10 декабря 2016г.
МОСКВА 
-7...-9°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

УБИЙЦ НАДО СТАВИТЬ К СТЕНКЕ?

Ищенко Сергей
Опубликовано 01:01 11 Февраля 2006г.
Предельный градус страстей в наэлектризованном ненавистью судебном зале Беслана, где продолжается процесс над Нурпаши Кулаевым - единственным террористом, оставшимся в живых после налета на местную школу, выплеснулся далеко за пределы Северной Осетии. Это случилось сразу после того, как выступавший гособвинителем зам. Генерального прокурора России Николай Шепель под аплодисменты присутствовавших потребовал приговорить подсудимого к смертной казни.

Подобных речей в нашей стране прокуроры не произносили с 1996 года. Именно с той поры, вступив в Совет Европы, под давлением Запада Москва ввела мораторий на исключительную меру наказания. Шаг, надо заметить, явно непопулярный в российском народе. Практически все опросы общественного мнения свидетельствуют об этом.
Десять лет власть успешно отбивала наскоки тех, кто требовал, чтобы "на войне - как на войне". В 2001 году, после участившихся террористических актов на Северном Кавказе, с предложением отменить мораторий на смертную казнь выступал, например, тогдашний командующий войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-полковник Геннадий Трошев. А в 2002 году, после подрыва воинской колонны на параде в Каспийске, приняли обращение к президенту России Госсовет и Народное собрание Дагестана. Эти призывы остались без удовлетворения. Нет, объясняла власть и правозащитники, любая человеческая жизнь - высшая ценность. Отнимать ее волен лишь Всевышний.
Правда, некоторые церковнослужители оказались не столь категоричны. Секретарь отдела внешних церковных связей Московского Патриархата по взаимодействию церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин тогда же заявлял, что "РПЦ приветствует ограничения на смертную казнь и ее отмену, однако окончательно эту проблему должно разрешить общество". А общество, давно потерявшее всякую веру в отечественную правоохранительную систему, ошалевшее год от года от все более устрашающей статистики тяжких преступлений, согласно лишь на один разговор с душегубами - посредством пули. Только в минувшем году количество преступлений в России выросло на четверть по сравнению с 2004-м...
И вот теперь с требованием в отместку за загубленных детей Беслана приговорить к высшей мере плененного варвара выступил не кто-нибудь - заместитель Генерального прокурора России! Тут же последовал комментарий главы думского комитета Павла Крашенинникова к сенсационной речи Шепеля - дескать, она основана на эмоциях...
Эмоций в потрясенном террористами Беслане, безусловно, хватает. Однако было бы наивным предполагать, что столь решительный шаг замгенпрокурора сделал по собственной инициативе.
Буквально за сутки до выступления Шепеля в Беслане президент Путин отвечал испанским журналистам о перспективах того самого моратория. По его словам, сам он против возвращения в судебную практику смертной казни. Любое наказание, сказал Путин, имеет несколько целей. Это исправление и кара. Никакого исправления после смертной казни нет, есть только кара. Он пообещал пойти на определенные шаги в этом вопросе. И добавил: "Но делать это буду аккуратно, в соответствии с настроениями общества". Настроения российского общества на этот счет известны, они способны продиктовать только одну дорогу - противоположную той, куда направляет Совет Европы. Но, к примеру, США и Япония не спешат отменять высшую меру для своих отморозков.
Если речь Шепеля - это сигнал, который мы правильно поняли, - не выходит ли, что власти меняют позицию в вопросе о моратории? Тогда они должны быть готовы к волне болезненной критики со стороны Запада и собственных правозащитников. Может, в наш лексикон и вернется тогда незаслуженно позабытое: "Нет, на "мокрое" дело я не согласен". Глядишь, чей-то нож или пистолет это остановит.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников