07 декабря 2016г.
МОСКВА 
-11...-13°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЛИСТ ОЖИДАНИЯ ЖИЗНИ

Лет десять назад я впервые писала материал о людях, которым необходима пересадка донорских органов. Мне разрешили тогда провести сутки в отделении, где лежат эти больные. Я долго и подробно беседовала с врачами и пациентами, наблюдала за больничной жизнью, неизбежно пропитанной страданиями. К ночи все угомонились. А часа в три по палатам вдруг пошел тихий гул, проснувшиеся пациенты начали выглядывать в окна. "Почку привезли, - пояснил доктор, - кто-то увидел подъехавшую машину, больные знают, что донорские органы часто привозят ночью. Теперь каждый надеется, что именно его вызовут на операцию. Они ведь ждут этого каждый день, каждый час..."С тех пор я не могу забыть о людях, которые засыпают и просыпаются с одной мыслью: успеют они дождаться спасительной операции или смерть придет раньше. Сегодня их надежды стали еще более призрачными - число пересадок в стране резко сократилось.

- Поймите, отсутствие донорских органов - это следствие катастрофы, которую терпит целое медицинское направление: трансплантология, - считает хирург московского Института имени Н.Склифосовского Ольга АНДРЕЙЦЕВА. - Основная проблема - вовсе не в отсутствии финансирования (вполне достаточного на сегодняшний день), а в трагически малом количестве донорских органов. В Москве ежегодно гибнет от черепно-мозговых травм или кровоизлияний в мозг примерно полторы тысячи людей. При этом лишь 10 - 12 из них (менее одного процента) становятся донорами. Причина, на мой взгляд, кроется в отсутствии федеральной программы развития донорства. Закон о трансплантации органов и/или тканей человека от 1992 года, не утративший силы до настоящего времени, носит РАЗРЕШИТЕЛЬНЫЙ характер. То есть он никого не обязывает. Для его фактической реализации нужна целенаправленная программа на федеральном и региональном уровнях, контролируемая конкретными медицинскими чиновниками. Сегодня ее попросту нет.
Подчеркнем еще раз: в нашей стране трагически высок уровень травматизма, тысячи людей погибают в автокатастрофах. При этом многие умирают из-за отсутствия донорских органов. Почему так происходит?
- Донором может стать только погибший пациент реанимационного отделения, - продолжает Ольга Ивановна. - Мало кто понимает, что забор органов для пересадки - сложнейшая процедура. Почки - единственный орган, который допускается забрать после констатации биологической смерти, то есть необратимой остановки сердца человека. Остальные органы крайне быстро погибают после прекращения кровообращения, их можно забрать только "на кровотоке". Это значит, что констатируется смерть мозга, работа сердца поддерживается медикаментозно, и при бьющемся сердце можно забрать, например, печень.
Поверьте, процедура диагностики смерти мозга весьма длительна и трудоемка, занимает не менее шести часов. Проводятся многократные анализы и тесты, четко прописанные в инструкциях и приказах. Ведение донора с констатированной смертью мозга требует огромных усилий от врачей отделения реанимации. А теперь попробуйте представить себя на месте врача-реаниматолога. Никакой системы поощрения такой работы не существует. Зато уже давно есть страх "нажить" крупные неприятности. После скандальной истории в московской 20-й больнице все клиники, где делаются пересадки (в том числе и нашу), проверяли. Никакого криминала не нашли. Но все знают, что в случае любого ЧП медикам грозят месяцы хождений по инстанциям. И ничего удивительного, что у многих срабатывает простая логика: "Нам это надо?!"
Если в отделении реанимации погибает пациент, который может стать донором органов, у врача-реаниматолога есть дилемма: позвонить в донорский центр или промолчать. И единственным аргументом в пользу "позвонить" является осознание того, что донорские органы могут кому-то помочь. Но ведь этих "кого-то" реаниматолог никогда не видел. Это я каждый день смотрю в глаза своих пациентов. А в них постоянный вопрос: "Когда же я дождусь операции?" В нашем Листе ожидания трансплантации печени 58 человек. Кому-то 18 лет, кому-то 30. И я знаю, что не все дождутся спасительной операции, которую мы давно умеем делать, а весь мир уже поставил на поток.
Елена Л. - одна из 58. Ей чуть больше 30 лет, и уже почти 15 лет она больна. Тогда, в 1989-м, она жила в Саратове, еще ничего не болело, училась в университете, радостно общалась со сверстниками, только вот иногда "желтела" и попадала в больницу с подозрением на гепатит. В конце 90-х состояние ухудшилось, в больнице обнаружили начальные признаки цирроза печени. Но и тогда еще можно было нормально жить, работать - к тому времени Елена стала учительницей. Потом вышла замуж, переехала в Москву. Какое-то время чувствовала себя намного лучше. А затем - снова резкое обострение заболевания, больница. Болезнь быстро прогрессировала, в январе 2004 года Елену поставили в тот самый Лист ожидания.
- Люди почему-то уверены, что больные циррозом - это в основном алкоголики, - грустно улыбается Алена. - За все время, которое я лежала в больницах, не встретила среди таких пациентов ни одного алкоголика, обычно это люди мало пьющие или не пьющие вовсе. А вообще причин болезней печени или почек великое множество, от них никто не застрахован. Вот недавно умер мой знакомый. Он всего лишь переболел гриппом - после этого отказали почки. Пересадки так и не дождался...
- Алена, как вы думаете, почему у нас такая ситуация с донорством органов? Откуда взялся зловещий ореол вокруг всего, связанного с пересадками?
- Для большинства эта проблема где-то далеко, людей, которым нужна пересадка, мало кто видит. А вот скандальные репортажи о продаже органов - "близко", "в телевизоре".
В Испании даже на стенах церкви часто пишут: "Не берите с собой органы на небо. Они там не пригодятся". Люди понимают: даже умирая, можно спасти ближнего. В результате Испания занимает сейчас первое место по числу трансплантаций. А у нас происходит другое. Я знаю случаи, когда все уже было готово для забора органов - и вдруг раздавался анонимный звонок с обещанием прислать милицию. Для чего запугивают врачей? Возможно, кому-то выгодно, чтобы пересадки делали за большие деньги только за границей. Наверное, в этой сфере медицины, как и в других областях жизни, возможен криминал. Так, значит, надо бороться с криминалом, а не "закрывать" операции, от которых зависит жизнь людей.
- Вы боитесь пересадки?
- Сначала боялась, кошмары снились. А потом стало настолько плохо, что я начала мечтать о ней. Это испытание, которое надо выдержать. Может быть, мне еще суждено родить ребенка. Если не родить, так усыновить...
У меня в руках - пачка писем. Мэру Москвы Ю.Лужкову, бывшему главе Минздрава Ю.Шевченко, нынешнему главе Минздравсоцразвития М.Зурабову... Процитирую только последнее, написанное нынешней весной и адресованное Михаилу Зурабову: "Мы - пациенты Листа ожидания трансплантации печени НИИ им. Н.Склифосовского. С каждым месяцем нас становится больше на 3 - 4 человека, а операций по трансплантации печени нет. И мы вымираем. За 2004 год погибло 8 человек, ждавших и не дождавшихся заветной операции... Почему во всем мире проводятся тысячи трансплантаций органов ежегодно, а у нас их просто нет? Вместо этого мы с ужасом видим, слышим и читаем материалы об "убийствах живых людей для продажи органов". Кому нужно раздувать эту истерию? Ведь совершенно очевидно, что такая мощная кампания кем-то финансируется. Кто заинтересован в нашей смерти? Почему у нас нет программы трансплантации органов? Нам отвечают, что такая программа разрабатывается. Так сколько же она будет разрабатываться? Десятилетие или столетие? Уважаемый господин Зурабов! Просим вас назвать нам то конкретное лицо, которое отвечает в вашем министерстве за развитие трансплантации органов в России. Пожалуйста, не присылайте нам отписок - очень больно читать слова о том, что "прошли совещания...". Помогите нам выжить!"
Редакция присоединяется к просьбе больных, подписавших это письмо. Ждем ответа на заданные в нем вопросы.
В этом году в Институте им. Склифосовского не было сделано ни одной операции по трансплантации печени. Последняя пересадка печени прошла 27 декабря прошлого года.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников