Урезать, чтобы поделить

Недавно министр финансов Антон Силуанов жаловался на чрезмерную раздутость бюджетного сектора. Фото: globallookpress.com
Александр Киденис
Опубликовано 20:03 13 Января 2018г.

Минфин нашел способ сделать чиновников богаче: одних сократить, а оставшимся прибавить зарплату. Впрочем, гражданам легче не станет, а вот очереди в разные конторы могут вырасти


«Бюджетный сектор в России чрезмерно раздут и неэффективен», — еще недавно сокрушался министр финансов Антон Силуанов. И это правда. За последние пять лет штат государственных и муниципальных служащих вырос почти на 100 тысяч человек. По числу чиновников на душу населения Россия опережает развитые страны в 1,4 раза, а страны второго эшелона — в 2-2,5 раза. Огромные деньги уходят на содержание госаппарата — более триллиона рублей в год.

Но прибавить зарплату все-таки хочется: правительство считает, что мало получают чиновники — федеральные, например, в среднем всего 112 тысяч рублей. Ну вот в Минфине и подготовили законопроект о сокращении численности федеральных госслужащих и работников органов исполнительной власти — с направлением освободившихся средств на материальное стимулирование тех, кто останется.

Идея не новая: еще в советские времена схему «за себя и за того парня» массово применяли в рабочих коллективах на заводах и фабриках, рудниках и стройках. Скажем, бригаде шахтеров уменьшить численность, а зарплату поделить. С непременным условием: количество выдаваемого на-гора уголька должно оставаться прежним. Или выше.

На более высоких уровнях таких экспериментов не ставили, ибо неизвестно, в каких тоннах, метрах, штуках пришлось бы измерять труд сокращаемого инженера. Однако сегодня российский Минфин предлагает применить именно эту схему, именно в управлении, и даже на его высшем уровне — федеральном.

Вы спросите, как же реформаторы Минфина намерены теперь подсчитать экономический эффект? Да никак! Ибо повышение (или хотя бы сохранение) качества управленческого труда в данном случае вообще не ставится целью. Задача формулируется чисто по-бухгалтерски: урезать, чтобы сэкономить, а потом поделить.

Такой подход уже знаком по печальному опыту проводимой в стране с 2010 года оптимизации системы медицинской помощи. Ее реформирование, как известно, началось с принятием закона об обязательном медицинском страховании и заключалось в ликвидации «неэффективных» больниц — с одновременным расширением использования высокотехнологичных медучреждений.

Причем ликвидацию провели на сверхвысоких скоростях и по принципу «ломать не строить». Уже через пять лет в стране осталось 5,4 тысячи больниц из ранее имевшихся 10,7 тысячи, а общее число больничных коек сократилось на четверть (в сельской местности — почти на 40%). Поликлиник тоже стало меньше на 2 тысячи, а потому в оставшихся нагрузка возросла с 166 человек в день до 208.

Что же взамен? Проверка Счетной палаты выявила серьезное снижение доступности медицинских услуг практически по всей стране. А Центр экономических и политических реформ, проанализировав данные Росстата, заявил о катастрофическом росте заболеваемости населения: осложнения при беременности и родах увеличились на 39,1%, выявленные новообразования — на 35,7%, заболевания системы кровообращения — на 82,5%...

Попутно в отрасли бурно растет объем платных услуг: в 2005 году он составлял 109,8 млрд рублей, а в 2014 году — уже 474,4 млрд. И этот процесс продолжается: из социальной и общедоступной медицина быстро превращается в платную.

Значит ли это, что нашей стране противопоказаны серьезные реформы? Ни в коем случае! Сегодня, кстати, мы становимся свидетелями другой оптимизации: с 1 января 2018 года вступил в силу указ Владимира Путина, сокращающий штатную численность сотрудников ГИБДД на 10 тысяч человек. Но это урезание штата было подготовлено: инспекторов патрульной службы, следящих за порядком на дорогах страны, уже заменили более 8 тысяч дорожных видеокамер с комплексами фото- и видеофиксации нарушений ПДД, работающие круглосуточно и неподкупно. Они уже доказали свою эффективность: в Москве, с которой 10 лет назад началось внедрение интеллектуальной системы регулировки дорожного движения, заметно повысилась дисциплинированность водителей, а важнейший показатель смертности на дорогах в результате ДТП упал вдвое: с 1184 человек в 2006 году до 561 в 2016 году.

Социологические опросы показывают улучшение в глазах населения имиджа сотрудников ГИБДД, «вышедших из-за кустов». В 2015 году это ведомство возглавляло рейтинг коррумпированности государственных служб с показателем 32%, а к середине 2017 года уже набрало лишь 21% и уступило первенство в этом антирейтинге сфере медицины (27%). Причины смотрите выше.

Спрашивается: что мешает правительственным реформаторам перенимать хороший опыт и отвергать плохой? А также продуманно и высокотехнологично заниматься кадровой оптимизацией в других сферах госслужбы, где «лишних людей» десятки и даже сотни тысяч?

За примерами далеко ходить не нужно. Пять лет назад в том же Минфине обсуждалась идея оптимизации финансовой отчетности российского бизнеса — с передачей администрирования страховых взносов в ФНС и сближением требований налогового и бухгалтерского учета. «В США при численности населения свыше 300 млн человек бухгалтеров и специалистов по налогам всего 1,25 млн, а в России их 3 млн при населении 143 млн, — говорил на обсуждении министр по делам «Открытого правительства» Михаил Абызов. — У нас огромное количество людей заняты в секторе, который не приносит выгоды, не создает стоимости. Необходимо в целом оптимизировать систему отчетности».

Казалось бы, убедил: предложение поддержал даже министр финансов Антон Силуанов. А полтора года назад с аналогичным предложением «радикально сократить количество бухгалтеров и финансистов в государственной сфере» выступила заместитель министра финансов Татьяна Нестеренко, ибо, по ее словам, те и другие зачастую дублируют работу друг друга. Чиновница привела конкретные цифры: в госсекторе работают более 1 млн бухгалтеров со средней зарплатой 37 тысяч рублей, и фонд оплаты труда составляет 500 млрд рублей. Общие расходы на содержание этой армии превышают 850 млрд рублей, а с учетом начислений и эксплуатационных расходов — 1 трлн рублей в год...

Но сегодня и господин Абызов, и госпожа Нестеренко могут слово в слово повторить свои тогдашние речи. Потому ничего из предложенного не сделано. Как раз наоборот: штат российских бухгалтеров, государственных и частных, по данным РСПП, — уже около 5 млн человек — вчетверо больше, чем в США.

А отечественный Минфин лишь предлагает поискать ныне среди чиновников федеральных ведомств несколько тысяч «кандидатов на увольнение» с единственной целью — за счет их зарплат увеличить на 10-15% оклады остающимся.

Кстати, в таком случае логично увольнять тех, кому платят больше — чтобы прибавки были более весомыми. К примеру, если в Минфине сократить не вахтера, а министра Антона Силуанова с месячным окладом 1,73 млн рублей, то можно очень неплохо поднять зарплаты дюжине нерядовых столоначальников.

К месту процитировать главу ЦСР Алексея Кудрина, уже почти год назад передавшего в Кремль стратегию на 2018-2024 годы. Там сказано и про реформу госаппарата: ее следует начинать не с сокращения штата, а с кардинального сокращения чиновничьих функций. Потому что поток последних идет по нарастающей. Согласно подсчетам экспертов ВШЭ, с 2003 года число функций министерств и служб выросло почти в два раза — с 5300 до 10?425. Предложения наделить разные органы власти новыми функциями есть в каждом третьем законопроекте Госдумы.

«У нас нет даже системы мониторинга, постоянного отслеживания стратегических задач. Я попробовал найти отчетность по реализации национальных проектов — такой отчетности нет. То есть мы не знаем результатов выполнения ключевых национальных проектов страны», — говорит бывший министр финансов. Но, конечно, проще следовать советам булгаковского Шарикова: отобрать и поделить.




Как вы считаете, нужно ли повыгонять Кокорина с Мамаевым их из клубов?