04 декабря 2016г.
МОСКВА 
-8...-10°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

АНДРЕЙ ВОЗНЕСЕНСКИЙ: ПОЧВА НЕ РАЗ ПЛЫЛА У МЕНЯ ПОД НОГАМИ

Кваскова Елена
Опубликовано 01:01 12 Мая 2003г.

- Каково ваше самое яркое переживание детства?
- Печальная история, связанная с собакой.

- Каково ваше самое яркое переживание детства?
- Печальная история, связанная с собакой. Второклассником, в эвакуа-ции, я спас ей жизнь, выменяв щенка, которого мучили аборигены, на завет-ное сокровище - лупу. Назвал ее Джульбой, она провожала меня в школу, встречала после уроков, визжа от радости, лизала в лицо. Дома я прятал ее под кроватью, и мы засыпали с ней, сопя от счастья и понимания...
Но вот семья должна была возвратиться в Москву. Я надеялся, что Джульбу отправят грузовым вагоном вместе с лошадьми. Но этого не слу-чилось: "А вдруг лошадей покусает?" Задыхаясь, мы бежали с ней к дому, я - от слез, она - от счастья, не чуя, что мы расстаемся. Не простив преда-тельства взрослых, я написал тогда в поезде свои первые стихи - о первой боли и первой любви. "Собака словно взбесилась - не ест, воет - все ищет мальчика!" - написала наша квартирная хозяйка из эвакуации...
- Самая яркая встреча, определившая вашу жизнь?
- Конечно - встреча с Пастернаком. Я боготворил его. Шестикласс-ником послал ему стихи и письмо. "О, чудо!" - отозвался он и пригласил к себе. В нем были сила и какая-то небесная неприспособленность, и главное - волна магнетизма. С ним оказалось просто. Видимо, его тянуло к детству, потому что он во многом сам оставался подростком - четырнадцатилет-ним... Я получил на прочтение изумрудную тетрадь со стихами из "Доктора Живаго". Это было счастье.
Дружба наша длилась 12 лет - до самой его смерти. Были и про-гулки вдвоем, и многочасовые читки стихов, и бесконечные разговоры о жизни, о поэзии. Он говорил потоком, взахлеб. Я жалею теперь, что нере-гулярно вел дневники... Ставил ли он мне голос? Не знаю, но я показывал ему все, что писал. Потом в архивах его обнаружилась папка с надписью "Анд-рюшины стихи" с его карандашными пометками.
Никто из современников долго не существовал для меня. Он - и все остальные. Он был мое "все", и потому его уход был моим личным безысход-ным горем...
- Самое сильное потрясение?
- Хрущевская отповедь. Этот его неожиданный оскорбительный ор, кулак, занесенный над моей головой... И как удар грома: "Вон из страны, господин Вознесенский!" Почва поплыла под ногами... Но, слава Богу, - гово-рят, что я не унизился до оправданий. Страшное было время, напоминав-шее тогда еще недавнюю травлю Бориса Леонидовича. Я скрывался где-то в Прибалтике, под Новосибирском... Поэму мою "Оза" никто не печатал - я хотел было застрелиться, да Александр Петрович Межиров, спасибо ему, пистолет не дал, сказал - жена выбросила...
- Кто из муз наиболее запомнился?
- О музах распространяться не люблю. Но эту назову условно "Апельсин". Она носила оранжевое, была фотокорреспондентом. Звездная, стройная, ироничная, одновременно энергична и беззаботна. Она влетала в судьбу, как огненный смерч, прилетая на все мои выступления в любой край света.
Ответить ей можно было только чем-то неадекватным. И вот, при-летев однажды, заходит она в комнату - весь пол полыхает у нее под но-гами! 4 тысячи апельсинов, уложенных плотно, перемежались с горящими оранжевыми свечками, создавая иллюзию огненной мостовой. Я укладывал их четыре часа, ползая на карачках. Казалось, мы горим! Пылал розыгрыш в стиле поп-арта. "Клинический тип!" - только и успела потрясенно сказать она и стала оседать...
- Самые любимые чужие стихи?
- "Август" Пастернака. Помните:
Был всеми ощутим физически
спокойный голос где-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
звучал, не тронутый распадом.
- Самые любимые собственные стихи?
- "Осень в Сигулде": "Но женщина мчится по склонам/ как огнен-ный лист за вагоном./ Спасите!"
- Ваш самый любимый человек?
- "Зоя, - кричу я, - Зоя!.." Может, ее называют Оза?
- Самый заклятый враг?
- Критик. Ответ опять в стихах:
Люблю я критиков моих.
На шее одного из них,
благоуханна и гола,
сияет антиголова.
- Самый большой грех?
- Ипатьевский грех - когда-то я стал косвенной причиной сноса дома в Екатеринбурге, где царскую семью расстреляли. Я тогда туда прорвался и решетку, которую они перед смертью видели, выломал на память, думал - все равно уничтожат... Гово-рят, поступок мой сильно подействовал на интеллигенцию, на молодежь ме-стную - волнения начались. А чтобы неповадно было - дом и снесли...
- Самое сильное ваше желание?
- Построить храм... Может, Россия воскреснет!


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников