Убежать с каторги проще, чем от себя самого

Фото: globallookpress.com
Татьяна Ковалева, Александр Панов, Татьяна Ковалева, Петр Образцов
Опубликовано 19:01 14 Января 2018г.

Литературный обзор


С наступившим! Праздники позади, пора втягиваться в будни. В чем, не-сомненно, помогут очень живые путевые заметки бежавшего с каторги Льва Троцкого — первый и единственный беллетристический опыт пламенного революционера. Как и роман об отверженном Саше Шишине, мечтающем об отце-моряке — том самом идеальном папе, которого конструирует психолог из далекой, но чем-то очень похожей на Россию Японии.

Лев Троцкий «Туда и обратно»

После недавнего сериала с Константином Хабенским с приклеенной бородкой Лев Давидович стал для нас чем-то вроде загостившегося дальнего родственника: столько тайн и мифов вокруг его имени было наворочено, а он вот какой... обыкновенный. Правда, из фальшивой телебиографии выпал эпизод о ранних упражнениях Троцкого в прозе, когда тот в 1907-м бежал из ссылки. По дороге «туда» (а это, между прочим, был тот самый Березов, куда сослали Меньшикова) революционер писал письма жене, а сбегая на оленьей упряжке обратно, вел дневник. Из его незамысловатых записей и родилась эта книга с обилием деталей быта северных народов. Одно описание ночевки в убогой остяцкой юрте — почти шедевр. Нет, не зря Троцкий с детства мечтал о писательском поприще. Вот читаешь страницы, посвященные его общению с управляющим тройкой оленей ямщиком Никифором, — и сразу отчего-то вспоминается гоголевский Селифан. Как ни удивительно, язык Троцкого прост, емок и точен. Ораторские изыски с революционным рычанием и слава трибуна — впереди. И там уже не до литературы.

Александра Николаенко «Убить Бобрыкина»

В романе, удостоенном «Русского Букера», житью главного героя Саши Шишина не позавидуешь: рос без отца, с рано постаревшей, ударившейся в религию матерью. Все лучшее осталось в прошлом, теперь — лишь долгие туманные сны, походы на рынок за селедкой и земляничным мылом да навязчивая мысль купить веревку, чтобы придушить соседа Бобрыкина — одноклассника, женившегося на живущей этажом ниже Тане, в которую Шишин влюблен с детства. Воспоминания о той поре, когда пекли в песочнице куличи и заваривали чай в луже, — единственное, что греет. На свои письма Тане он сам пишет себе ответы и даже увозит ее в Австралию на сбережения из кошки-копилки. Но это в мечтах. На деле же Шишин никуда не уехал, потому что вместо ненавистного расхаживающего в добротном верблюжьем пальто Бобрыкина убил возлюбленную. Впрочем, не исключено, что и это случилось во сне. Стилистика автора (по профессии не литератора, а художника) близка опытам Саши Соколова и Венедикта Ерофеева, но еще больше перекликается с сологубовским «Мелким бесом» (вышедшим, кстати, весной 1907 года в издательстве «Шиповник» одновременно с Троцким). Размашистый, переходящий в вольный ямб слог тяжеловат, но для дебюта совсем неплохо.

Тосимаса Оота «Самый лучший папа»

У нас с японцами немало общего, не говоря о заимствованиях. Та же русская матрешка, точнее, идея вложенных друг в друга фигурок, завезена из Страны восходящего солнца. Близки и проблемы воспитания детей чрезвычайно занятым папой. Японцы всегда много работали, а теперь и у нас это стало модным. Подсчитано, что такой бизнес-папа проводит с ребенком всего несколько минут в будни и немногим больше в выходные. Но и этого может быть достаточно, уверяет автор, чтобы «оставаться в сердце ребенка, когда трудишься с утра до вечера. Мозг устроен таким образом, что при воспоминании о счастливых мгновениях мы еще раз переживаем ощущение счастья. И если ребенок будет вспоминать, как весело ему было рядом с папой, то время общения с ним в его восприятии будет увеличиваться. Три или шесть минут могут превратиться в 60». По мнению автора, один из важнейших способов обрести любовь — говорить добрые слова. Есть советы загруженным папам и про то, как слушать жену и завершать ссоры примирением. В общем, весьма полезная книга для тех, кто живет в цейтноте.



Как вы считаете, нужно ли повыгонять Кокорина с Мамаевым их из клубов?