В эти дни 60 лет назад случился ХХ съезд партии, самый нашумевший и знаменитый в истории КПСС, поскольку именно там Никита Хрущев разоблачил культ личности своего предшественника Сталина. С той поры столько разоблачительных копий сломано, а усатый вождь никак не сходит с пьедестала. В чем причина такой живучести?
Захар Прилепин, писатель
— С такой бомбой в основании, как коллективизация и 1937-й, жить все равно было нельзя. Она неизбежно взорвалась бы — не в 1956-м, так позже. И нечего винить Хрущева — в сущности, он все сделал верно, надо было бережно и аккуратно продолжать эту работу.
Мир не перевернулся оттого, что издали «Один день Ивана Денисовича». Надо было дать Солженицыну Ленинскую премию, он написал бы совсем другой «Архипелаг ГУЛАГ» — более правдоподобный. Мир не перевернулся оттого, что выходили книжки стихов Шаламова. Надо было издавать его рассказы, один за другим. Кстати, первая пьеса о репрессиях — «Метель» Леонида Леонова — была поставлена в 1940-м в СССР. Леонову чуть не сняли голову, но уже в 50-е пьесу начали переиздавать. И что? Да ничего.
К середине 70-х при посредстве Брежнева последствия хрущевского доклада были, в сущности, минимизированы. Сталин в качестве вождя вернулся в кино, в литературу, фотография его была на лобовых стеклах автомашин — я застал это в начале 80-х.
Ничего не произошло оттого, что в повести Михаила Алексеева «Драчуны» была описана коллективизация — вскоре с этой темой начали так или иначе работать деревенщики. В романах Юрия Бондарева поднималась, и весьма жестко, тема предвоенных репрессий в военной среде. В романе Степана Злобина «Пропавшие без вести», изданном в 50-е, репрессированный военачальник был главным героем... Это далеко не весь список.
Надо было спокойно работать и со сталинской, и с ленинской темой — ужасы Гражданской войны, в сущности, тоже никого бы не поразили. Люди читали «Тихий Дон», они сумели прочесть и пережить изданную в 1979-м совершенно бесподобную повесть Валентина Катаева о зверствах одесского ЧК — «Уже написан Вертер». Да разве только это!
Беда не в Хрущеве. Беда в том, что оголтелым «западникам» и нечистоплотным «демократам» дали возможность выступить в качестве «первооткрывателей» — и вывалить на людей аномальное количество вранья. Вот этого нельзя было допускать. Надо было управлять этими процессами — при помощи литературы, кино и театра, а не пускать сбесившийся табун правдолюбцев в общий огород.
Контрреволюция началась не в тот момент, когда в 1987 году вышел роман «Дети Арбата» Рыбакова. Это был еще СССР, и СССР бы устоял. Тем более что Рыбаков, как показало время, был «леваком», троцкистом и многим идеалам юности оставался верен. И Шаламов тоже, кстати. Надо было найти внутри советской матрицы место и для «правых», как Солженицын, Твардовский, деревенщики и Бородин, и для «левых», как Рыбаков и Шаламов.
Но места им не нашли, и революция началась с того момента, когда господину-товарищу Александру Яковлеву, члену Политбюро, отдали советские СМИ. За несколько лет они, разом вывалив тонны лжи, лишили страну иммунитета. Ее свалил не хрущевский доклад, а откровенная сдача идеологии провокаторам, пошлякам, подонкам и просто дуракам.
А Сталин... Ну что Сталин. Все доводы и контрдоводы по Сталину, как верно заметил писатель Леонид Юзефович, были ясны еще в 60-е. Можно их повторять, можно нет. В любом случае ясно, что сталинский Советский Союз был сложнейшим явлением, он не открывается так же просто, как консервная банка, увы. И это явление до сих пор живо. Врагам на ужас. И нам на ужас тоже. Впрочем, и поводов для гордости там для нас предостаточно. А враги пусть как хотят. У них свои праздники.
Я вам одно скажу: при медленном лечении нынешний сталинизм не был столь актуален. Сталинизм знаете что породило? Правильно: чудовищное вранье по поводу советской эпохи. И нынешний подспудный культ Сталина — это всего лишь реакция организма на ложь и подлость 90-х. Не надо было делать столь резких движений демократам.
...А теперь уже поздно. Сталин жив. А Хрущев — это так, любопытное примечание к сталинской эпохе.
Юрий Жуков, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН
— ХХ съезд не разоблачал Сталина и не собирался. Хрущев со своим секретным докладом выступил после закрытия съезда. Все обвинения против Сталина нужны были ему лишь для того, чтобы скрыть свои кровавые преступления в конце 30-х. И сейчас наше общество не собирается никого разоблачать: на дворе острейший экономический кризис, надо думать о насущном. А историю стоит оставить историкам.
Дмитрий Быков, писатель
— Для любых интересующихся ситуацией Сталин уже давно разоблачен. Правда, некоторым нравится то, что он делал. По их мнению, садизм — единственно верный способ в политике. Хотя сами любители «жесткой руки» вовсе не хотят быть ее жертвами. Пусть мучаются соседи, коллеги по работе... Сейчас в стране кризис депрофессионализации. А Сталин — герой непрофессионалов. Россия не раз вытаскивала себя за волосы из болота, вытащит и в этот раз.
Борис Шмелев, доктор исторических наук, профессор Института экономики РАН
— Своим докладом Хрущев, проявивший после смерти вождя наибольшую гибкость и изворотливость, не искал исторической справедливости, а наносил удар по соперникам во власти как ближайшим соратникам Сталина. У Никиты Сергеевича у самого руки по локоть в крови. Он санкционировал аресты и казни десятков тысяч людей, рапортуя об успехах в борьбе с врагами народа и жалуясь Сталину на то, что НКВД ограничивает его активность. Эти хрущевские послания до того надоели Сталину, что на одном из них он написал: «Уймись, дурак!».
Владимир Дашкевич, композитор
— А кому в нашей стране нужно разоблачение Сталина и его преступлений? Архетип рабства в сознании народа жив до сих пор. Как и засилье криминального сознания. Корни его — в ГУЛАГе, когда одни сидели, другие сажали. Некто Долин написал на моего отца донос, чтобы завладеть его комнатой в коммуналке... Развенчать Сталина до конца не дает соединение этого имени с Победой. Да, мы смогли победить фашизм — но не победили раба внутри себя.
Николай Сванидзе, журналист, член СПЧ
— Доподлинно известно, что при участии Сталина гибли миллионы наших сограждан. А после смерти вождя выяснилось, что, кроме лагерей, у нас не было источников экономического роста. Все документы и цифры есть. Тут вопрос не разоблачения, а оценок. Можно сказать, что Сталин тиран, но по-своему талантливый политик. А можно поспорить: были мелкие издержки, зато выиграли войну. Сейчас преобладает вторая интерпретация, она более выгодна властям предержащим. В последние годы сделано многое, чтобы превознести Сталина и его время. Чем хуже дела в экономике, тем в более розовых тонах нам будут рисовать сталинские годы.
