08 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПОЛЕТЫ В МЕЧТАХ И НАЯВУ

Лебедина Любовь
Опубликовано 01:01 13 Ноября 2001г.
Ни на одном из театральных фестивалей последних лет не было столько молодых лиц, как на последнем петербургском смотре "Балтийский дом". В этом году организаторы фестиваля во главе с генеральным директором Сергеем Шубом решили провести большой театральный форум стран Балтии и России под девизом "Учитель, воспитай ученика".

Количество вложенных денег в театральные учебные заведения вовсе не обязательно бывает пропорционально количеству выпущенных талантов. Тут очень многое зависит от мастера, его умения убеждать и вести за собой студентов. Но, к сожалению, сегодня таких педагогов можно по пальцам пересчитать: Леонид Хейфец, Петр Фоменко, Владимир Андреев в Москве, Лев Додин, Вячеслав Пази, Вениамин Фильштинский в Петербурге. И потом, на формирование творческой личности большое влияние оказывает художественное состояние самих театров. По сути, для начинающих режиссеров и артистов это их вторые университеты. И подобного рода фестивали расширяют творческий кругозор молодых.
Лично меня поразило, с каким пониманием студенческая братия отнеслась к лабораторному спектаклю театрального отделения Вильнюсской консерватории "Беспредел", поставленному по мотивам рассказа Виктора Пелевина "Синий фонарь". Как ни странно, их вовсе не смущало, что 20-летний режиссер Агнюс Янкявичюс превратил бытовой рассказ (в котором четверо ребят ночью в пионерском лагере рассказывают истории о мертвецах) в триллер с наводящими ужас пластическими дивертисментами в исполнении тупоголовых дебилов, возбуждающихся при виде женских ножек и прочего. Зрителей эта фантасмагория увлекала и шокировала, особенно финал спектакля, когда великовозрастные переростки "назло" всем женщинам откусывали... собственные пенисы. Молодежный зал смеялся, не чувствуя никакого сострадания к самоубийственно-ущербным героям. И я думала: вероятно, этот смех - своего рода защитная реакция на ту жестокость, которая переполняет мир, где люди порой, сами того не понимая, превращаются в "мертвецов", поклоняясь, например (как написано у Пелевина), главному мертвецу, лежащему в мавзолее на Красной площади.
Конечно, это дикая гипербола, но пришла же она в голову ученику Йона Вайткуса, на спектакли которого в 70-80-е годы специально ездили студенты московских театральных вузов...
Я очень удивилась, узнав, что в маленьком городе Вильянди, в местном колледже культуры, где театральной кафедрой руководит известный эстонский режиссер, выпускник ГИТИСа Кайлю Комиссаров, есть группа студентов, обучающихся на русском языке. Причем он считает, что без русской классики профессионально, полноценно не может состояться ни молодой режиссер, ни артист. Не потому ли его выпускник Эльмо Нюганен, в 30 лет возглавивший Таллинский городской театр, постоянно включает в репертуар произведения Чехова, Толстого, Достоевского. На фестиваль он привез "Преступление и наказание", не забыв пригласить на спектакль артистов БДТ имени Товстоногова, где недавно поставил "Аркадию", удостоенную в этом году Государственной премии России.
В удивительно достоверном по правде быта спектакле перед публикой предстает жилище, чем-то напоминающее человеческий скворечник с крошечными каморками, где не то что нечем дышать, но даже разойтись двум людям невозможно. И вот в этой атмосфере скученности и унижающей бедности появляется молодой человек с воспаленными от бессонницы глазами. Чувствуется, что внутри у этого человека, преступившего заповедь "не убий", страшная, незаживающая рана. Рана совести. Я смотрела на юного актера Индрека Саммуля и невольно вспоминала другого Раскольникова - Алексея Трофимова в спектакле Юрия Любимова, у которого многие начинающие режиссеры учились освоению полифоничного мира Достоевского.
Новое поколение режиссеров, родившееся в середине 60-х годов, ученики учеников Товстоногова и Гончарова, Кнебель и Кацмана, не изведавшие прессинга советской цензуры, теперь уже "без кукишей в кармане" обращается к Горькому, Булгакову, Достоевскому. На фестивале можно было проследить, что система новых художественных ценностей прорастает у начинающих режиссеров из опыта общения с первыми наставниками в искусстве. Так, спектакли учеников Петра Фоменко - Николая Дручека ("Мещане") и Сергея Пускепалиса ("Пьеса 27") были выдержаны в психологической манере, а, скажем, постановка самого молодого в Латвии режиссера Алвиса Херманиса "Барышни из Волчиков" по роману Ярослава Ивашкевича отличалась подчеркнуто рафинированной формой.
Питерский режиссер Виктор Крамер, ученик Георгия Товстоногова, несколько отстранившись от психологического искусства и подружившись с Вячеславом Полуниным, основал передвижной театр под названием "Фарсы". Показанный им во время фестиваля спектакль "Село Степанчиково и его обитатели" Федора Достоевского походил на пародию темы непредсказуемости русской души. Замшелая тупая жизнь превращает людей в круглых идиотов, дрожащих при одном появлении Фомы Опискина, возомнившего себя духовным наставником неразумной паствы.
Если бы мне кто-то сказал, что Эдмунтас Някрошюс поставил чеховскую "Чайку" с элементами комедии "дель арте", я бы не поверила, но с фактом не поспоришь. Участникам и зрителям фестиваля была представлена уникальная экспериментальная работа давно популярного и у нас литовского режиссера, сделанная вместе с артистами театра "Метастазио" в итальянском городе Прато по пьесе Чехова, - поразившая всех органичным сплавом откровенного лицедейства и глубокого психологизма. Не меняя ничего в тексте, он сумел наконец-то пролить свет на то, почему Чехов просил режиссеров не утяжелять сюжет и заведомо не играть трагедию, ибо в жизни все перемешано, и мы не знаем, на каком этапе комедия превращается в драму всей жизни. Поначалу в пьесе все складывается весело и легко. В имение к Сорину приезжают долгожданные гости, причем люди искусства, поэтому им разрешается и зло пошутить, и изобразить из себя скоморохов на том подиуме, который выстроил для своего неудавшегося спектакля Треплев. Но люди не успевают оглянуться, как среди этого шутейного деревенского карнавала начинают завязываться сложные отношения и уже от смеха со слезами на глазах остаются одни слезы, а мысли о любимом человеке превращаются у Треплева в сплошной маниакальный бред, который можно оборвать только пулей в висок.
Воздавая должное мастерству темпераментных итальянских артистов и поражаясь неординарному мышлению замечательного литовского режиссера, у которого, к сожалению, нет своих учеников, невольно думаешь о том, как заразителен бывает истинный талант и как много он дает тем, кто только вступает на трудный путь искусства, пока смутно видимый ими в их мечтах. Когда и как эти мечты реализуются?..


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников