Человек и вино времени

Фото: © Ernst Wrba, globallookpress.com

Литературный обзор


«Человечеству даны космические возможности, но оно хочет пить пиво и смотреть сериалы», — сожалел один писатель-мудрец, сумевший заглянуть в далекое будущее. К счастью, страсть к путешествиям во времени не такое редкое чувство — иначе мы не знали бы и половины из того, что знаем. И тому еще одно подтверждение — книга недавно ушедшего писателя, которого и на старости лет так и норовили назвать Эдичкой...

Рэй Брэдбери «Гринтаун. Мишурный город»

Удача плывет в руки азартным, а не холодным и расчетливым. Спорный тезис, но Рэй стремился подтвердить его с младых лет. Каждое утро вскакивал с постели в жажде открыть нечто удивительное. Он всегда был готов к чуду, о чем свидетельствуют его ранние стихи, семейные фото, наброски о волшебных днях детства в городке штата Иллинойс, собранные под этой обложкой. С трепетом в сердце он наблюдал странствующих циркачей, устаивал карнавалы с фокусами, мечтая стать лучшим на свете магом. Яркие фантазии перенеслись на бумагу (недаром потом он утверждал, что «в писателе есть что-то от мага, щедро разбрасывающего свои трюки и творящего чудеса». От первых рассказов, где писатель, по собственному признанию, постоянно оглядывался назад, он добрался до «Марсианских хроник» — эмоциональной научной фантастики. Как ни странно, они больше говорили о нашей жизни, чем иные приземленные бытописания на тысячи страниц. «Только когда я начал писать о том, каким в моей душе, в моем представлении будет грядущее, мои рассказы стали оживать». А еще он не мучил себя и своих героев «проклятым» вопросом о смысле бытия. Жизнь сама по себе и есть ответ.

Эдуард Лимонов «Старик путешествует»

Так бывает: писателя уже нет, а книги его выходят, будто автор не хочет уходить, не договорив с нами, не сообщив напоследок что-то очень важное. Книгу пестрых воспоминаний про то, как «старик путешествует», Эдуард Лимонов успел завершить за несколько дней до смерти. И вот она перед нами, абсолютно живая, потому что в ней отражено то самое вечное движение автора, которое он вроде бы и не собирался обрывать на самом интересном месте. Страны, войны, женщины и стены, где Лимонову доводилось отлежаться и набраться сил для нового броска. Харьков, Нью-Йорк, Париж, Москва, монгольские степи и абхазская разруха с видом на море: Выясняется вдруг, как много может вместить одна человеческая жизнь, если достанется авантюристу с пристальным взглядом, умеющим разглядеть и запомнить детали, которые оказываются очень важными. Старик Лимонов умом понимает, что путешествие подошло к концу, но смириться и произнести напоследок нечто банально-печальное он не собирается. И потому кажется, что и эти его слова — не последние. Вдруг случится чудо, и возникнет очередная книжка-лимонка — оттуда, откуда репортажей пока не бывало.

«Из блокнота Николая Долгополова. От Франсуазы Саган до Абеля»

Долговязый парень из спортивного отдела «Комсомолки», строчащий заметки про голы, очки, секунды. Потом собственный корреспондент газеты в Париже — командировка растянулась на годы. Общался с Франсуазой Саган, дружил с Эдичкой Лимоновым, поучаствовал в возвращении на родину писателя-диссидента Владимира Максимова. А после того как его беседу с Саган нещадно сократили на газетной полосе, осознал горькую истину: «Собственный корреспондент — самое беззащитное в газете существо, неважно, где он работает — в Париже или Хабаровске».

Потом работал в «Труде», теперь служит в «Российской газете». И все это время занимается историографией Службы внешней разведки: только в серии «ЖЗЛ» вышли шесть его книг о легендарных разведчиках от Кима Филби до Абеля, а еще десяток повествований в других сериях. Про таких говорят: он слишком много знал. Здесь, к счастью, то же самое можно сказать в настоящем, а не в прошедшем времени.

Комментарии для сайта Cackle
С введением четырехдневной трудовой недели россияне начнут резко спиваться, убежден Онищенко. А как по-вашему: есть недостатки у четырехдневки?