10 декабря 2016г.
МОСКВА 
-7...-9°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ВИТАЛИЙ НАЙШУЛЬ: МЫ РАЗУЧИЛИСЬ ПОБЕЖДАТЬ,

Владимирова Елена
Опубликовано 01:01 14 Января 2006г.
Вот уже 15 лет правительство переводит экономику на рыночные рельсы. Поскольку ошеломительных успехов на этом поприще не видать, возникает вопрос: может, мы выбрали не те рельсы? По какому же пути идти России? На эту тему мы беседуем с директором Института национальной модели экономики Виталием НАЙШУЛЕМ.

- Виталий Аркадьевич, миром правят транснациональные корпорации, а у вас даже в названии института слова "национальная экономика"...
- Я вовсе не хочу сказать, что Россия - единственная страна с неповторимыми особенностями. У экономики каждого государства есть национальное лицо. Общее у всех только то, что граждане должны работать, проявлять предприимчивость, получать деньги. А дальше идут различия. Нигде в мире нет экономики, в основе которой одна-единственная мотивация - зарплата.
- Тем не менее всех интересует прежде всего материальная сторона дела.
- Не скажите. Сравним работников в США и Германии. Американец настроен на обслуживание спроса. Там любая прихоть рождает предложение. Захочет публика "читально-музыкальное" издание - завтра же к каждой газете прилепят компакт-диски. На этом деле люди наживут состояния, появится новая отрасль национальной экономики...
Немец - мастер. Сантехник, плотник или каменщик - он в своем ремесле имеет профессиональный диплом. Большая часть работ в Германии лицензирована. Но главное - не бумажка. Если, например, каменщика научили, что стены дома надо класть в три кирпича, он никогда не согласится класть ни в два, ни в четыре. Немецкая экономика не так эффективна, как американская, но делается все более основательно. Поэтому немцы имеют меньше обуви, машин, квадратных метров жилья, зато качество товаров и услуг у них выше.
- А что значит - работать "по-русски"?
У нас нет ни немецкой педантичности, ни американской предприимчивости. Но есть свои достоинства. Когда советская "оборонка" разрабатывала ракеты, люди ночевали в цехах на своих раскладушках. Не зарплата была важна, а интерес, энтузиазм, научный поиск. Когда после войны в СССР привезли ФАУ-2, то сначала была задача ее разобрать и сделать копию, чтобы летала. Но наши умельцы в итоге сотворили то, чего нигде не было - межконтинентальную баллистическую ракету.
- Вам не кажется, что энтузиасты вымерли?
- Культура - вещь долговременная, не растворяется и не исчезает так быстро. Мы в нашем институте используем понятие "образцы". Помните, Лермонтов написал: "Полковник наш рожден был хватом, слуга - царю, отец - солдатам". Сколько лет прошло, а этот типаж используется и в положительном, и в ироничном смысле.
Случается, вроде бы даже забытые образцы воскресают, приобретая новое звучание. Раньше я воспринимал "Бесприданницу" как рассказ о нравственных перипетиях. Все персонажи были абсолютно абстрактными. Но вот в нашу страну вернулся рынок - и оказалось, что Островский описал и наш сегодняшний мир. Куда ни ткни - везде его типажи.
- И что нам мешает осознать свое предназначение, свою культуру?
- У меня ощущение, что мы разучились побеждать. А стране с тысячелетней культурой не следует беспрерывно посыпать себе голову пеплом. У нас есть свои образцы, пригодные для строительства современного эффективного государства. И национальную идею тоже изобретать не надо - она давно есть.
- Интересно, какая?
- Наша идея с ХV века - "стояние за Правду". Кстати, под идею "стоящего за Правду" Третьего Рима Иваном Грозным было создано русское царство. Именно этот энергетический посыл сделал нашу страну великой державой и центром православного мира. Ведь в России идеи значат гораздо больше, чем материальное наполнение.
- Вы говорили об уникальном чилийском опыте организации экономики. Что там такого особенного?
- Чили - удивительный образец консервативной модернизации. Многие страны идут вслед за передовыми, усваивая их идеи. У нас так делал Петр I - строил флот, как в Европе, а попутно брил "консервативные" бороды, укорачивал кафтаны. Но страна Чили, где слово "аборт" не упоминается в печати, сумела построить одну из самых либеральных экономик в мире не вопреки, а благодаря своей консервативности. Это было сочетание двух факторов - верность традициям и понимание того, что настоящий капитализм не имеет отношения к бородам и кафтанам. Среди развивающихся стран в Чили - самая крепкая экономика и совершенно нет коррупции.
- Про нашу страну такого не скажешь.
- Россия такая, какая есть, - "в драке не выручим, в войне победим". У нас, как и везде, есть свои достижения и свой национальный позор. Когда наш человек выезжает за границу и представляется: я - русский писатель, математик, шахматист, то это звучит гордо. Гораздо престижнее, чем просто писатель, математик, гроссмейстер. Есть такая шутка: элитный американский университет - это где русские математики учат китайских студентов.
- Где мы проигрываем больше всего?
-Это вся сфера общественно-политической мысли и деятельности. В том числе - русский чиновник, русский экономист.
- Как вы считаете, Россия навсегда отстала от передовых стран? Или остался шанс на прорыв?
- Для прорыва требуется другая логика. Бессмысленно копировать технологии - они слишком быстро меняются. Ставку надо делать не на передовые технологии, которые сами по себе вторичны, а на формирование благоприятной предпринимательской среды. Такую среду, как известно, создают государственные и общественные институты. Например, суд. Если нет беспристрастной Фемиды, то всех и вся рассуживает административная система. А для совершенствования государственных и общественных институтов нужны и обществоведческие школы мирового класса. Чтобы можно было когда-нибудь прочесть: "Без работ российского экономиста Иванова невозможно себе представить развитие мировой экономической мысли ХХI века" или что "труды Петрова оказали колоссальное воздействие на западные представления о праве и правовой системе". Вы скажете, что это фантастика? Но именно такое значение имеет Л.Н.Толстой в мировой литературе и А.Н. Колмогоров в мировой математике!
Еще нам нужен русский общественно-политический язык. Его формирование - важнейшая национальная задача, сродни той, которую решали ученые и писатели от Ломоносова до Пушкина, создавшие великий и могучий русский литературный язык. Язык должен быть богат, чтобы различать смыслы, и общедоступен, чтобы на нем было легко договариваться. Тогда без потери смысла можно будет переводить классику зарубежной общественно-политической мысли и создавать свою собственную. Наконец, язык должен быть красив. В математике красота - главный критерий хорошей работы: красивая гипотеза, красивое доказательство. Такие же требования должны быть предъявлены к общественно-политическому языку.
- А на каком же языке мы сейчас говорим?
- В политике у нас язык Эллочки Людоедки. Он беден, неясен, термины ничего не значат для культурных людей. Это легко проверить за праздничным столом, когда люди поднимают рюмки - за здоровье, за любовь, за нас, за вас. Если "тостующий" вдруг предложит выпить "за гражданское общество", то ему больше не нальют. Или попробуйте на вокзале крикнуть: "Не троньте чемодан - это моя частная собственность". Могут, не разобравшись, и "скорую" психиатрическую вызвать. А ведь "гражданское общество" и "частная собственность" - ключевые понятия политической системы...
- Скажите прямо: может ли экономическое чудо, подобное китайскому или чилийскому, случиться в России? Какой должна быть экономика по-русски?
- Чудеса везде возможны. Но важно понять, что они происходят только в одном случае - когда культурные стимулы действуют в том же направлении, что и экономические. Экономика по-русски должна быть современной, либеральной, рыночной, но при этом обязательно опирающейся на национальную культуру.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников