его смерти, что и жить не хочется! Но пройдет время, настанет день его рождения, и возрадуешься совершенно особой радостью..."
Сейчас безумное количество людей пишет стихи. В день рождения Беллы Ахатовны я желаю им помнить о спокойной, мудрой и властной поэзии Ахмадулиной и о том, что все мы живем в ахмадулинское время.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников