03 декабря 2016г.
МОСКВА 
-10...-12°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПОМОЛИСЬ ЗА МЕНЯ, ПОМОЛИСЬ!

В екатеринбургском издательстве "У-Фактория" вышла книга замечательного писателя Даура Зантарии "Колхидский странник"

Это событие - торжество величайшей справедливости.Он жил в Абхазии, писал на абхазском языке, переводил русскую поэзию, которую очень любил. Вообще, хоть сколько-нибудь примечательную поэзию любых времен и народов он всю знал и очень многое помнил наизусть. В Абхазии Даур пережил войну. Он воевал, но он и спасал людей на той войне. Мне рассказывали, как он мирил целые кланы, уберегая их от кровопролития. Он защищал свой порог, но его дом сгорел, и от огромного дома ("почти что замка!") осталась только наружная чугунная лестница, ведущая в небо, в детстве он любил там сидеть ночью и смотреть на звезды.
После этого он перебрался в Москву и начал писать на русском языке. Чуть ли не первые вещи на русском - великолепные повести "Енджи-ханум, обойденная счастьем" и "Судьба Чу-Якуба", которые, по словам писателя Андрея Битова, сулили Дауру Зантария мировую мощь, сразу взялся печатать журнал "Новый мир".
Однажды Даур принес мне свои стихи. Это была странная смесь прозы и поэзии. Шероховатая строка. И глубинное пение, в испанском народе такое называли "канте хондо" - нечто среднее между песней и молитвой.
Потом он принес мне читать свою новую прозу. Это была чистая поэзия. Перед моим взором, как в ночь бразильского карнавала или фильмах Феллини, возникло шествие потрясающих типов - колоритных, лукавых, цыганистых, простодушных, исполненных зловещего обаяния, возвышенных, отрешенных и с практической жилкой, влюбленных, коварных...
Яркие судьбы, преодолевающие смерть, их прорывы в бессмертие сплетались в причудливый узор на фоне дивных пейзажей Абхазии в прозе удивительного писателя Даура Зантария, моего дорогого талантливого друга.
В июле 2001 года в возрасте сорока восьми лет он умер от инфаркта в крошечной пустынной квартирке около метро "Сокол".
Его печатали лучшие толстые литературные журналы "Новый мир", "Знамя", "Дружба народов". Критики писали, что его проза стала событием в нашей словесности 90-х годов. Поистине эпический, сказочный роман "Золотое колесо" был поставлен в один ряд с самыми значительными произведениями магического реализма.
Но он ушел, не издав ни одной своей книги.
Жаль, Даур не увидит "Колхидского странника". Там и роман "Золотое колесо", и повести, великолепный рассказ "Пожиратели голубей", цикл стихов "Провожая глазами поезд"...
В книгу войдут фотографии из архива Даура, воспоминания его друзей - писателей Андрея Битова, Владислава Отрошенко, Петра Алешковского, Леонида Бахнова, поэтов Евгения Рейна и Татьяны Бек, иллюстрации художника Леонида Тишкова.
СТИХИ ДАУРА ЗАНТАРИИ
* * *
Но куда теперь, сын мой, пойдем?
(Ведь не думать нельзя о ночлеге).
В оскверненный и отнятый дом,
Где слащавый душок, как в аптеке?
Или будем брести и брести,
То и дело касаясь плечами,
Чтоб к утру, наконец, обрести
Представленье о рае для чаек?
И чужую железную дверь
Я чужими ключами открою.
Чайка мертвая, кто ты теперь
В колыбели под зыбкой горою?
И живу во хмелю и в тоске,
Лишь такую тревогу лелея:
Каково тебе, чайка, в песке -
Иль в созвездии Водолея?
* * *
ТАТЬЯНЕ БЕК
Хлеб - не хлеб, и вино - не вино.
Время пусто. Лишь память
бездонна.
И свершиться добру не дано,
Где ночлег вместо отчего дома.
Но однажды пригрели меня
Гневный Ангел и дикая кошка,
А кленовые листья, звеня
Да шурша, залетали в окошко.
И воскресши, пришла нагишом
К нам надежда - ребенок лишь
с виду.
Я обрел тут покой... Но ушел,
Разделив с этим домом обиду.
Но ее, - ни жену, ни сестру -
Вспоминаю с печалью сегодня.
Не страшна мне юдоль на миру,
Потому что страшней преисподняя.
В подворотнях - и слякость,
и слизь.
Бормочу я в декабрьскую стужу:
"Помолись за меня, помолись -
Ты одна лишь спасешь мою душу".
ДОМ ОТЦА
Живу неспешно. Но когда
Доставят с почты телеграмму,
Я, не разыгрывая драму,
Покину этот мир труда.
А помнится: не так давно,
Пока все в сборе и в печали,
Меня ж, с другими заодно,
Живьем оплакать намечали.
Но я, как видите, живой.
Неведомой судьбой ведомый,
Я вечереющей Москвой
Бреду до временного дома.
И вдруг представится, что там,
Куда душа взлететь хотела,
На смену тягостным годам -
Покой
вне времени и тела;
Что в суете сиюминутной
Нечасто поднимал глаза
На этот дальний и уютный
Весь в звездных брызгах, -
Дом Отца!


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников