Аппетит приходит во время игры

Сообщение Владимира Мединского об объединении петербургского Александринского и ярославского Волковского театров стало громом среди ясного неба. Фото: globallookpress.com

Что стоит за идеей объединения петербургского и ярославского театров - нечто возвышенное или сугубо материальное?


Скандал, вызванный сообщением министра культуры России Владимира Мединского об объединении петербургского Александринского и ярославского Волковского театров, продолжает развиваться. Дело дошло до обсуждения в Союзе театральных деятелей России, глава которого Александр Калягин резко против слияния самодостаточных коллективов. Но что там вершится под ковром?

Шум поднялся изрядный. И вот уже замминистра Павел Степанов заявляет, что никакого приказа насчет изменения статуса обоих театров «юридически не существует». Но значит ли это, что вопрос исчерпан и самостоятельность первого русского профессионального театра, каковым является Волковский в Ярославле, защищена? И вообще, откуда возникла сама идея слияния двух старейших в отечестве театральных коллективов? Притом что ярославский хоть и «взрослее» на шесть лет, но численно поменьше и статусом (соответственно, и деньгами) заметно скромнее питерского.

Не секрет, что главным инициатором объединения является худрук Александринки Валерий Фокин. Этот проект он проговорил и на прошедшем на днях собрании своего коллектива. Объединившись, уверен Валерий Владимирович, «мы получим Первый российский национальный театр — с совершенно другими возможностями», как творческими, так и «всеми иными». Про «иные» — чуть ниже. Под творческими же подразумевается обмен гастролями, участие ярославцев в фестивалях, проводимых Александринкой, работа артистов, а также режиссеров из Петербурга в спектаклях коллег с берегов Волги. Обратный вариант — с участием волжан в постановках питерских коллег? Об этом не было упомянуто.

— Никакого слияния! — уверяет Фокин. — Никто ничего ни у кого не отбирает. Речь идет о создании культурного комплекса «Первый национальный российский театр». Ничего, кроме пользы, этот союз не принесет. Хотя понимаю, насколько тяжелая будет работа. Мы берем на себя большую обузу, но игра стоит свеч.

Если в самой Александринке идею худрука поддержали и худсовет, и труппа в лице большей части артистов, то в Ярославле чуть не случился форменный бунт. Возмутился даже губернатор Дмитрий Миронов. «Видимо, не понимают, что для их же блага стараемся», — резюмируют идеологи объединения Фокин и его коллега, худрук Волковки Евгений Марчелли.

Судя по акцентам, которые Фокин расставил на встрече с журналистами, едва ли не главное из благ — открытие филиала в Москве, общего для питерцев и ярославцев. Площадку Валерий Владимирович уже приглядел: это начатое было несколько лет назад строительство девятиэтажного здания рядом со станцией метро «Коломенская», проект которого разрабатывался для МХТ по инициативе и при участии Олега Табакова. Сам Олег Павлович не дожил до окончания стройки, она зависла примерно на полпути, погребя сотни миллионов бюджетных рублей. Чтобы оживить работы, придется вложить не меньше уже затраченного, а то и побольше. Что понимает и главный инициатор «творческого союза Петербурга с Ярославлем».

К слову, на вопрос корреспондента «Труда», кем станет заполняться столичный филиал, когда там не будет гастролей александринцев и волковцев, и почему бы не использовать для этого им же созданный и возглавляемый в ранге президента столичный Центр имени Мейерхольда, Валерий Фокин ответа не дал. Заметив лишь, что данная площадка «может быть лучшей в Москве», потому, мол, столичные его коллеги вместе с критиками так и обеспокоились. «Боятся, — сказал он, — что оснастим ее по последнему слову, перетянем зрителя. А мы это сделаем!»

На самом деле проблема, конечно, в ином. Кто бы что ни говорил о сохранении творческого лица при слияниях, объединениях, союзах — как ни назови, а суть одна: обойтись без «поглощения», когда явного, когда нет, без потери самобытности одной из сторон почти невозможно. Станиславский и Немирович-Данченко — редчайшее, может быть, единичное исключение. Художественная воля должна быть одна. Тем более когда речь идет о таком явном и в чем-то безапелляционном лидере, как Фокин.

Это в свое время понял худрук Мариинского театра Валерий Гергиев. Несколько лет назад он предложил создать некий Центр классического искусства под крылом Мариинки, подмяв под себя консерваторию и знаменитую Вагановку (Академию русского балета). Тоже с кем-то предварительно обсуждал, заручался поддержкой. Однако противников Центра оказалось больше. Их доводы — весомее. И Валерию Абисаловичу хватило мудрости пойти другим путем: он стал открывать филиалы на окраинах страны — во Владивостоке, на своей малой родине во Владикавказе. Результат налицо: сегодня оба филиала уже сами с успехом гастролируют по стране, их перспективная молодежь имеет возможность регулярно стажироваться в Петербурге. Культурное пространство России стало действительно богаче и сплоченнее. И иной пример: решение Минкульта годичной давности о передаче Камерного театра Большому. Создатель Камерного легендарный Борис Покровский 30 лет трудился над созданием коллектива со своей самобытной эстетикой, отличной от той, что исповедует Большой. Создал марку, признанную в театральном мире. А сегодня этой марки нет. Статус формально вроде бы даже повысился — а гордости меньше. Кто выиграл?

Пока театральная общественность обсуждает идею Первого национального, подсчитывает будущий возможный бюджет нового конгломерата от искусства (а бюджет наверняка вырастет, и в разы, только вот кому достанется главная часть пирога?), худруки Фокин и Марчелли проводят разъяснительную работу с актерами, журналистами. Об этом, как говорят, просил их премьер Дмитрий Медведев, как известно, распорядившийся приостановить действие приказа министра культуры РФ Владимира Мединского об объединении питерцев с ярославцами.

P.S. Так значит, приказ все-таки был? И, как подчеркивает Валерий Фокин, глава правительства сказал «приостановить, а не остановить». Стало быть, продолжение следует.

G7 поссорилась из-за того, стоит ли становиться G8 с Россией в составе. Как вы думаете – нужно ли Москве пытаться вернуться в клуб?