07 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

СЕСТРИЧКА

Миронов Владимир
Опубликовано 01:01 12 Сентября 2000г.
В канун Дня Победы в Ульяновске торжественно открыли новый хирургический корпус госпиталя ветеранов войн. Среди участников церемонии была и невысокая светловолосая женщина в синем жакете со множеством медалей - Лидия Александровна Спиридонова. Она - одна из тех, кто в июне 41-го разворачивал эвакогоспиталь N 1647 в здании бывшей школы имени К. Маркса. С тех пор в течение почти 60 лет Лидия Александровна ни разу не меняла места работы.

Повестка ей пришла в первый же день войны. Получив в поликлинике полный расчет, медсестра Спиридонова явилась на призывной пункт. Здесь ей вручили вещмешок с комплектом летнего обмундирования и зачислили в одну из команд. Отныне по утрам новоявленные сестры милосердия постигали трудную науку побеждать, ползая в пыли по-пластунски и вытаскивая с условной передовой пока еще условных раненых. А наползавшись, шли превращать классы бывшей школы в палаты.
Не хватало коек, часть мебели пришлось собирать по окрестным домам. Из всего медперсонала эвакогоспиталя N 1647 боевой опыт имела только Лида Спиридонова.
В 1940 году, когда грянула финская кампания, персонал городской поликлиники, где она работала хирургической медсестрой, тоже вот так бросили на обустройство госпиталя, который пришлось разворачивать в полуразрушенном двухэтажном бараке с окнами без рам. "Вместо лестницы там была крутая ледяная горка - вспоминает Спиридонова. - Первым делом заделали окна и двери. Потом привезли большие жаровни. В них насыпали уголь, поливали керосином, поджигали и таким образом сперва топили лед, а потом высушивали помещения. В этой парной приходилось работать целыми днями, но с ремонтом управились к поступлению.первых раненых". И все же опыт скоротечной финской не шел в сравнение с тем, что вскоре довелось пережить медперсоналу эвакогоспиталя N 1647.
Раненых сюда привезли примерно через месяц после начала войны. Однажды ночью во двор понаехали машины. И началось... Санпропускник, куда заносили людей, размещался в полуподвале. Здесь их осматривали, стригли-мыли, перевязывали и отправляли в отделения. Мужиков на весь госпиталь было человека три-четыре. Поэтому девчушки, вцепившись в носилки вшестером, сами по крутым лестницам тащили раненых наверх. Долго в эвагоспитале раненые не задерживались. Их отвозили дальше в тыл, а вместо них появлялись другие...
Особенно туго пришлось, когда начались бои в Сталинграде. Вскоре в помещениях уже не осталось ни одного свободного места. Во дворе была уютная лужаечка, на которой сестрички собирались разбить клумбы. Но вместо клумб пришлось застилать лужайку сеном, накрывать брезентом и укладывать бойцов на него.
В первое время среди медперсонала эвагоспиталя не было ни одной хирургической медсестры, кроме Спиридоновой. Она стояла у операционного стола с утра до глубокой ночи, обрабатывая раны, накладывая повязки подчас из подручных материалов при свете керосиновых ламп.
- Случалось, не было ни бинтов, ни ваты. Вместо ваты привезли несколько мешков... лесного мха. Его сушили, и он превращался в порошок, похожий на махорку. Вот этой "махоркой" и делали перевязки, - вспоминает Лидия Александровна. - Много было загипсованных. Но гипс, видимо, из экономии накладывали тонкий, в один слой. И там. где под ним были раны, он насквозь пропитывался кровью, на которую слетались мухи. От этого в ранах заводились черви. Нестерпимый зуд мучил людей сильнее, чем боль. Я заказала нашему плотнику длинную тонкую палочку, обмотала ее ватой, намочила спиртом и сквозь специально сделанные в панцире разрезы этой палочкой прочищала раны. Несколько таких процедур, и бойцы стали по ночам спать.
Словом, много чего не хватало. Сначала даже хирург был один на два госпиталя, а единственный комплект инструментов медсестры носили за ним из одного госпиталя в другой. Это уже потом, когда в Ульяновск эвакуировали Воронежский мединститут, "на помощь" Спиридоновой пришли сразу два вузовских преподавателя. А еще появился хирург-испанец. Он с молодой женой приехал в Москву на какой-то конгресс, а тут - война. И их обратно не выпустили. Испанец ни слова не понимал по-русски, зато мужчина был красивый и хирург высококлассный.
К концу войны госпитали в городе стали сворачивать, пока не остался один. Тот самый N 1647 на центральной площади решили оставить для фронтовиков, возвращавшихся по домам: "гражданских" поликлиник и больниц было мало, а раненых и инвалидов война поставляла густо. Спиридоновой поручили организовать при госпитале поликлинику, куда эти люди могли бы встать на учет и лечиться.
Война закончилась, а боевая медсестра Лида Спиридонова продолжала "воевать" за тех, кого привыкла спасать. В середине 60-х, например, обкомовские решили сделать из ветеранской поликлиники свою ведомственную (очень удобно - в двух шагах от работы) и обозначили "рубежи", за которые фронтовиков велено было не пускать. А еще была "борьба за инвалидность", когда прошла директива "переделывать" инвалидов войны в "гражданских" со всеми вытекающими поражениями в льготах и пенсиях. Вот когда пригодился сохраненный Спиридоновой архив.
Официально Лидия Александровна и сама давно на пенсии, однако на работу по-прежнему ходит. Пока есть силы и здоровье. "А кто ж еще о стариках позаботится? За молодыми глаз да глаз нужен..." Из "молодых" полным доверием Лидии Александровны пользуется, пожалуй, лишь начальник госпиталя Владимир Вячеславович Егоров, которому она несколько раз подавала заявления об уходе и который никак не хочет ее отпускать.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников