08 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ВОЗДУШНЫЙ ИЗВОЗЧИК

В Ботлихе нелетная погода. Горы плотно окутаны облаками, и для вертолетов дорога в небо закрыта. Командир эскадрильи "коров" (так в авиации называют транспортно-десантный вертолет Ми-26) подполковник Василий Макаренко, доставивший на ботлихское направление новую партию боеприпасов и подразделение мурманских "морпехов", невозмутим: - Бог закрыл небо. Он его и откроет.

Я знаю, что мой собеседник - известный в группировке ас, военный летчик первого класса, командир уникального авиационного подразделения. Интересуюсь: в чем уникальность?
- Таких вертолетов в мире больше нет, - оживляется комэск. Только в России. Предельная взлетная масса - 56 тонн. На вооружении НАТО самый тяжелый вертолет СН-47 - 22 тонны. Улавливаете разницу? Наш вертолет может нести до 20 тонн внутри грузовой кабины или столько же на внешних подвесках. В машине огромный запас мощности, и она способна совершить посадку в самых сложных условиях.
- Значит, задача эскадрильи - доставка в районы боевых действий всевозможных грузов: военной техники, боеприпасов, продовольствия и личного состава?
- Да. Слава Богу, в этой войне нам почти не приходится перевозить раненых и погибших - так называемый груз 200. И тех, и других не так уж много. А прошлую войну вспомнить страшно: наши вместительные машины были до упора забиты вышедшими из строя бойцами. Часто сами раненые держали капельницы над своими товарищами, а в хвостовой части грузовой кабины неизменно высились штабеля гробов.
В нынешней войне все по-другому. Скажем, вертолеты эскадрильи ни разу не попадали под обстрелы с земли - видимо, надежно работает пехота.
Самая сложная задача у нас - эвакуация с мест боев поврежденной боевой техники на внешней подвеске. Эта операция настолько сложна, что выполнять ее могут не все экипажи.
Был такой случай. После выполнения боевого задания уже по пути на базу у вертолета Ми-24 отказал двигатель. Летчик сумел-таки посадить машину, но попал в овраг. Нужно было его вытаскивать и доставлять на внешних подвесках. Место оказалось крайне неудобным. Мне удалось приземлиться только на два колеса, третье же болталось в воздухе. За осуществление таких операций в прошлую чеченскую войну летчикам давали Звезду Героя.
А вот еще один интересный эпизод, но уже из той, минувшей, войны.
Было это 1 января 95-го. На минном поле в Толстой-Юрте при посадке подорвался Ми-8. Там шли тяжелые бои, было много раненых, их нужно было вывозить. Мне дали приказ эвакуировать поврежденную машину.
Операция предстояла почти невозможная. Мало того, что пятачок посадочной площадки был окружен минными полями, но еще и находился под траекторией огня наших артиллеристов. Они вели непрерывный огонь, поэтому пришлось просить их по рации прервать стрельбу хотя бы на пару минут.
- А, санитар? - ответили с земли. - Хорошо, даем тебе ровно две минуты.
Работать над минным полем, да еще под стволами артиллерии, - дело, прямо скажу, малоприятное. Чуть ошибешься, замешкаешься - и конец. Повисли над поврежденным Ми, стали цеплять его тросами. И вдруг вокруг нас начали рваться мины: видимо, воздушный поток от лопастей вертолета привел в действие взрыватели "растяжек", а те сдетонировали мины. Представьте себе картину: вокруг огненный смерч, а тут еще истекли две минуты. Штурман упал, пораженный осколками. Но кое-как на самой малой высоте нам все же удалось улететь. Добрались до базы - и ахнули: борта машины напоминали решето от множества осколочных пробоин. Но, слава Богу, все остались живы.
Мне пришлось за две чеченские войны эвакуировать на внешней подвеске 8 вертолетов и с десяток Як-28. Имею два советских ордена, российский орден "За военные заслуги" и медаль ордена "За заслуги перед Отечеством" II степени.
- Видимо, стать летчиком первого класса непросто?
- Для этого нужно 15-16 лет. Вернее, летчик совершенствуется всю жизнь. В советское время, когда у военных не было нынешних проблем с финансированием, после окончания военного училища летчику на "доводку" требовалось десять лет. Сейчас сроки намного растянулись. Скажу прямо: сейчас наша авиация держится на офицерах, подготовленных еще в советское время. А уйдем мы - не знаю, что будет. Поверьте, я нисколько не сгущаю краски. Вот сейчас я "натаскиваю" помощника командира вертолета Валерия Насонова. И хотя на него уже оформлены документы как на командира экипажа, самостоятельно летает он только днем. К полетам ночным, в условиях повышенной облачности, он будет допущен еще очень не скоро. Не хватает горючего, исправных машин, ведь мы летаем на вертолетах, выпущенных в середине 80-х годов. И на все не хватает денег.
А вообще, чтобы вы знали, первоклассные пилоты-вертолетчики сегодня наперечет. Их меньше, чем, скажем, тех же космонавтов.
Или взять проблему жилья. Летчики горько шутят, что в принципе такой проблемы нет. Потому как нет самого жилья. И в обозримой перспективе не предвидится. Офицеры с семьями снимают квартиры или живут в общих казармах, разделенных фанерными перегородками. Это еще одна причина, по которой кадры летчиков тают.
Государственный жилищный сертификат - в принципе штука хорошая. Но он был задуман для офицеров сокращаемых частей. И купить на него жилье можно только в сельской местности. На город не тянет, не хватает. Вот и выходит: чтобы получить сертификат, офицер, даже молодой, которому еще служить да служить, должен уволиться из армии. И армия теряет подготовленных, высококлассных специалистов.
Наш разговор прервал помощник командира экипажа:
- Командир, в небе просвет!
- Включить двигатели! - тотчас отозвался подполковник...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников