10 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

НАС СПАСЕТ ВЕРА В ДОБРО

Немчинская Татьяна
Опубликовано 01:01 12 Марта 2002г.
Многие телезрители, наверное, помнят героев этого сериала - жителей воронежского села Кучугуры. Как складывается их жизнь сейчас? С этого вопроса мы и начали наш разговор с В.Герчиковым.

- В Кучугурах, к сожалению, не был уже больше полугода. Но, по моим сведениям, все герои, слава Богу, живы. А если говорить о том, как складывается их судьба, то перемен к лучшему за последнее время не заметно. Совхоз по-прежнему остается нищим, хлеб в магазин по-прежнему привозят с перерывами в несколько дней, храм так никто и не собирается восстанавливать.
- Владимир Ермиевич, как вы думаете, почему "Кучугуры...", когда впервые несколько лет назад появились на экране Российского телевидения, вызвали такой интерес и у профессионалов, и у рядовых зрителей?
- Я думаю, здесь было несколько причин. Во-первых, в те годы на телевидении уже началась, а сейчас она еще более углубилась, тенденция не пахать глубоко, а давать поверхностные портреты героев и событий. Героями и тогда и сейчас чаще всего становились политики, которые особенно и не стремились никогда раскрываться, убийцы, о которых практически и невозможно ничего подлинного рассказать перед камерой, и убитые, которые замолчали уже навсегда. И вдруг на экране появился рядовой человек из российской глубинки. Телезритель к тому времени от таких героев уже стал отвыкать. Второе - это эффект самого телевидения. Мои герои стали телезвездами, привычными, как вечерняя газета. До того, как они откроют рот, их уже воспринимали с определенной симпатией. Третье - это то, что они жили не только в собственном бытовом пространстве. Они часто высказывались по поводу того, что происходило в стране, и делали это метко, своеобразно.
- Вы много снимаете в глубинке. Как сейчас наша российская провинция, чем дышит, на что надеется?
- Везде по-разному. В прошлом году я много снимал в Ханты-Мансийском округе, в Кондинском районе, познакомился с одним очень мощным человеком - Геннадием Михайловичем Борисовым. Он всю жизнь валил лес, начинал лесорубом, сейчас директор крупного деревообрабатывающего предприятия. Рядом с комбинатом основал большой поселок. Борисов - легенда этих краев. Раньше его леспромхоз в год рубил по миллиону кубометров леса. "Это ужасно, - говорит он, - потому что мы не могли столько же вырастить". Сейчас предприятие Борисова рубит леса в четыре - пять раз меньше, но при этом у него собственное производство, которое он планирует расширить до большого завода. Вот и получается, что дали этому человеку немного свободы, и он сумел обратить ее во благо не только себе, но и окружающим. Я его спрашиваю: "Вы стали очень богаты?". "Да нет, - говорит он, - у меня все нормально, но я бы мог быть в десятки раз богаче, если бы вместо завода создал артель из 50 человек, которая просто рубила бы лес и продавала. Но для этого мне пришлось бы уволить тысячу человек. Я этого делать не хочу". Понимаете? У этого человека есть принципы, которые, несмотря на изменившееся время, остаются неизменными - он не может и не хочет переступать через людей.
- Часто вы таких, как он, встречаете в жизни?
- Не часто, но встречаю. А вообще я нередко вспоминаю свои Кучугуры, в которых люди для меня делились на две категории. Первая - это те, кто ощутил на себя влияние православной религии еще в детстве, принял ее естественно и органично, через родителей или бабку с дедом. Эти люди в своих реальных делах и сейчас, когда жизнь, казалось бы, совсем изменилась, опираются на те заповеди, которые вошли в их кровь с молоком матери. Для них это очень серьезный компас при принятии любых жизненных решений, и сбить этих людей с толку трудно. А вторая категория - те, кто рос в ту же советскую эпоху, но знал лишь одномерное влияние на формирование своей личности - пионерское, комсомольское, партийное, колхозное. И таким людям сейчас значительно труднее, потому что они в сегодняшних жизненных ситуациях часто путаются. 20 лет назад им говорили одно, сейчас говорят другое, а что на самом деле есть правда - они не знают.
