Ирина Россиус: ТВ научило меня ничего не принимать на веру

Как призналась Ирина, на первом эфире она жутко боялась, несмотря на огромное желание работать именно «вживую»

С ведущей программы «Вести в 20.00» корреспондент «Труда» встретилась в кафе здания ВГТРК за полчаса до планерки


Каждый вечер ровно в восемь она появляется на экране телевизора. Эффектная брюнетка, запросто общающаяся с первыми лицами. Находящаяся в курсе самых горячих новостей и событий, волнующих страну. Прошедшая свой непростой, тернистый путь на высокую ступеньку журналистской лестницы. С Ириной Россиус, ведущей программы «Вести в 20.00», мы встретились в кафе нового здания ВГТРК за полчаса до планерки.

— Ирина, ваша фамилия созвучна с названием канала. Обращали на это внимание?

— Конечно. И не только я. У меня даже есть дружеский шарж: сначала была Россиус-24, потому что работала на канале «Россия 24», теперь у меня появился новый шарж — Россиус-1. Судьбоносная получилась фамилия.

— Когда вы осознали, что телевидение — ваша судьба? Мечтали о нем с юности?

— Голубой экран мне всегда казался волшебным миром. Особенно почему-то очаровывала программа «Спокойной ночи, малыши!». Я так мечтала ее вести! Хотя сложилось, как видите, немножко по-другому. Что до осознания судьбы... Мы росли в такое время, когда самыми надежными считались профессии юриста, бухгалтера, экономиста. Мама говорила: я понимаю, что ты творческая барышня, но получи сначала нормальную специальность, где можно деньги зарабатывать. Ну вот я получила диплом экономиста. Поработала какое-то время, поняла, что это не мое. И пришла на ТВ.

— На первом эфире был страх перед камерой?

— Конечно. Я жутко боялась, несмотря на огромное желание работать именно в прямом эфире. А вообще до камеры был долгий путь. Я начинала как чернорабочий на ТВ.

— Что это значит?

— В программе «В фокусе» расшифровывала синхроны, брала у аналитиков интервью для сюжетов. Это даже не корреспондентская работа — скорее, чисто техническая. Со временем мне поручили писать комментарии на заданную тему, дали полторы минуты прямого эфира в одной отраслевой программе. Потом я познакомилась с Максом Троепольским, и мы сделали с ним пилот экономической программы для нового канала «Вести» — это сейчас «Россия 24».

— Как складывается ваш рабочий день?

— Всем почему-то кажется, что если мы выходим в эфир вечером, то приходим на работу после обеда, быстренько выбираем новости — и в эфир. Нет, у нас день начинается в 10 утра и заканчивается около 10 вечера. Совещания, обсуждения — все это требует довольно много времени. Тем более что мы еще работаем на дубли для Западной Сибири и Урала. Страна же большая. Для нас первый эфир, который не видит европейская Россия, начинается в 16.00.

— В чем, на ваш взгляд, особенность «Вестей в 20.00»?

— У нас очень разветвленная корреспондентская сеть по всему миру, поэтому рассказываем подробно обо всем с места событий. Стремимся создать для зрителя максимально полную картину дня: самые интересные новости, разбор деталей, серьезная аналитика, красивое эксклюзивное видео.

— Вести новостные программы — это ваш личный выбор или просто игра случая?

— Вот тут, наверное, действительно судьба. Потому что изначально, когда я пришла на ТВ, мне казалось, что буду вести какие-то развлекательные проекты. Но РБК и «Россия 24» определили мою карьеру по-другому.

— Отсутствие журналистского образования не мешает?

— Нет. «Россия 24» — это отличная кузница кадров. Университет и школа жизни в одном лице. Мне, считаю, очень повезло. Удалось попробовать практически все жанры журналистики. Работа в студии, на форумах. Интервью дают колоссальный опыт, который вряд ли в аудитории получишь... Еще, конечно, занимаюсь самообразованием, читаю книги мастеров ТВ.

— Вы грамотно и чисто говорите. Это редкость сегодня среди ведущих. Что происходит с русским языком на телевидении?

— В ВГТРК за языком очень строго следят, притом наши тексты свободны от переусложнения и приближены к разговорной речи. Никаких замысловатых оборотов и специальных терминов. Говорить надо не только правильно, но и просто.

— А помогает опыт работы пресс-секретарем в таком специфическом ведомстве, как МЧС?

— Еще как! Там ведь надо все очень быстро и точно формулировать. От твоей реакции и от того, насколько четко объяснишь людям, что надо делать во время стихийных бедствий, часто зависит их здоровье и даже жизнь.

— Самая тяжелая история?

— Пожалуй, амурское наводнение 2013 года. Были и другие драматические ситуации. Например, когда КамАЗ со щебнем опрокинулся на пассажирский автобус. Или пожары в Сибири и на Дальнем Востоке. А в этом уже году взрывы на шахте в Воркуте...

— Каково постоянно находиться в потоке «чрезвычайной» информации?

— Очень тяжело видеть горе людей. Тем более обрушивающееся на них внезапно. Наверное, это послужило причиной моего ухода из МЧС и возвращения на телевидение. Но я очень благодарна судьбе за тот опыт, за возможность познакомиться с потрясающими людьми, которые каждый день совершают подвиг. Там, в МЧС, кстати, я столкнулась и с обратной стороной журналистики.

— Что вы имеете в виду?

— Методы работы некоторых изданий. Они действуют коварно, ведут нечестную игру, искажают информацию, переворачивают все с ног на голову. После работы на государственном канале, где с большим уважением относятся к информации, это для меня стало неприятным открытием. Помню, летели на самолете МЧС, и случилась незапланированная посадка. Ничего страшного, не загорелся двигатель, не разгерметизировался салон... И сразу же раздается телефонный звонок: «А правда, что самолет МЧС с первым лицом совершил аварийную посадку?» Не чувствуя подвоха, я все объяснила журналисту. А меня, оказывается, записали, и все потом вышло в эфир. Я потом звонила, возмущалась. Ведь о том, что ведется запись, следует обязательно предупреждать.

Или вот упал метеорит в Челябинске. Мы стоим в кулуарах, обсуждаем рабочие моменты. А один журналист незаметно включил диктофон. И потом использовал в материале информацию, предназначенную, что называется, для служебного пользования. Понимаю, острые факты нужны всем. Но журналист должен следовать нормам этики.

— Сегодня социальные сети сообщают новости оперативнее, чем ТВ.

— Но телевидение — это же не только текст. Это живая картинка, аналитика, инфографика. Чтобы сложить все воедино, требуется время. Кроме того, у каждого информационного подразделения различных каналов свой подход к выбору новостей.

А у интернета, при явных преимуществах в оперативности, есть и недостатки. Во-первых, еще не все имеют возможность и время «зависать» в социальных сетях. Во-вторых, там не всегда правдивая информация. Слишком много фейков.

— Журналист несет ответственность за свою информацию в соцсетях?

— А как иначе? Соцсеть — это канал доставки информации. Любой известный человек должен нести ответственность за произнесенное слово. Если вы заметили, иногда СМИ ссылаются на публикации в соцсетях. Например, Рамзан Кадыров использует Instagram, Мария Захарова — Facebook. Факты должны быть проверены, позиция взвешена. Иначе можно нанести вред своему имиджу и собственной стране.

— Как отвечаете, если вас упрекают в ангажированности по отношению к власти?

— Говорю, что не понимаю таких упреков. Я хочу жить в процветающей стране, а не в такой, какой она была в 90-е, когда наши родители не знали, что будет завтра. Нужно, чтобы работали предприятия, чтобы наши мозги не утекали за границу, чтобы люди искренне гордились тем, что они россияне. Хочу стабильности, понимания, что ждет меня через 10 лет, в каких условиях будут жить наши дети. Мы стараемся объяснять людям, как государство борется с информационной агрессией, кто пользуется двойными стандартами в политике, как западные СМИ часто искажают происходящее в России, фальсифицируют историю. Вот, к примеру, Савика Шустера пытались выгнать из Киева за критику украинской власти. ОБСЕ отреагировала молниеносно. А когда не пускают на Украину корреспондентов ВГТРК, аннулируют им визы — Запад молчит...

— Наверное, вряд ли можно заставить любить свою страну. Неслучайно многие наши соотечественники бежали на благополучный Запад...

— Да вы посмотрите, что сейчас происходит в Европе — теракты, мигранты, беженцы... Сейчас многие уехавшие россияне возвращаются. Я считаю, что наша страна прекрасна, что в ней можно и нужно учиться, работать, созидать. Это, собственно, мы и пытаемся сказать в своих программах.

— А бывают неловкие моменты во время эфира?

— Я работаю в паре с Эрнестом Мацкявичюсом. Иметь такого товарища по эфиру — большая удача. Но есть у этого потрясающего собеседника и шутника привычка: иногда для разрядки во время рекламы он рассказывает смешные истории, а ведь нужно выходить в эфир с серьезным лицом. Постоянно прошу его не делать этого!

— Есть ли запретные темы для «Вестей»?

— Не совсем понимаю, о чем вопрос...

— Возможно, например, у вас обсуждение личной жизни политиков?

— Это не формат «Вестей». Мы можем говорить только о профессиональной деятельности. Разве что если речь о юбилее общественного деятеля, тут рамки могут быть чуть менее строгими. Хотите узнать о личной жизни политиков или артистических звезд побольше — для этого есть другие программы: «Прямой эфир», «Доброе утро, Россия».

— Почему в эфире так много негативных новостей?

— Вам так кажется? Мы стараемся говорить и о хорошем. Но почему-то в человеческом сознании отпечатывается в первую очередь негатив.

— Тогда спрошу так: кто-то следит, чтобы позитива и негатива в эфире было хотя бы поровну?

— На канале существует редакционная политика, ее определяет главный редактор. Одно точно могу сказать: мы сами не любим работать с негативом. Но ведь он есть в жизни. И тут многое зависит от того, как осветить то или иное явление. Вот недавно был форум предпринимателей в Йошкар-Оле, где на их вопросы отвечал президент страны. 13 минут шел сюжет. И на многие вопросы были получены конструктивные ответы. Кстати, с точки зрения телевидения президент держится очень хорошо, уверенно и заряжает этой уверенностью других. Умеет отвечать ясно и четко на самые неудобные вопросы. Это даже нам, профессиональным телевизионщикам, интересно и поучительно.

— На канале существует внутренняя конкуренция между новостными программами, когда коллеги перетягивают к себе более «вкусную» новость?

— Мы не конкурируем, а дружим. Просто есть разные жанры. «Вести в 20.00» — это серьезный титульный выпуск с самой широкой аудиторией. Мы стремимся сделать наши программы не просто информативными, но полезными для зрителя. Подсказываем, как не попасть в затруднительную ситуацию. Не купить фальшивый полис ОСАГО или не взять микрокредит под 900% годовых. И включив «Вести в субботу» или «Вести недели», вы точно не увидите повторения того, что видели в «Вестях в 20.00».

— Вам трудно расположить к себе собеседников?

— Мне в этом смысле везло. Может, пару раз были сбои. Но в остальных случаях в собеседники доставались очень приятные, умные люди, с которых можно смело брать пример.

— Вы всегда так элегантны на экране. Кто-то следит за внешним обликом ведущих?

— Да, есть специальная служба. И общее правило: от новостей ничто не должно отвлекать — ни экстравагантная прическа, ни излишний макияж, ни чересчур откровенное декольте. Одевают нас на канале. У каждого ведущего в гримерке есть свой шкаф с костюмами, рубашками, юбками. Но телеведущему нельзя самому надевать то, что ему нравится. Выбор делают наши внимательные костюмеры и стилисты.

— Сами смотрите телевизор?

— Да, конечно. Новости обязательно — и на нашем, и на других каналах. Знаю, что многие сейчас телевизор не смотрят. Это обидно и странно. Ведь мы даем готовый продукт, и достаточно потратить час у телеэкрана, чтобы иметь представление, что происходит в стране и мире.

— А зачем вы снялись в рекламе молочной продукции?

— Это так интересно! Я ведь не знала, как снимается реклама, каков процесс. Оказалось, и там я могу выступать в своем привычном амплуа корреспондента — опрашивать людей.

— У вас серьезная ниша на телеканале «Россия». А никогда не хотелось по примеру многих коллег станцевать на паркете, прыгнуть с вышки или поплавать с дельфинами?

— Ну, всему свое время. Будут предложения — наверное, приму. Тем более что я веду достаточно активный образ жизни. Занимаюсь большим теннисом, плаваю. А еще люблю балет, стараюсь попадать на премьеры в разных странах. Вот недавно видела «Ромео и Джульетту» на музыку Прокофьева в парижском театре Бастилии. Блестящая постановка. Но все равно я осталась при убеждении, что наши артисты балета — лучшие в мире.

— Не задумываете ли свой собственный телепроект?

— Надеюсь, скоро вы увидите. Идея связана с социальной поддержкой людей, но деталей раскрывать пока не стану: секрет.

— Чему вас научило телевидение?

— Анализировать. Ничего не принимать сразу на веру. Разбираться. Проверять. Быть точной в формулировках.

— Насколько вы разная в кадре и в жизни?

— Работа в кадре и есть огромная часть моей жизни.

Тимофей 18 Июня 2016, 16:58
На центральных каналах засилье непрофессионализма.
На региональном уровне работают "дикторы" с дефектами речи. "Р", "Л","Ш","Ч"...
Не то чтобы что-то понять… Слушать невозможно.
Пара цитат от самообразованных высокопрофессиональных дикторов "Россия 24" :
"... на наши вопросы ответит ПРЕЗИДЕНТ Ближнего Востока Сатановский Евгений Янович.."
Здесь Сатановский в ответ тактично промолчал. А здесь уже не смог:
"... и что по этому поводу думает Тель-Авив?"
"Мне всё равно, что по этому поводу думает Тель-Авив. Столица Израиля находится в Иерусалиме."
Высокопрофессионалы не замечают за собой того, что подают только негативные новости?
Не удивляет. Они не могут этого за собой заметить. Потому что они не профессионалы.
А Мацкявичюс, в одного, всю эту развесёлую братию уже не вытягивает.
Гость 18 Июня 2016, 15:31
красивая такая




Как предотвратить в будущем массовые расстрелы в учебных заведениях?