10 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

СТРАХ ДЛИНОЙ В ПОЛВЕКА

Корец Марина
Опубликовано 01:01 11 Апреля 2002г.
И в годы хрущевской оттепели, и в пору горбачевской перестройки, и после развала Советского Союза она боялась репрессий. Когда родные и близкие собрались за столом, чтобы отметить ее 75-летний юбилей, бабушка огорошила их признанием.

-Я не та, за кого себя выдавала! Меня зовут Винцентина, я дочь врага народа.
-Только тогда я поняла тот ужас и страх перед обществом, который испытывали дети репрессированных, - рассказывает внучка Валентины Викторовны Кирилловой Люба. - Он въелся в кровь, в подсознание, и никакая логика, никакой здравый смысл не могли его победить. Бабушка плакала навзрыд, как ребенок, и... оттаивала на глазах. А утром я повела ее в комиссию по вопросам восстановления прав реабилитированных.
Первый раз отца Винцентины, "польского кулака", как значилось в постановлении, арестовали в 1932-м году, когда ей, третьей дочке, было всего шесть лет. Правда его выпустили тогда через полгода, так и не придумав вразумительного обвинения. Потом, в 1935-м, за "антисоветскую агитацию на селе", и со всем семейством (пятеро детей) отправили на поселение в Карелию. Следующий арест, уже в роковом 1937-м году, оказался последним. По постановлению тройки НКВД Карельской АССР от 29 декабря 1937 года его приговорили к расстрелу. Когда "черный воронок" приехал за матерью, она, сунув старшим дочерям заранее собранные узелки, толкнула девочек в окно - бегите! А сама накинула петлю себе на шею.
- Нас выловили на болотах, где мы прятались до осени, - рассказывает бабушка, смахивая со щеки слезу. - Брали с собаками, Это был такой ужас, что я потом долго заикалась. В Омском детдоме, куда нас привезли, меня записали Валентиной Викторовной, объяснив: радоваться должна, что избавилась от вражеского имени. Когда началась война, я училась уже в ремесленном училище, а по ночам работала на военном заводе. Люди там трудились, не щадя своих сил, но не проходило и месяца, чтобы кого-то не хватали за "попытку диверсии". Я тряслась как осиновый лист, в любой момент ожидая расправы - разве в такой обстановке пощадят дочь врага народа? И когда получила первый свой отпуск, то решила бежать. В товарняках, грязная и голодная, добралась до Москвы, купила газету и узнала, что идет набор молодежи на восстановление Донбасса. Списки добровольцев составлялись прямо у эшелонов. Вот тогда и назвалась Симоновой, взяв фамилию любимого поэта, автора стихотворения "Жди меня".
- Документы есть? - спросил парень с красной повязкой.
- Пропали во время бомбежки,- соврала я.
- Выдадим, - утешил он, потрепав меня по щеке,- главное, ты уцелела.
В Макеевке Валентина снова поступила в ремесленное училище, закончила его с отличием и получила распределение на металлургический завод имени Кирова. Сирота Валечка Симонова хоть и не отличалась бойким характером, но была дисциплинированна и трудолюбива, добросовестно изучала работы Ленина и не щадила себя на субботниках. Ее хвалили, ставили в пример и буквально силой затащили в комсомол, а потом в партию.
- Разве мог кто-нибудь подумать, что по ночам я плачу, кусаю подушку и прошу прощения у мамы, папы и Бога, - рассказывает старушка.
Страх перед разоблачением и угрызения совести перед погибшими родными сделали девушку замкнутой и задумчивой.
- Бывало, подойду к своему портрету на Доске почета, посмотрю самой себе в глаза и спрашиваю:
- Что будешь делать, если правда раскроется?
А ответ один - в петлю полезу, как мама.
Если бы не светлые локоны и голубые глаза, так и осталась бы беглянка одинокой, но в девчонку влюбился веселый рабочий парень Саша Кириллов, и на заводе сыграли комсомольскую свадьбу. Чувство вины Валентины стало еще острее, теперь она обманывала не только власть и товарищей, но и любимого человека. А вот страх разоблачения почти отступил - по мужу у нее вполне законная фамилия - Кириллова, может пронесет? Однажды Валю пригласили в партком и сообщили радостную новость - за доблестный труд ее решили представить к ордену! Начали собирать документы, уточнять автобиографические данные. Молодая женщина ходила сама не своя - государство, расстрелявшее ее отца, заметило ее, признало лучшей! А если бы она оставалась на своей родной фамилии, то наградило бы? Ей вдруг захотелось правды, той самой, от которой она пряталась столько лет. Но короткий приступ бесстрашия внезапно закончился, и жизнь пошла по накатанным рельсам.
- Муж умер, так ничего и не узнав, - вздыхает пенсионерка. - А я решила: хоть перед смертью откроюсь своим, покаюсь в церкви. Открылась, покаялась - и умирать не хочется!
Старушке повезло - в Макеевской реабилитационной комиссии работали неравнодушные люди. Из Карелии они запросили личное дело спецпоселенца В.И. Шпонарского. И оно пришло, сохранилось! Из прокуратуры Карелии прислали справку о его реабилитации: "необоснованно подвергнут высшей мере наказания". Омское техническое училище подтвердило - в годы войны у них училась Валентина Шпонарская. Но самое потрясающее - в Житомирской области нашлись старшие сестры Винцентины - Гелена и Анелия! Недавно решением Макеевского городского суда Кирилловой Валентине Викторовне вернули ее настоящие имя, отчество и фамилию - Винцентина Винцентьевна Шпонарская. Вот только с сестрами повидаться будет теперь непросто - им уже за девяносто.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников