19 октября 2017г.
МОСКВА 
8...10°C
ПРОБКИ
0
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 57.27   € 67.36
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЛЕТОПИСЕЦ ИЗ КАЛМАНКИ

Сидоров Анатолий
Опубликовано 01:01 11 Марта 2004г.
Строго говоря, вовсе это и не село, а деревня, потому что церкви никогда не было. Наверное, и не будет - домов осталось десятка два. И не Калманка она вовсе, а Осиповка. Переименовали село много лет назад, но прежнее название цепко держится в памяти людей.

С Красновым не соскучишься. Энергии на пятерых, хотя трубит седьмой десяток лет. В поселке Усть-Кинельском, где сейчас живет, и в Калманке известен он как неугомонный чудак шукшинского образца. То задумает восстановить рубленную дедами мельницу, что сгорела много лет назад от удара молнии. То хлопочет о создании музея крестьянского быта середины прошлого столетия. Когда соседи Николая Никифоровича построили баню, он натянул над порогом красную ленточку и устроил торжественное открытие.
Краснов вспоминает эту историю и хохочет. "Я, - говорит, - в отца пошел, который был известным озорником и балагуром". Однажды тот повесил шутки ради ведро на вытянутую руку пролетарского вождя, памятник которому стоял на центральной усадьбе совхоза "Батрак". Слава Богу, обошлось.
Но как-то Краснов открылся мне с другой стороны.
- Пропадает Калманка,- с горечью сказал он.- Уйдут последние старики, распродадут дети их домишки, родовые гнезда, прервется связь поколений...
И впрямь, Калманке, судя по всему, осталось жить недолго. Разве что на страницах почти двух десятков "общих" тетрадей, исписанных с конца пятидесятых годов Николаем Никифоровичем.
Веселые и мастеровые люди окружали его в детстве и юности. Сеяли хлеб, ставили дома, валяли валенки. Оставили своим потомкам добрый десяток прудов. Вокруг-то - степь-матушка. Вот и беспокоится о их судьбе наш герой, ведь зарастают илом да осокой...
В середине прошлого века Калманка была отделением крупного зернового хозяйства. Хлебами засевали ежегодно 38 тысяч гектаров. Урожай никогда под снегом не оставляли - не то что сейчас. А ведь немало мужиков выкосило войной. Но подрастали сыновья, брались за рычаги тракторов, штурвалы комбайнов. Краснов тоже мальчишкой начал работать, а в 1957 году окончил училище механизации. Потом по комсомольской путевке поехал поднимать целину.
Впоследствии Николай Никифорович закончил сельхозинститут в Усть-Кинельском. Там же остался жить и работать, но в родное село наведывался часто. Записывал рассказы стариков, пытался понять смысл обычаев и традиций, передававшихся из поколения в поколение.
К примеру, свадьбы проходили по давно сложившемуся ритуалу. "Целые спектакли,- пишет он,- разыгрывались при сватовстве, выкупе постели, самой невесты, вводе молодых в дом". Каждая свадьба роднила не только семьи жениха и невесты - все село. Кто яйца нес к столу, кто ложки с вилками да табуретки. Взрослые пели старинные песни и частушки - молодежь запоминала их и подпевала.
Николай Никифорович перечисляет многодетные семьи тех лет. У Григорьевых было одиннадцать ребятишек, у Горбатенко - восемь, у Актуниных - семь. Каждая четвертая семья была в Калманке многодетной. В истории подробно расписано, кто на ком женился, каких народили детей. Даже характеристики даны чуть ли не каждому односельчанину. Большинству - хорошие, но вдруг такая: "Сукин сын". И точка.
Местные парни регулярно сходились "на кулачки" со сверстниками из соседних сел, хотя серьезных взаимных счетов, обид не было. Не раз разбивали нос и Кольке Краснову, да и он поразбивал немало. Взрослые не осуждали подобных забав. Только предупреждали: до первой крови, лежачего не бить. Ну а ударить со спины или нескольким напасть на одного считалось совсем постыдным.
Два поколения земляков проходят перед читателем в тетрадях и газетных статьях Николая Краснова. Нет уже на белом свете мудрого деда по прозвищу Кисель, а от деда Балды, что жил на окраине Калманки, остался лишь Балдин проспект - так шутки ради назвали ряд двухквартирных коттеджей, построенных при нем. А почему деда прозвали Балдой, Краснову выяснить не удалось, хотя прозвища были и остаются у старожилов "визитными карточками". На них не обижаются. Кузьма Потапов - обходчик линии связи - даже гордился, что его за находчивость и ловкость прозвали Бесом. Были в селе Пупок, Академик, Цариха, Боцман и так далее. В каждом прозвище - черта характера или еще какая особенность, подмеченная цепким взглядом земляков.
Сейчас в Калманке нет ни одной новой многодетной семьи, а прежние разбросало по белу свету. Даже братья и сестры видятся редко. С каждым годом в селе все меньше народу. За год умерли двенадцать человек, а свадьбы не было ни одной. Хлеб убирать приезжают механизаторы из Молдавии.
Вот и болит душа у сельского старика Николая Краснова, хоть и прячет он эту боль за шутками-прибаутками. Мечтает опубликовать когда-нибудь свою историю, чтобы привлечь внимание к судьбе умирающих русских селений. "Разучимся работать на земле - пропадем", - говорит наш летописец.
Выход он видит в том, чтобы селить в Калманке и других подобных селах тех наших соотечественников, что мыкаются в городах или чувствуют себя чужими в ближнем зарубежье. Помочь со строительством жилья, дать землю, семена. Прежние семьи уже не собрать - так пусть новые пускают корни на его родине...


Loading...

Почему лидер Каталонии отложил провозглашение независимости от Испании?
ЭКСТРЕННЫЙ СБОР НА ПРОТИВОРЕЦЕДИВНОЕ ЛЕЧЕНИЕ НЕЙРОБЛАСТОМЫ IV СТЕПЕНИ, ВЫСОКОЙ ГРУППЫ РИСКА!!! Мишаева Ксюша, 2.5г.