26 сентября 2016г.
МОСКВА 
12...14°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 63.86   € 71.59
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ДОЛГИ БЕЗ АВАНСОВ

Соломонова Ольга
Опубликовано 01:01 11 Марта 2000г.
О повышении цен на водку, роли олигархов и морали в экономике размышляет известный ученый, экономист и писатель, директор Института Европы РАН Николай ШМЕЛЕВ.

- С начала рыночных реформ пролетело несколько лет. О том, что они шли не так и не туда, уже писано-переписано. Тем не менее рынок, пусть убогий, уродливый, все-таки существует. Но как чувствует себя на этом рынке обычный российский гражданин? Он по-прежнему, как и в советские времена, не знает, на что идут налоги, которые он исправно платит, не знает, куда деваются деньги, полученные от продажи российских природных ресурсов за границу. Ну, что "рядовым" людям с того, Николай Петрович, что мировые цены на нефть выросли в два с лишним раза? Где эти сумасшедшие прибыли?
- Начнем с того, что оборонные расходы, которые фактически задушили СССР, сократились примерно в пять раз. Расходы на здравоохранение, образование, науку уменьшились в десять раз. Заработная плата в России упала приблизительно в два, а с августа 98-го - в три раза. Пенсии сократились в пять-шесть раз. При этом налоговая нагрузка на предприятия выросла в среднем в два раза по сравнению с советским временем. Кроме того, мы перестали содержать 14 советских республик, субсидии которым ежегодно составляли порядка 50 миллиардов долларов. Плюс 20 - 25 миллиардов долларов в год мы вколачивали в страны СЭВ и страны третьего мира - бесплатными поставками, льготными ценами на нефть, газ... Это колоссальные деньги. А сегодня весь российский бюджет - 20-23 миллиарда долларов.
Теперь о нефтяном доходе. Не решусь называть конкретные цифры, но факт, что прибыль от резко возросшей цены на нефть поступает в государственный бюджет в очень скромных размерах. Вообще вопрос - куда идут доходы от экспорта нефти, других природных ресурсов и в какой пропорции они делятся между нашими монополистами, олигархами и обществом, - достоин серьезного обсуждения. В последний год здесь идет перетягивание каната. Когда государство робко пытается установить новые таможенные пошлины на экспорт нефти, начинается жестокая подковерная борьба. Наши монополии не хотят делиться, проявляя, на мой взгляд, примитивное жлобство и близорукость.
А куда делись деньги? Это всем известно - они в основном за рубежом, эти фантастические состояния, созданные здесь с нуля, из воздуха. Тот груз лишних расходов, которые нес Советский Союз и от которого мы освободились, пошел не на нужды общества, государства, а достался узкому клану людей, которых власть назначила миллиардерами - всем этим Березовским, Гусинским, Ходорковским и прочим. Каким-то образом они получили право на кусок нефтяной трубы, право "крутить" бюджетные деньги через свои банки. Ухватистые ребята воспользовались моментом, и их кипучая деятельность не очень-то отличается от заурядной уголовщины.
- Попытки государства изменить эту ситуацию вы справедливо назвали робкими. А о чем говорит, например, недавно принятое правительством решение повысить цены на спиртные напитки?
- На мой взгляд, это - свидетельство продолжающейся беспомощности власти, которая не в состоянии мобилизовать нормальные источники бюджетных доходов. В России водка традиционно давала около 30 процентов дохода в бюджет. А сейчас у нас дефицит бюджета примерно 30 процентов. И водка, дай Бог, покрывает процента два. Началось это с 1985 года, и на 15 лет акциз на спиртное отдали непонятно кому. Сознательно или бессознательно? Я думаю, что сначала по глупости, близорукости власти. А потом уже серьезнейшие люди этим завладели.
Даже сейчас, после всех попыток прижать подпольное производство, контрабанду, все равно порядка 7-8 миллиардов долларов мы недобираем только на одной водке. Их получают подпольные производители, спиртовая мафия - люди, считаю, гораздо более влиятельные в нашей реальной жизни, чем известные олигархи. Попробовал генерал Николаев одну только дырочку в контрабанде спирта закрыть, и все - его тут же сняли.
- Это говорит о коррумпированности власти или ее слабости?
- И о слабости, и о неумелости, и о глубокой коррумпированности. Не могут вернуть в законный оборот подпольное производство, потому и пытаются увеличить доход от водки самым примитивным способом - вздуть цены. Может быть, чуть-чуть на этом заработают. Но тут тоже надо быть поаккуратнее, потому что есть какой-то предел. В горбачевские времена уже попробовали поднять цену. Около года страна в растерянности смотрела на это, а потом перешла на самогонку в массовом порядке. Затем началось подпольное производство. И сегодня это уже стало совершенно сознательно выстроенной системой воровства, находящегося под покровительством государства.
- Сейчас всех волнует, как страна будет развиваться после президентских выборов. Какой, по-вашему, будет экономика в ближайшем будущем?
- Все-таки 90-е годы были прожиты не впустую. Определились общенациональные задачи в экономике. Любое российское правительство обречено решать эти задачи. И когда возмущаются наши избиратели, что в программных установках нет никакой разницы, скажем, между Путиным, Зюгановым и Кириенко, - для меня это признак того, что мы наконец-то, хотя спорим, скандалим, но в принципе все смотрим в одну сторону. Достигнута определенная степень согласия.
- Вот как? Почему же, когда дело доходит, например, до закона о собственности на землю, тут же происходит раскол: левые - в одну сторону, правые - в противоположную?
- Никто сейчас - ни Зюганов, ни его "лучший друг" Чубайс, ни пламенный революционер Жириновский - не знает, что делать в сельском хозяйстве. Я глубоко убежден, что все, даже твердолобые коммунисты, понимают, что колхозы не прижились нигде в мире.
- Но у нас не прижились и фермеры.
- Потому что три поколения из людей в деревне выколачивали все импульсы к труду, потому что деревня во многом спилась, потому что завистливые соседи, потому что государство бросило фермеров и не обеспечивает им защиты и кредитов, потому что нет рынка земли... И я начинаю думать: а может быть, мы обречены на какой-то уродливый, но свой путь? Например, мелкое хозяйство - два процента земли, которая находится в приусадебных участках - дает сегодня половину сельскохозяйственной продукции страны. Может, из этого уродца что-нибудь выйдет?
Конечно, нужно ввести продажу земли. Да, с ограничениями, с гарантиями, что она будет использоваться на сельхознужды. Но, как и вы, я не очень верю, что такой закон прорвется сквозь "красные" силы в нашем парламенте. И это меня убеждает в том, что, может быть, только мои внуки дождутся радикального сдвига в деревне.
- Сколько же лет вашим внукам, Николай Петрович?
- У меня их пока нет.
- Оптимистично, ничего не скажешь... А как вы оцениваете экономические позиции кандидата в президенты Владимира Путина по тезисам его программы, выступлениям?
- Я думаю, что до выборов он сознательно ничем себя не связывает. И, признаться, удивлен решительным повышением цен на водку. Это ведь довольно рискованный шаг. А что ждать от Путина в будущем - я бы не стал гадать. Поживем - увидим.
- Сегодня большинство избирателей и политиков не сомневается в его победе на президентских выборах. И, наверное, среди тех сил, которые поддержат его, будут и такие, которые потребуют за свою лояльность пересмотра результатов приватизации. Как вы думаете, возможно такое?
- Россия столько наглоталась крови за двадцатый век, как ни одна страна в мире. И кажется, простая истина, что кровь и насилие порождают больше проблем, чем решают, уже въелась в печенки нашему народу. Нового передела страна не выдержит. Да, все кричат, что приватизация была воровской, что Чубайс задаром раздает страну с единственной целью - сделать процесс необратимым. И должен признать, он своего добился...
- Но какой ценой?
- Цена чудовищная. По некоторым оценкам, 400 миллиардов долларов легально вывезены из страны и триллион - нелегально. Но приватизация совершилась. А нового передела без крови, без хаоса решительно не вижу. Мое ощущение - страна на передел не пойдет. И Путин, как мне кажется, из этого будет исходить.
Что надо делать? Задачи очевидны. Уже всем, кажется, ясно, что мелкому и среднему предпринимателю, который во всем мире является главным работодателем, главным "насыщателем" рынка и главным мотором технического прогресса, у нас сегодня живется очень тяжело. Он минимум год бьется, чтобы зарегистрировать свою махонькую фирму, его душат налогами, я уже не говорю про рэкет. И я рад, что это признают и понимают сейчас и правые, и коммунисты.
- Мне кажется, вы переоцениваете коммунистов. Да, они говорят, что признают многоукладную экономику, но при этом призывают что-то вернуть в государственную собственность, пересмотреть, перераспределить и т.д.
- Это крайности. Конечно, у них есть и Шандыбин, но есть и Сергей Глазьев - вполне разумный человек. И он знает, что у нас сейчас безработных больше, чем в Европе. Там безработица в среднем на уровне 10 процентов, а мы уже имеем 13. И это не предел. Я не хочу защищать коммунистов. Но дело в том, что какой бы идеологией они ни руководствовались, существует практический вопрос: куда вы, ребята, толпу безработных денете, чем вы их можете занять? Опять Беломорканал рыть? Для этого, простите, надо воссоздать сталинскую систему. У нынешних левых для этого кишка тонка. Значит, придется действовать более или менее разумно.
- Хотите сказать, что наши левые неминуемо придут к социал-демократии? Но готово ли общество к этой идее? Последние выборы в Думу показали, что избиратели поддерживают левых, которым все-таки милее государственная собственность, и партию власти, у которой вообще нет идеологии.
- Да, по старой российской привычке мы выбираем начальство. А социал-демократия - это золотая середина. Мне кажется, это так просто. Но у старшего поколения недоверие к ней сидит, видимо, под кожей. Ведь начиная от Ленина самым главным врагом всего прогресса наши большевики объявили германскую социал-демократию. С тех пор вся наша пропаганда как представляла социал-демократа? Некто с козлиной бородкой, в пенсне, паскудного, в общем, вида тип. Долбили и вдолбили наконец, что социал-демократ - это что-то подозрительное, предательское... Может быть, надо менять название, если оно у нас в России не приживается? Предрассудки ведь не объясняются логикой.
- Наши левые очень любят приводить пример Швеции, говоря о европейской социал-демократии. Восхищаются бесплатной медициной, образованием, пенсиями, но почему-то молчат о том, что в Швеции частная собственность составляет 95 процентов.
- Именно это я хотел сказать. Вся экономика там фактически в частных руках, а государственный сектор - это образование, наука, здравоохранение, культура. Вот это и есть социал-демократия - сочетание частной собственности с огромным государственным влиянием. Для России, я думаю, подходит среднеевропейская формула: 70 процентов частной собственности или, на худой конец, смешанной и 30-35 процентов государственной, учитывая состояние наших железных дорог, почты, военно-промышленный комплекс.
- Николай Петрович, как вы думаете, какая социально-экономическая тема могла бы сегодня так же задеть нашу интеллигенцию, как в 1987 году ее задела ваша статья "Авансы и долги"?
- Если бы кто-нибудь убедительно и авторитетно написал нечто под условным названием "плохая мораль - плохая экономика", это бы задело. Я считаю, что наши беды последних лет объясняются не только и не столько экономическими аргументами. Они объясняются отвратительной, к сожалению, моралью первой волны наших реформаторов. Это продолжается и сегодня. Совершено два невероятнейших грабежа - в 92 -м году и в августе 98-го. За них перед людьми не извинились, даже толком не объяснили.
- В результате люди никому уже не верят и если имеют деньги, то меняют их на доллары и прячут в чулок...
- И то, что они ничего не забыли и не скоро простят, - это для меня самый главный аргумент. Страна унижается за какие-то 640 миллионов транша, а у людей под подушками лежит около 100 миллиардов долларов, которые они ни за что ни государственному, ни коммерческому банку не доверят. Это колоссальная проблема. Если мы хотим иметь здоровую экономику, то пока не восстановим доверие к рублю, к банку, к правительству - расчет на быстрый выход из кризиса нереален.
- Картина, мягко говоря, печальная. На чем же держится ваш оптимизм?
- Жить-то надо, и мы не дурнее других. Как-то выкрутимся. И потом, я все-таки верю в экономическую стихию, пусть уродливую, безобразную, но и созидательную. Ведь можно по-разному трактовать и то, что 45 процентов нашей экономики находится в тени, она не дает налогов, о ней нет никакой отчетности. Но как-то живем. Например, зарплата, по некоторым оценкам, занимает в доходах населения 30-35 процентов. Где же люди остальные 70 берут? А черт его знает где. Как-то мухлюют, что-то продают, перепродают, но эти 70 процентов доходов себе обеспечивают. Наверное, это неэкономический аргумент, но какой-то оптимизм в меня вселяет.


Loading...

Дело о миллиардах полковника Захарченко вышло на международный уровень: к расследованию подключилась ФРС США.