06 декабря 2016г.
МОСКВА 
-9...-11°C
ПРОБКИ
6
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 63.92   € 67.77
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ТАКСИ ДЛЯ "КОНТРАБАСА"

Гаврилов Владимир
Статья «ТАКСИ ДЛЯ "КОНТРАБАСА"»
из номера 065 за 14 Апреля 2005г.
Опубликовано 01:01 14 Апреля 2005г.
Солдат-контрактников в Чечне называют почему-то "контрабасами". Только в 42-й мотострелковой дивизии их 14 тысяч. Возраст в основном от 19 до 30. Сравнивая с тем, что видел здесь всего год назад, убедился: надежды военного руководства кое в чем оправдались. Теперь в гарнизонах не встретишь ни замордованных "молодых", ни расхристанных, наглых "дедов".

Главную болезнь армии - дедовщину - здесь искоренили. А командирам не приходится убеждать подчиненных, что самое важное - боевая подготовка. Полигоны действуют и днем и ночью, учения за учениями. Но всего за два месяца полки потеряли 85 "профи". Если и дальше убыль пойдет такими темпами, к декабрю дивизия недосчитается уже батальона. Это не боевые потери. Вроде бы тщательно отобранные контрактники не возвращаются из отпусков, пишут рапорта о досрочном увольнении, а то и ведут себя так, что командиры сами отправляют их восвояси. Словом, складывается впечатление, что, избавившись от одних бед, военное командование приобрело другие...
В Моздоке, которого не миновать почти никому из военнослужащих, направляющихся в Чечню или ее покидающих, характерным наблюдением поделился со мной пожилой кумык, занимающийся частным извозом. Оказывается, самые выгодные его клиенты - контрактники, получившие долгожданный отпуск. "Праздновать начинают прямо в машине, пока в аэропорт едем, - с усмешкой поведал он. - А потом говорят: мол, самолетом не хотим - давай прямо в Москву. Так уже пять ходок сделал". За поездку на такси до столицы выкладывают 25 тысяч рублей. Но это еще цветочки. Двое соскучившихся по родным местам "контрабасов" махнули на такси аж в Улан-Удэ. Старик сделал вывод: "Крыша у ребят поехала!"
"Профи" в Чечне, на мой взгляд, можно условно разделить на три категории. Первая - это так называемые "романтики". С одним из них, снайпером-разведчиком Константином С. (почти все, с кем я общался, просили не называть фамилий - кто по соображениям безопасности, кто, "чтобы начальство не разозлить") мы встретились на тактико-специальной подготовке. Зрелище было впечатляющим: разведчики лихо штурмовали объект, где притаились "террористы", и невысокий мускулистый Константин, рыбкой нырнув в оконный проем, буквально через секунду уже методично поливал очередями воображаемого противника. Во время короткого перерыва кое-что рассказал о себе: "Срочную служил в десантных войсках, побывал в Косово и Боснии. Даже медалью ООН меня наградили. На гражданке покрутился немного и заскучал. Ни работы нормальной, ни денег. При первой возможности махнул в Чечню. Здесь интересно. Мы же в реальном деле участвуем, за боевиками охотимся. Недавно схрон с оружием в горах нашли".
Константин, как и большинство его сослуживцев по роте спецназа, уверен, что именно такая, наполненная тяготами и опасностями жизнь достойна настоящего мужчины. Словом - идеальный "профи". Загвоздка лишь в том, что свое нынешнее положение считает первой ступенькой в карьере военного. "Хочу в школу снайперов поступить, - поделился своими планами. - А потом в высшее училище. У нас многие туда собираются". Конечно, прекрасно, что армия получит через несколько лет офицеров или прапорщиков с боевым опытом. Вопрос: кто заменит этих ребят в солдатском строю? Ведь "романтиков" среди контрактников - меньшинство, да и те, как правило, в элитных подразделениях.
Зато вот кого много - это "уговоренных" - солдат, хорошо проявивших себя на срочной службе, и которых командиры убедили перейти на контракт. На окружном стрельбище мы видели, как 19-20-летние танкисты - худенькие, с прокопчеными лицами - тренировались в стрельбе по мишеням, еле различимым на фоне громадных камней, разбросанных у подножия гор. Стараясь перекричать гул орудийных выстрелов и пулеметную трескотню, я спросил у командующего 58-й армией генерал-лейтенанта Виктора Соболева: "Ну какие из этих парнишек профессионалы?" Он ответил достаточно откровенно: "Чем брать с улицы неизвестно кого, лучше убедить хороших солдат из срочников остаться на контракт. По мне - так разумнее иметь дело с этими молодыми ребятами, чем с дяденьками, набранными военкоматами, каждый десятый из которых убежит уже после первого месяца". Действительно, недавние срочники не нуждаются в серьезной доподготовке, и даже перевод из казармы в четырехместную комнату общежития для них настоящий подарок.
Среди "уговоренных" оказался и рядовой Валерий С. - водитель спецмашины, с которым мы познакомились в инженерной разведке. Вслед за саперами пришлось часа четыре медленно брести по разбитому шоссе. Обвешанные оружием солдаты с помощью собак и миноискателей разыскивали на обочинах фугасы, а я, чтобы не мешаться, забирался в грузовик. Валерий рассказывал о себе: "Контракт заключил после полутора лет срочной. Комроты уговорил: подзаработаешь, вдруг и понравится. Два года уже, и каждый день по два-три рейса. Нас даже с довольствия в столовой сняли - сухим пайком выдают. В отпуск так ни разу и не пустили. Говорят: некем заменить. Устал очень, тем более что становиться военным на всю жизнь не собирался. Уже не хочется ни денег, ни льгот. Дождусь окончания контракта и сразу к себе - в Сибирь".
Таких, как Валерий, среди "уговоренных" процентов 60-70. Об этом мне сказали офицеры. Они всерьез обеспокоены, что через год-два начнется массовый исход ребят, за счет которых и удалось в основном выполнить план по контракту.
В такой ситуации заполнять бреши в шеренгах "профи" придется исключительно добровольцами, набранными через военкоматы. А среди них больше всего представителей третьей категории - "добытчиков". Командир 42-й дивизии Сергей Суровикин заметил: "Те, кто приходят к нам с одной целью - подзаработать, сильно заблуждаются. В армии можно только служить Отечеству".
Слова абсолютно справедливые, но тем не менее, по разным оценкам, от 40 до 70 процентов контрактников едут в Чечню именно за деньгами. Получает солдат-"профи" в зависимости от должности и выслуги 14 - 18 тысяч рублей в месяц. По меркам российской глубинки сумма огромная. Особенно если учесть, что на руки выдают лишь по 2 тысячи, остальное идет на накопительный счет. За год выходит тысяч 150-200. Если человек хочет заработать, но при этом честно тянет солдатскую лямку, командиры особо беспокоиться не станут. Но многие "добытчики" озабочены лишь одним: "срубить по-легкому" и рвануть обратно - в привычную и безопасную жизнь. Ведь как ни фильтруют кандидатов в военкоматах, все равно среди них остается немало тех, кто просто не сумел найти себя на гражданке: кто - из-за недостатка трудолюбия, кто - из-за необразованности или вздорного характера. Именно такие "чаще всего нарушают дисциплину", и на их долю приходится сейчас 90 процентов пьянок, самоволок, пререканий с командирами.
Хмурым вечером в Шали мы долго беседовали с заместителем командира полка по воспитательной работе Александром Борисенко. У него свой взгляд на проблему. "У офицеров сейчас практически нет рычагов воздействия на контрактников, - устало морща глаза, говорил подполковник. - Когда 22-летний лейтенант объявляет 30-летнему солдату выговор за пререкания или употребление спиртного, тот лишь ухмыляется. А это все, на что имеет право командир в рамках устава. Законодательную базу по контрактной службе надо срочно дорабатывать: вводить денежные штрафы за серьезные проступки и упущения по службе, материальную ответственность за преждевременное расторжение контракта. И в первую очередь вернуть в войска гауптвахту. Представляете, сейчас я вынужден писать родным солдат-пьяниц и разгильдяев письма: приструните, мол, вашего великовозрастного сына или брата. А чем еще их пронять?"
Однако есть в жизни наших "профи" нюансы, которые ни возвращением "губы", ни введением штрафов не снимешь. Пулеметчик Денис Гирфинов пошел в армию, отработав полтора года лесорубом в Иркутской области. Его трудностями не испугаешь - уже решил заключить контракт повторно. Но вырвалось у солдата: "Вечерами деть себя некуда. В комнате в общаге даже телевизора нет. Придешь поздно вечером, сядешь на койку, и пошли всякие мысли в голову лезть". Парадокс в том, что взрослые мужики-контрактники оказались на положении тех же солдат-срочников. Разница лишь в окладе, да спать контрактник идет не в казарму, а в общежитие, построенное специально для "профи". Надо сказать, впечатление оставляет неплохое - но это не семейные гнезда, как у офицеров и прапорщиков. Те же казарменные порядки: это можно иметь, а этого нельзя. Даже минимум личного времени заполнить нечем. Дежурного фильма по выходным да посещения чайной контрактникам, оторванным от семей, нормальной жизни, - явно маловато. Знакомый офицер посетовал по этому поводу: "Стрессов у солдат выше головы. Снимают их нередко "традиционным" способом - водкой. А где выпивка, там и беда". В Чечне ведь военные по-прежнему практически не расстаются с оружием, а за воротами части их порой ожидают вовсе не друзья. Двух солдат-строителей в Шали, которые, напившись, пошли за "добавкой" в соседнее село, нашли через неделю с пулями в затылках.
По полной "контрабасы" отрываются, дождавшись отпуска. Загулы в Моздоке и Владикавказе длятся по нескольку дней. У некоторых, как выразился тот самый водитель-кумык, "крыша едет" - заработанные опасным трудом деньги тратятся на дикие выходки, вроде поездки за тридевять земель на такси. А там "отдых" затягивается, и солдат не возвращается в часть.
Для справки: содержание каждого контрактника в Чечне обходится примерно в 250-300 тысяч рублей ежегодно. Обидно, когда большие средства, отпущенные на создание профессиональной армии, уходят в песок.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников