09 декабря 2016г.
МОСКВА 
-2...-4°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.39   € 68.25
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

АЛЕКСАНДР ШИРВИНДТ: ИЗВЕСТНЫЙ ТОЛЬКО МНЕ ЗАХАРОВ

Лебедина Любовь
Опубликовано 01:01 11 Октября 2003г.
Недаром говорят, театр - это сплошные импровизации, поэтому никогда не знаешь, чего можно ожидать от его деятелей. Несмотря на то, что Марк Анатольевич с большим уважением относится к "Труду", от юбилейного интервью отказался, сославшись на нечеловеческую занятость. Мне посоветовали в театре обратиться к Ширвиндту, с которым он "дружит 100 лет". Придя в назначенное время к руководителю Театра сатиры, чтобы записать его монолог о Марке Захарове, я и предположить не могла, чем все обернется. Александр Анатольевич был на "иголках", взбудоражен - ничего от привычного вальяжного Ширвиндта... Именно в этот день на него обрушилась масса проблем: срочные вводы актеров в идущие спектакли, неожиданные изменения в репертуаре и так далее. В связи с этим он предложил мне сформулировать свои вопросы на бумаге, а он подумает и ответит, тоже в письменной форме. И вот что у нас получилось.

"Александр Анатольевич! Нам показалось, что именно вы можете рассказать о неизвестном Захарове, так как вы его близкий друг. Например, почему после скандального спектакля "Доходное место" в Театре сатиры он решил поставить в "Маяковке" "Разгром" Фадеева? Неужели вы не могли подавить в нем революционные "гены", или режиссеры, даже если они друзья, все равно не слушают друг друга? Наверное, поэтому вы творчески не объединяетесь, предпочитая общаться на стороне? Почему, когда "трон" Захарова начинает шататься, он, как лев, бросается на защиту своего королевства, готовый задушить любого критика, плохо пишущего о его артистах, но при этом держит их в "черном теле" и не выносит, когда они бывают "не в форме" - легком подпитии? Неужели он всегда был таким трезвенником или эта "болезнь" началась после того, как он решил завоевать весь мир, превратившись, как минимум, в русского Питера Брука? И последнее. Наверное, к юбилею друга вы приготовите особый сюрприз. Не будет ли это чемодан с кирпичами, который вы с Захаровым "подарили" Андрею Миронову в день его свадьбы?"
- Итак, вы обратились ко мне с просьбой поговорить на тему "Неизвестный Захаров". Когда произносится при мне "словосочетание" Марк Захаров - не задумываясь, тут же говорю "да", а уж потом вникаю в суть вопроса. Но уже поздно.
Кому неизвестен Захаров? Захаров известен всем. А то это напоминает старый анекдот: "На памятнике высечено "Рабинович - неизвестный солдат". Почему, спрашивают, он неизвестный? А неизвестно, был ли он солдатом..." Поэтому, подумав, я решил заменить тему и обозначил ее как "Известный только мне Захаров". Тема скользкая - мало ли что мне и про кого известно - откровения здесь очень опасны, ибо, с одной стороны, хочется в юбилейные захаровские дни раскрыть некоторые черты "известного только мне" Захарова, с другой - хочется дружить с ним дальше. Тем более что через полгода на меня обрушится аналогичная дата и мечтается прочесть в "Труде" замечательную статью Захарова "Неизвестный Ширвиндт". Тем не менее попытаюсь ответить честно и откровенно (больше честно, чем откровенно).
Вы сетуете, что я не сумел задушить в Марке "генетический революционный пыл" при постановке "Разгрома". Во-первых, после "Доходного места" контрреволюционный ген Захарова намертво задушили Московский комитет партии и лично Екатерина Фурцева. А во-вторых, в те "уютные" времена у нас в стране не было ни генетики, ни секса. Правда, был ливер...
Что касается его брезгливого отношения к актерскому алкоголизму и ссылки на исторический факт проводов Миронова в медовый месяц, то, конечно, кирпичи в свадебный багаж подкладывались в некотором подпитии, но, что немаловажно, это происходило не на сцене театра.
Далее, лично я не слышал, что Марк Анатольевич мечтает стать русским Питером Бруком, между тем как Питер в ночных беседах со мной не раз сетовал на тщетность своих попыток стать английским Марком Захаровым.
Не думаю также, что нынешняя театральная критика способна расшатать трон Захарова, тем более что трон этот смонтирован художником Олегом Шейнцисом, а я знаю - и знаю не понаслышке: у него не закачаешься.
Почему мы не объединяемся, вопрошаете вы... Надо изучать классиков марксизма-ленинизма. Где говорится, что, прежде чем объединиться, надо размежеваться. А так как объединились мы лет этак 40 назад, забыв по молодости размежеваться, то теперь поздно: межа у нас с ним одна - на даче в Красновидове. И, гуляя в поле, вдоль этой межи, мы молчим и думаем: "Как же все быстро..."
Марк Анатольевич режиссер "в законе". Он режиссер своего существования. Он режиссирует спектакли, быт, досуг, друзей, выступления, панихиды. Вот, например, в далекой юности он режиссирует дружеский ночной пикник около аэропорта "Шереметьево": раскладывает в лесу три костра и при заходе на посадку самолета велит всем визжать и прыгать, предлагая приземлиться очередному лайнеру. Сам же, из чувства протеста, машет на самолет руками и орет: "Кыш! Кыш отсюда!.."
Основные импульсы режиссерской фантазии Захарова - это всегда "удивить" и "пугануть". Уезжал я как-то в Харьков сниматься в очередной картине, провожаемый на вокзале Мироновым и Захаровым. Как только поезд отошел, режиссерская интуиция подсказала Захарову: "Надо Маску (моя партийная кличка) пугануть". Они помчались ночью к главному администратору театра, выклянчили денег, бросились во Внуково и утром встречали меня в Харькове. Пуганули...
Но чем резче его куда-либо куражно заносит, тем жестче он возвращается на "проезжую часть" своего существования. В этом смысле дружба с ним напоминает мне эпизоды из чаплинских "Огней большого города", где миллионер всю ночь проводит с Чаплиным в дружеском пьяном экстазе. А утром его не узнает.
Чем крупнее личность, тем опаснее ее случайное осмысление. Личности вынуждены быть закрытыми от обывательско-хрестоматийных расшифровок. Таков Захаров. Видимость внешнего благополучия прямо пропорциональна внутренней тревоге. Его резкая смелость чревата страшными послепоступковыми муками. У него цепкая, даже злопамятная эрудиция. Это тяжкий груз. Он аналитичен и мудр. Анализ мешает непосредственности, мудрость тормозит импровизацию. Для этих целей он держит меня. В дружбе он суров и категоричен. "Худей! Немедленно!" Я худею. "Хватит худеть! Это болезненно!". Я толстею. При этом он щедр и широк. Велел мне, например, носить длинные эластичные носки для укрепления отходивших свое ног. Я сопротивлялся, ссылаясь на их отсутствие в продаже. Тогда он привез мне из Германии - 12 пар, разного цвета, по 38 марок за пару - умножайте!..
Много еще неизвестного известно мне о моем друге, но я хочу сохранить эти данные до его 75-летия. А если быть совсем честным, то обращение сегодня ко мне - не по адресу, ибо дружит и любит он мою жену Таточку. А я люблю и дружу с его женой Ниночкой. И то и другое не без взаимности.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников