ПРИНЦ НА БЕЛОМ "МОСКВИЧЕ"

Корец Марина
Статья «ПРИНЦ НА БЕЛОМ "МОСКВИЧЕ"»
из номера 027 за 14 Февраля 2002г.
Опубликовано 01:01 14 Февраля 2002г.
От Херсона до села - час на дребезжащем автобусе, истерзанном здешними дорогами (впрочем, где они лучше). За окном все ели да сосны, и вдруг, как неожиданный подарок судьбы, - широкая лента Днепра. На его берегу и живет теперь Анна Григорьевна Куник со своим решительным старшиной. Над аккуратным домиком раскинула широкие лапы гигантская сосна, посаженная первой женой Ивана Иваныча, погибшей в автокатастрофе. В доме живет его младшая дочь с семьей, а "старики" обосновались во флигеле.

Кардашинка - типичная деревня, где секреты за забором не держатся. Пока я дошла до дома под сосной, знала о "молодой паре" массу подробностей - и что познакомились они по объявлению в газете, и что Иваныч - мужик с характером, Аня же - кроткая душа, тихая и приветливая. А когда постучала в двери, главный мой вопрос к хозяину: почему он привел в дом незнакомку? - отпал сам собой: на меня смотрела такая милая и уютная женщина, с таким певучим ласковым говором, будто сошла с лубочной картинки... Ну как от такой отказаться?
...Жизнь не баловала Аню с самого детства. Ей было тринадцать, когда мать отправила ее из деревни в город, нянчить детишек старшей сестры. Когда те подросли, девушка устроилась на завод, получила квартирку, которую и продали племянники, пока тетя Аня лежала в больнице. В свой полувековой юбилей она вступила без крыши над головой и со второй группой инвалидности. В собесе, куда пришла оформлять документы, ей посоветовали:
- Чем нервы трепать по судам, оформляйся лучше в Дом престарелых. Ни забот, ни хлопот, будешь в сытости, тепле и, если не станешь нервничать,- покое.
Так и решила - много ли ей надо от жизни? А там ее сердобольность и хлопотливость как раз на пользу пойдут - сколько сирых стариков в уходе нуждаются! Несколько лет Анна обихаживала казенный дом - украшала салфетками и домоткаными ковриками, скатерками и кружевами, пока однажды не увидела, как персонал снимает со стен самые ценные работы.
- Эх, Аннушка, мы теперь не Дом престарелых, а интернат для психов, все сорвут и поломают, - сказала ей по секрету старенькая медсестра.
Кошмар начался через несколько дней: изменился режим и порядок, не говоря уже о соседях. Коридоры наполнились криком и беспричинным хохотом, во двор выходить строго запрещалось. Горстка стариков, попав в заложники новой структуры, тихо сидела по комнатам, боясь высунуть нос за двери. Единственным развлечением Ани оставалось радио, Библия и старые нитки, которые приносили медсестры.
Однажды к ней в комнату постучали. На пороге стояла незнакомая симпатичная женщина.
- Меня зовут Лида, - представилась она. - Здесь открыли санаторную палату, меня прислали лечить бессонницу. А тут можно с ума сойти! Это ты кружевница- рукодельница? Как же ты здесь живешь?
Они проболтали до глубокой ночи, и Лида пообещала Анне, что сделает все возможное, чтобы ее отсюда вытащить. А утром, устроив бунт, Лида вернулась домой, в Херсон.
Лидия Лукинична Манейло оказалась не просто доброй, порядочной и энергичной женщиной, но и человеком слова. Она дала в областную газету брачное объявление и стала ждать для подруги принца. Претендентов набралось около пятнадцати, но, едва Лидия подбиралась к главному - что невеста живет в интернате для психов, - женихи в страхе хватались за голову. Последним позвонил Иван Иваныч. Они встретились в городе у фонтана, и свахе сразу понравился бравый, подтянутый мужик в военной рубашке с зычным густым голосом. Он выслушал ее внимательно, не споткнувшись на главном "порожке", только деловито уточнил: так она точно нормальная? И, получив утвердительный ответ, распорядился - едем знакомиться!
Непреодолимую стену крепости, через которую ни войти, ни выйти, он пробил удивительно просто: купил чемоданчик мороженого и раздарил персоналу. А через полчаса во дворик вышла низенькая женщина в белом платочке, уютная и тихая, как Курочка Ряба с картинки из внучкиной книжки, и подняла на него застенчивые глаза.
- Поедешь со мной в деревню? - спросил старшина слегка пересохшим голосом.
- Поеду, - просияла Аня, - только отсюда никого не выпускают.
- Тебя выпустят! - заверил Иван Иваныч.
И в интернате, и в собесе его не захотели даже слушать. Он кинулся в милицию, но молодые коллеги извинились - это, друг, не по нашей части. Тогда опять с помощью мороженого он расположил к себе вахтершу исполкома и выяснил, кто в городе самый отзывчивый депутат. В тот же день Иван Иваныч сидел в кабинете молодого человека и рассказывал ему историю своей любви с первого взгляда. Когда тот, посмеиваясь, сделал несколько звонков и протянул ему письмо, где просил оказывать отставному старшине внимание и поддержку, пенсионер решился еще на одну дерзость:
- Мне бы машину белую, чтобы забрать красиво.
- А моя черная не подойдет? - удивился депутат.
- Белая нужна. Черного в ее жизни без того было много.
- Есть один старый "Москвич", но выглядит прилично.
- Самое то! - обрадовался Иван Иваныч.
На следующее утро после знакомства с женихом Анну Григорьевну вызвал главврач.
- Выгляни в окно, - попросил он, - видишь белое авто? Это жених за тобой приехал.
Когда она покидала свою темницу, медсестры и нянечки шмыгали носами.
А флигелек, где теперь живет в замужестве рукодельница, похож внутри на расписную шкатулку. На стенах - домотканые Анины ковры: озера с уточками, замки с принцессами, клумбы с розами. Вся родня Иваныча ходит в ее самовязке.
- Это ж надо, какую бабу урвал, - завидуют ему мужики. И рассказывают, как все было:
- Пришел Иваныч в домино играть, вынимает из нагрудного кармашка газетную вырезку и читает объявление. Чую, говорит, мужики, что это моя судьба. Завтра же еду в город! Когда вернулся с невестой, вся деревня сбежалась смотреть...
Живут молодожены очень скромно. Свой огород да речная рыба - единственное подспорье к пенсиям, работы в деревне нет и для молодых. Топливо для маленькой печки собирают в лесу, вместо хлеба Анна печет блины и коржики.
- Но мы счастливы! - упреждая сочувствие, восклицает Иван Иваныч. - У Ани вон ни одной хворобы за полгода не было.
- А можно бестактный вопрос? - не могу удержаться я. - Про Анну мне все понятно - она томилась в неволе. А вам зачем по объявлению жениться? Неужели нет в деревне незамужних?
- А что в деревне - никакой романтики, знаешь всех как облупленных. И про меня все все знают. Я ведь по молодости выпить любил, на баб поглядывал. К тому же бабки народ вредный - к себе зазывают, ко мне не идут. А я человек солидный, в приймаках жить не привык.
Аня согласно кивает головой, аккуратно причесанной на пробор, то ли от волнения, то ли от горячего чая на ее щеках проступил румянец. Назад, к автобусу, мы идем с ней вдвоем, обходя старательно лужи. На остановке ни души, только куры копошатся в навозе. И вдруг она говорит мне с горечью:
- А в замужестве трудно.
Я вижу, как по ее щеке катится тихая одинокая слеза.
Вот так номер, вот так неожиданность!
- Он что, обижает вас? - всполошилась я, - Так может, вас отсюда увезти?
- Нет-нет, - виновато бормочет Анна. - Я о другом. Бывает, ворчит или делает замечание. Он очень властный мужчина, настырный. И ... еще молодой. А я ведь жила девицей...
Вот она, знаменитая женская логика, думаю я. Когда из психушки спасал, настырность и властность радовали. А дома у печки хочется тихоню. Хотя Анна заметила верно - в замужестве и правда непросто. Может, поэтому все сказки благополучно заканчиваются свадьбой? И никто не имеет понятия, как жилось Золушке, Дюймовочке или Василисе Прекрасной со своими избранниками? В двадцать лет, в любовном угаре, легко притереться характерами, принять привычки другого. А "старой деве" стать женой - задача непростая даже для кроткой Анны. Но какая ж она молодец, если ее принц-старшина этого даже не почувствовал...
Она машет мне вышитым платочком, снова ясная, как весеннее утро, а седенький дед, сидящий рядом, философски изрекает:
- Это Анна, жена Ивана, наша рукодельница. Молодая ишшо. В шестьдесят еще жить можно...




Как предотвратить в будущем массовые расстрелы в учебных заведениях?