09 декабря 2016г.
МОСКВА 
-2...-4°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.39   € 68.25
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

АМЕРИКАНСКИЙ ПАПА

Таукчи Владимир
Опубликовано 01:01 11 Июля 2000г.
В годы войны такое бывало: рядом со смертью порой ходила и высокая любовь. Именно она нашла и соединила русскую девушку Марию Провоторову, угнанную в Германию, и польского паренька по имени Юзеф, также оказавшегося в фашистской неволе.

Про то, как это случилось, Мария не раз рассказывала своей родной сестре Наде: "Встретились случайно, глянули друг дружке в глаза, и больше я уже не жила без мысли о нем". Она вспоминала о том, как однажды, оказавшись рядом, Юзеф пожал ей руку, и Мария весь день от того робкого, тайного рукопожатия "ходила, как пьяная... И он тоже". Перед сном оба молили Бога о том, чтоб он послал им еще один день жизни, еще одну встречу - хотя бы на расстоянии. А Господь послал им куда большее: долгожданное освобождение. Юзеф звал Марию в Польшу, а она его - в Россию:
- А что у вас там хорошего? - спрашивал он.
- Речка, луг, соловьи. Наши курские соловушки, - говорила Мария, - на всю страну славятся...
То ли соловьи победили, то ли Юзеф так любил Марию, что ее желание становилось для него законом, только молодая пара приехала в курское село, где у них родился сын. Как назвать его? Он сказал: "Пусть сынок зовется, как и я, - Юзефом".
Сохранился пожелтевший снимок 40-х годов, где маленький Юзеф сидит на коленях у матери, Юзеф-большой стоит по левую сторону от Марии, а в глазах у него - грусть. Тогда Юзефа-большого угнетали две вещи: во-первых, подозрительность местных властей и реальная перспектива снова оказаться в лагере, только уже не немецкого, а советского образца. А во-вторых, его убивала их бедность, из которой, как он думал, нельзя выкарабкаться, даже имея умелые руки и фанатичное трудолюбие. И Юзеф решил "уйти на Запад". Последние слова, услышанные от него Марией, были: "Как только разбогатею, так сразу найду тебя с сыном и заберу к себе".
И они расстались.
Мария еще какой-то срок пробыла в деревне: все ждала своего ненаглядного Юзефа. В памяти у сына навсегда запечатлелась картина: на дворе - тихий, грустный вечер. Мать, совсем молодая, смотрит и смотрит в окно на дорогу. Смотрит до тех пор, пока та не растает в деревенских потемках. Но Юзеф не возвращался. А надо было жить, растить сына.
Невенчанная и не расписанная в загсе женщина с ребенком на руках. Таких не жаловали. Она постоянно чувствовала на себе осуждающие взгляды и с каждым днем яснее понимала: надо уезжать. А уехать сельский житель мог тогда одним-единственным манером: завербоваться куда-нибудь на так называемые "стройки народного хозяйства" в глухой район Сибири или Дальнего Востока. Оформляя документы, назвала сына Александром. С этим именем он и пошел дальше по жизненному пути.
На Дальнем Востоке у Александра появился отчим - Константин Парфенов - хороший, добрый человек, шахтер по профессии. Окончив школу, 17-летний парень устроился в "мореходку", откуда ему, как говорится, сам Бог велел идти на службу в военно-морской флот. После демобилизации устроился на работу в промысловый флот, ловил рыбку в Тихом океане.
В конце 60-х отчим, вышедший на шахтерскую пенсию, и мать распростились с Дальним Востоком и обосновались в маленьком и милом городке Воронежской области. Улицы в нем - сплошь частные домики с вышитыми занавесками на окнах, с палисадниками, летом утопающими в астрах и георгинах, а осенью - в желтых и белых хризантемах. Александр же, походив еще пару годков по тихоокеанским широтам, тоже ощутил в себе зов малой родины и прибыл в тот же городок. Нашел здесь сначала подходящую работу, а потом и невесту. Построил добротный дом, и стали они жить-поживать да детей наживать. Вот только маме его, Марии Александровне, век был отмерен недолгий: пятидесяти с небольшим лет она рассталась с миром земным...
О своей первой любви она сыну почти ничего не рассказывала - поверенной во всех сердечных делах оказалась сестра Надя. Лишь однажды мать, достав старую фотографию, промолвила: "Это мы втроем: ты, я и твой отец. Ты похож на него как две капли воды..."
О возможной встрече с Юзефом-большим Александр даже не помышлял. Он был уверен: его нет в живых. Но произошло то, что, казалось бы, могло произойти в кино или сказке: год назад он получил письмо от своей тети Надежды Александровны, живущей по-прежнему в Курске. И та сообщила потрясающую новость: "Саша, сынок, отец-то твой кровный нашелся..."
Письмо было длинное, подробное. Если вкратце, то суть такова. Однажды в квартире тети Нади раздалась долгая трель междугородного телефонного звонка. Незнакомый голос с сильным иностранным акцентом сообщил, что по запросу гражданина США Джозефа Яблонски разыскивается Мария Провоторова - не является ли хозяйка квартиры ее родственницей?
- Да, - сказала растерявшаяся Надежда Александровна, - я родная сестра Маши - царствие ей небесное... - и заплакала.
Далекий собеседник все, видимо, понял и терпеливо ждал, пока она успокоится. А успокоившись, Надежда Александровна уведомила Юзефа, ставшего Джозефом Яблонски, что его Мария умерла двадцать лет назад и что их сын проживает в Воронежской области. Правда, теперь он не Юзеф, а Александр, и не Провоторов, а Парфенов (фамилия отчима)...
Месяца полтора спустя Александр Константинович нашел в своем почтовом ящике конверт с иностранными марками и штемпелями, - письмо от родного отца. Написанное на русском языке, оно больше походило на несколько неуклюжий перевод с английского (Юзеф когда-то неплохо говорил по-русски, а писать совсем не умел). "Здравствуй, мой дорогой сын! - говорилось в письме. - Я очень долго тебя искал... Наконец-то нашел... Хочу посмотреть на тебя. Ты можешь приехать ко мне в Америку. Или я сам приеду к тебе... Я очень люблю твою мать, но судьба обошлась с нами жестоко..."
Свое место под солнцем Джозеф Яблонски нашел во Флориде. Судя по всему, мечта, которая увела его так далеко от Марии, сбылась, и на ее осуществление ушли годы и годы. Но где бы ни был Джозеф и чем бы ни занимался, он не забывал свою первую русскую любовь. Став состоятельным человеком, множество раз обращался в соответствующие инстанции, пытаясь найти Марию с сыном.
Но, как мы уже знаем, найти их было крайне трудно, ибо жили они под другой фамилией. Обо всем этом Александр Константинович (или Джозеф Джозефович) отписал в письме, отправленном за океан. Послал он туда и фотографии семьи - с детьми и внуками.
История о том, как у простого русского работяги-мужика в Америке объявился отец, чрезвычайно будоражит здешнее общественное мнение. Из Америки идут подарки, а многие строят догадки относительно того, променяет ли Сашка Родину на райские флоридские кущи. "Вот чудаки, - удивляется сам Парфенов, - неужто не понимают: мне от отца ничего не надо. Лишь бы хоть одним глазком на него поглядеть, поговорить по душам, узнать, есть ли у меня там сводные братья или сестры..."
Состоится ли их встреча? Похоже, что да. Джозеф Яблонски готов все расходы, связанные с дальним путешествием своего русского сына, взять на себя. А если не подведет здоровье, он и сам приедет в Россию: "Я должен поклониться холмику, под которым лежит Мария, и попросить у нее прощения", - такие, во всяком случае, строит планы. А еще Джозеф мечтает побывать на закате лет в том саду, где когда-то вместе с Марией слушали вечерами звонкие, чистые и такие нежные трели знаменитого курского соловья.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников