Ливийского «Минска» не будет: Хафтар покинул Москву, не подписав соглашения

Халиф Хафтар (слева) и глава российского МИДа Сергей Лавров. Фото: globallookpress.com

За что воюют бывший соратник Каддафи и ливийское Правительство национального согласия, и почему помирить их – важно для России 


Ливийский фельдмаршал Халиф Хафтар и спикер ливийской Палаты представителей Акила Салех Иса не стали подписывать соглашение о прекращении военных действий против Правительства национального согласия (ПНС) и покинули российскую столицу.

Чтобы подсластить пилюлю, ливийцы попросили два дня якобы на то, чтобы подумать. Однако сомнений в том, что соглашение не будет подписано, уже ни у кого нет. В этих условиях российскому МИДу приходится делать вид, что в Москве был достигнут некий прогресс, а экспертам – рассуждать о сложности примирения враждующих сторон.

Неблагодарную эстафету примирения непримиримых врагов уже подхватил Берлин, куда канцлер ФРГ Ангела Меркель пригласила и ливийских лидеров, и их покровителей – президентов России и Турции.

Чужой против Хищника: персонажи из ливийского чистилища

Нынешнее противостояние фельдмаршала Халифа Хафтара и его врагов из ПНС берет начало в 2011 году, когда США, Великобритания, Франция и Германия с помощью отморозков всех мастей свергали и травили Муаммара Каддафи. Ударной силой антиправительственного движения стали исламисты, впоследствии массово вступившие в ливийские филиалы «Аль-Каиды» и «Исламского государства» (обе структуры признаны террористическими и запрещены в РФ), и боевики племенных ополчений.

Вторжение прошло успешно; диктатор, правивший страной 40 лет, был свергнут и убит. В октябре 2011-го в стране был сформирован Переходный национальный совет, объединивший всех сколь-нибудь значимых противников Каддафи.

В августе 2012-го в стране прошли выборы, и власть была передана Всеобщему национальному конгрессу, который два года спустя трансформировался в Палату представителей.

Депутатам приходилось заседать в Триполи, где за власть боролись несколько крупных бандформирований, созданных на базе племенных ополчений, а также орудовали исламисты. Недовольные таким положением дел парламентарии покинули столицу и перебрались в город Тобрук на северо-востоке страны. Там они получили вооруженную поддержку от военачальника Халифа Хафтара, который в 2014-м призвал ливийцев выступить против исламистов, которые, по его словам, «похитили и присвоили хрупкие институты молодой демократии».

Таким образом военачальник выступил в качестве лидера национально-освободительного движения светского толка, чем-то похожего на китайского Сунь Ятсена, вьетнамского Хо Ши Мина и египетского Гамаля Насера.

При этом однозначной фигурой фельдмаршала назвать никак нельзя.

Путь Хафтара

В 1969-м тогда еще молодой офицер Хафтар принял участие в государственном перевороте полковника Каддафи. В 80-х годах по приказу того же Каддафи, который был уже главой государства, Хафтар руководил ливийскими войсками во время неудачной интервенции в Чад – одной из первых «войн тойот», показавших слабость плохо подготовленной, хотя и вооруженной танками армии в столкновении с мобильными отрядами инсургентов на пикапах.

Каддафи назначил Хафтара ответственным за провал операции и посадил под арест. После освобождения будущий фельдмаршал уехал в США и около 20 лет боролся против бывшего командира, возможно – в тесном сотрудничестве с ЦРУ. Однако после гибели старого врага Хафтар фактически встал на его место: маршал возглавил армию светской части оппозиции и бывших лоялистов.

Союз оформился в Ливийскую национальную армию (ЛНА) – структуру явно военизированную, но при этом не лишенную ни политической подоплеки, ни симпатий со стороны населения.

Тем временем Запад продолжал обустраивать нестройные ряды своих прокси. Задач была проста – навести хотя бы минимальный порядок, чтобы можно было начать добычу нефти и остановить поток беженцев.

17 декабря 2015 года в марокканском городе Схират при посредничестве ООН и деятельном участии ЕС участники этой пестрой коалиции подписали соглашение о формировании временного Правительства национального единства (ПНС). Возглавить его поручили компромиссной фигуре – Фаизу Сараджу.

В результате сформировался тот политический ландшафт, на котором стороны играют и сейчас. С одной стороны – международно признанное, но плотно укомплектованное исламистами ПНС, с другой – светский и пользующийся поддержкой значительной части населения, полудиктаторский режим Хафтара. Единственной существенной подвижкой последних месяцев стало активное вмешательство Турции, традиционно берущей под крыло исламистские группы и пытающейся превратить их в проводников своего влияния. В качестве «крыши» Анкара сейчас выглядит намного более агрессивной и вовлеченной силой, чем Париж, Лондон и Берлин, бывшие основными инициаторами охоты на Каддафи.

В свою очередь Хафтар сейчас считается протеже Москвы: с 2016 года фельдмаршал, его посланник Абдель-Басит аль-Бадри и глава парламента Акила Салех часто посещают Россию. Хафтару довелось побывать на борту авианесущего крейсера «Адмирал Кузнецов» и обсуждать борьбу с международным терроризмом с министром обороны РФ Сергеем Шойгу.

Считается, что в благодарность за политическую поддержку и поставки оружия фельдмаршал может предоставить России военную базу на берегу Средиземного моря. И эта возможность вызывает серьезную озабоченность у европейских политиков и западных экспертов.

Дипломатический марафон, бессмысленный и беспощадный

С апреля прошлого года ЛНА ведет наступление на Триполи. Долгое время попытки пробиться к бывшей столице успеха не приносили, однако под конец оборона ПНС дала слабину. Вскоре после этого Турция активизировала оказание военной помощи своим подопечным. Дело дошло до отправки инструкторов. Параллельно Анкара предприняла попытки остановить противника политическими методами.

8 января, во время переговоров президентов Владимира Путина и Реджепа Эрдогана, турецкий лидер предложил провести переговоры о прекращении огня в Ливии. Сделано это, по всей видимости, было настолько настойчиво, что глава Кремля решил не отказывать.

Представители ПНС немедленно поддержали инициативу, а вот Хафтар несколько дней колебался. Идти на переговоры в момент, когда военные усилия стали приносить плоды, ливийскому военачальнику явно не хотелось. Но турки сумели прогнуть оппонентов под свое намерение.

Подписание документа, если бы таковое состоялось, могло стать аналогом Минских соглашений, то есть неким договором между непримиримыми противниками, заключенным на фоне крупных военных неудач одной из сторон, но под давлением внешних сил, действующих на стороне проигрывающей партии. Однако, в отличие от лидеров Донбасса, Хафтар отказываться от возможной военной победы ради абстрактного мира не захотел.

Что касается представителей ПНС, то они соглашение подписали; но, в отличие от любви, для которой, как известно, нужны двое, продолжение войны возможно и усилиями одной стороны.

О градусе ненависти между ливийскими делегациями говорит тот факт, что посредники так и не смогли усадить их за один стол. Противники не просто сидели в разных комнатах, а даже расположились на разных этажах Дома приемов российского МИДа. Команда же переговорщиков из числа российских и турецких дипломатов в течение всего дня бегала между этажами, передавая одно предложение за другим. Немудрено, что, по меткому выражению одного из журналистов, к концу переговоров Сергей Лавров выглядел так, словно пробежал кросс.

Впрочем, ничем, кроме сжигания тысяч килокалорий, эти переговоры, возможно, закончиться и не могли. В ситуации, когда одна сторона отчаянно желает победить на последней в жизни войне, а второй впору капитулировать, но есть твердая уверенность, что «султан не выдаст, шайтан не съест» – договариваться просто не о чем. 



Стоит ли российским регионам вводить режим самоизоляции вслед за Москвой и Подмосковьем?