Процесс рационального осмысления происходящего никогда в нашем обществе не поощрялся, взаимодействие власти и народа чаще всего происходило на эмоциональном уровне. И сейчас иногда можно слышать элегические воспоминания о старых наших мифах и сетования о том, как бы их вернуть назад. А может быть, и создать новые, но такие же "убедительные", чтобы они по-прежнему уводили народ в заоблачные высоты. Это очень опасные мечтания.
- А как люди в провинции воспринимают изменившееся время?
- За всю Россию не скажу, но в общении вижу, что везде понимают и воспринимают время очень по-разному. В моем родном Воронеже, например, до сих пор очень сильно ощущение какой-то потерянности. Город никак не может встать на ноги. А в том же Ханты-Мансийском округе совершенно другая атмосфера жизни. Я не случайно сейчас рассказал про сибиряка Борисова. Ведь в Сибирь обычно ссылали сильных духом людей, их гены до сих пор, видно, как-то "работают" в потомках. И те, кто приезжал сюда осваивать эти земли и зарабатывать деньги уже в наше время, в 60-70 годы, - тоже люди с большой внутренней потенцией.
Там же, в Кондинском районе, я встретил две семьи, которые напомнили мне классическую распутинскую историю о Матере. Жили эти семьи в двух соседних "неперспективных" деревнях. В одной семье, когда сын перевозил мать, лодка заглохла, сын пытался запустить мотор, ему оторвало руку, и кое-как они добрались до другого берега. А в другой деревне мать сыну сказала: "Никуда я не поеду". И осталась. Прошло время, и сейчас та деревня, откуда сын увез мать, окончательно заглохла и перестала существовать. А другая деревня, где мать осталась, все эти годы продолжала жить, в деревню вернулись сыновья, и сейчас там стоят новые дома, на крышах - спутниковые антенны, в домах современная бытовая техника, построили завод по переработке рыбы, - жизнь идет. И вот тот человек из первой деревни, потерявший тогда руку при переправе, с огорчением говорит: "За что им все это?" А я думаю: "А кому же еще, если не им? Если они сумели не порвать свою пуповину, превозмогли себя, а ты не сумел, не справился".
- Вы об этих двух семьях фильм сняли?
- И об этих семьях, и о Борисове, и об этой реке, и о многих других людях, что живут на ее берегах. Получился такой небольшой сериал о Ханты-Мансийском округе.
- Очередные "Кучугуры"?
- "Кучугуры" в том смысле, что я приехал к этим людям не с готовыми ответами, а просто посмотреть, как они живут, поучиться у них и снять о них фильм. А снимать кино о них было невероятно интересно. Там и природа мощная, и люди сильные, яркие. Да и сам край потрясает своими масштабами. Он огромен, на каждого человека там приходится раз в 50 больше земли, болот и рек, чем в центре России. Там много воздуха, легко и свободно дышать. И люди под стать этой земле и воздуху. И во главе этого края стоит большой человек, мощная личность - Александр Васильевич Филипенко, губернатор Ханты-Мансийского автономного округа. Созидатель по своей натуре, его знают и уважают в округе все. У меня на глазах маленький заштатный городок Ханты-Мансийск преображается в богатый, сильный, красивый сибирский город. Конечно, край живет нефтью, понятно, откуда у губернатора возможности, но при этом разумно тратятся средства.
- Часто ли сегодня можно увидеть на нашем экране таких созидателей, делателей, как ваш Филипенко?
- Крайне редко. Между тем герои, подобные тем, которых я встретил в Ханты-Мансийске, обладают совершенно бесценным качеством: в них живет вполне реальный, прошедший нешуточную жизненную закалку оптимизм, вера в реальное добро. Эти сильные, умные, достойные люди есть реальность нашей сегодняшней жизни, и потому они должны быть на наших экранах.
- А какое кино вы сейчас снимаете?
- Недавно у меня начались съемки для канала "Культура" нового сериала под условным названием "Чистые пруды". Для себя я его называю "Кучугуры в Москве". Так же, как меня тогда интересовали воронежские крестьяне, сейчас интересуют горожане в самом центре столицы, в самом ее сердце. Это район Чистых прудов, бульвара и примыкающих к нему переулков. Здесь особая аура, здесь еще сохранился дух старой Москвы. В течение года я хочу понаблюдать, как живут люди. Среди них будут самые разные герои: убежденный коммунист и молодой миллионер, экс-министр и школьники выпускного класса, старушка, которой недавно исполнилось 105 лет... Кстати, сама она из дворян, училась во французском пансионе напротив Храма Христа Спасителя.
А о чем будет фильм? Да все о том же - о течении жизни. Например, снимаем немолодую женщину, прохожую. Останавливаем ее на бульваре. "Как живете?", - спрашиваю. Она вздыхает, садится на лавочку, говорит: "Я вот все думаю, думаю: а зачем я родилась?" И вот этот, казалось бы, вечный и вроде бы банальный вопрос встает когда-нибудь перед каждым человеком. Зачем он приходит в этот мир? В чем его личная задача, и как эту задачу ему решить наилучшим образом? Что от него самого зависит, а что от судьбы, обстоятельств?
Кроме того, в своем фильме мне хотелось бы понять, какие перемены происходят в сознании людей с течением времени. Что принесли последние десять лет в мироощущение людей? В какой мере мы все готовы к новым реалиям нашей жизни? Я пока еще в процессе поиска своих героев для картины, но всякий раз убеждаюсь в том, как много рядом с нами людей, которые носят свое в себе, и стоит только до них дотронуться, как они тут же раскрываются. Потому что им не хватает участия, им не хватает простого внимания. Как сказала моя героиня из "Кучугур"..." Анна Филипповна Ключникова, когда мы ее возили в Москву и уже возвращались в Воронеж: "А знаешь, нехорошо получилось. Где бы мы ни были, с кем бы ни говорили, а никто меня не спросил, как я живу?".
Эта много пожившая женщина почувствовала, может быть, одно из главных противоречий нашего времени. Когда люди, с одной стороны, замыкаются, закрываются от грубого вмешательства, и отсюда возникает напряжение, а с другой стороны, они жаждут, когда же их спросят: "Как ты живешь?". Нас много, но мы не должны изолироваться друг от друга. Мы должны ощущать, что и другие люди по меньшей мере так же интересны, как и мы сами. Мне лично очень интересны люди, и я тоже задаюсь теми же вопросами, что и мои герои. Я думаю: "А что же на данном этапе мне интересно в жизни?"
- И как вы отвечаете на этот вопрос?
- Для меня смысл жизни в ее многообразии. И я пытаюсь это бесконечное многообразие показать в своих фильмах, раскрыть через моих героев.
- Скажите, а нужно ли сегодняшнему зрителю такое вдумчивое, исследовательское документальное кино?
- К сожалению, то, чем занимается серьезная документалистика - наблюдение над подлинной, непричесанной реальностью, - сейчас не очень востребовано. Но у немалой части людей пока еще сохраняется желание и даже потребность понять, по каким правилам эта жизнь строится. То, чем занимаюсь я и мои коллеги, серьезные документалисты, повторяю, не очень востребовано сегодняшним временем, но в принципе это востребовано природой человеческой, ибо ей свойственно не только уходить от проблем, но и пытаться понять их, не прятаться от сложностей жизни, но стремиться эти сложности как-то для себя объяснять. И потом, человеческие эмоции, лица, глаза, жесты, паузы, во время которых рождается мысль, - это прекрасно, а следовательно, необходимо. Человек неисчерпаем по своей природе. И чем больше я встречаюсь с людьми, тем больше мне хочется их снимать, тем больше у меня к ним интереса, потому что они очень разные, и каждый несет какой-то свой урок. И вообще, надо любить жизнь: жизнь добрую, злую, опасную, загадочную, - всякую.
- Вы любите?
- Я - люблю.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников