— Неправда, работы на селе — море, с утра до вечера не переделаешь. И заработать можно, если есть характер и желание. Но многие предпочитают вообще ничего делать, ругать власть и ждать, что какой-то дядя придет и сделает жизнь красивой, — уверяет предприниматель из башкирского села Ангасяк Иосиф Егоров.

Фактически на пустом месте, без протекции и стартового капитала Егоров создал в селе производство с годовым оборотом в 25 млн. рублей. Главная его проблема в разгар мирового экономического кризиса, который коснулся и сельской пилорамы, — рабочие руки. И не суперквалифицированные, а самые обыкновенные, крепкие, способные держать молоток в руках. В родной деревне при населении в 3 тысячи человек такие найти оказалось крайне трудно. Поэтому ежедневно собственным автобусом Егоров возит в село рабочих из ближайшего города.

Кадры решают всё

— В деревне трудно умереть от голода, ведь можно на работу не ходить и жить без денег вообще, что называется, на подножном корму: в огороде овощи, в реке рыба, в лесу грибы, ягоды. Квартплаты нет, за тепло и воду платежки не приходят. Несколько лет я пытался воспитывать деревенских мужиков, пока мне в голову не пришла простая идея пригласить на работу городских, опубликовав объявление в местной газете. Городские жены выпинывают своих мужчин на работу. В городе без денег никуда, — вспоминает бизнесмен.

Собрать крепкий коллектив из местных мешала психология социализма. За работу крестьяне держались до первой получки, далее шли «обмытие» и запой. Работники воровали солярку, доски, запчасти, могли ночью увести трактор с базы и калымить на нем вспашкой огородов или на сенокосе. О том, что чужой частной собственностью так распоряжаться нельзя, как и пить на рабочем месте, для многих было оскорбительной новостью. Иосиф увольнял рабочих и принимал назад по просьбе их жен, возил за собственные деньги на кодировку к наркологам, наказывал рублем, орал, пугал, но результаты были минимальны.

— Сколько раз я вспоминал ничего не значившую раньше фразу «Кадры решают всё», а теперь понял: ох, как был прав Сталин! С трудом добытый заказ мои пьяницы-колдыри с легкостью превращали в ничто. Какая им, на фиг, репутация предприятия, что им слезы их собственных детей! Увы, мир капитализма жесток, выживает сильнейший. И я стал жестким: подвел — вон с работы, найдем другого.

Зато надежные работники ценятся Иосифом, как золотой запас. Всем, кто проработал на совесть пять и более лет, предприятие помогает построить дом, оформить и погасить кредит на машину (до 50 тысяч рублей). Таковых немного, хватит и пальцев на руках, чтобы пересчитать, но вы многих знаете, кто от предприятия такие подарки получил?

Лесопилка Иосифа Егорова стоит на опушке леса. Главная продукция — деревянные поддоны для упаковки самых разных товаров — от мешков с мукой до химических реактивов. Поддоны, сработанные на сельской пилораме, покупают несколько крупных башкирских предприятий, продукция которых идет на экспорт, поэтому требования к качеству нехитрой тары жесткие, европейские. На каждом изделии ставится клеймо для идентификации на мировом рынке.

Однажды международная репутация евротары чуть было не пострадала из-за таракана, обнаруженного в древесине соснового поддона. Из Бразилии пришла рекламация с изображением насекомого. Фото вызвало сомнения: по башкирским лесам ползает, конечно, немало пилильщиков-точильщиков, но такого красавца здесь никогда не видали. Изображение предъявили специалистам республиканского фитосанитарного контроля. Оказалось, что в нашем полушарии таких насекомых и вовсе не водится. Честь фирмы была спасена.

Богатство где?

Местные считают Иосифа миллионером, но, кроме мощного немецкого джипа, на котором он рассекает по лесному бездорожью, никаких внешних атрибутов богатства у него не увидишь. Жилье скромное, за границей (в Турции) отдыхал лишь раз, личных сбережений нет, жена без бриллиантов. Все вложено в производство.

— Богатство должно быть здесь, — Иосиф шлепает себя ладонью по бритой макушке, — а не в кармане.

Смекалистая голова действительно выручала не раз. Лесопилка — не первое его предприятие. Занимался он когда-то сбором цветных металлов, кабельным телевидением, производством меда на пасеке. Заброшенную пилораму Иосиф взял в аренду у колхоза без денег семь лет назад, получив разрешение расплачиваться за нее после продажи продукции. Рынок сбыта его нашел сам: приезжали посредники, забирали продукцию и нередко исчезали. Иосиф не прочитал ни одной книги по маркетингу, но быстро понял, что надо делать. Чтобы завязать деловое сотрудничество, Егоров сам ездил по городам и терпеливо поджидал ранним утром у проходной либо директора, либо главного инженера завода. Прямые контакты избавили его от нахлебников-посредников, а минимальные цены при наивысшем качестве — от многочисленных конкурентов. Выходных у пилорамы нет: когда есть заказы, их выполняют, не считаясь с праздниками и временем суток. Если руки на производстве тары могут быть и не очень квалифицированными, то от качества техники зависит многое. Когда-то свою продукцию Егоров возил сам на тракторе с прицепом, теперь для этого куплен гигантский французский трейлер. Ради него пришлось без сожаления расстаться с двумя «КамАЗами».

— За последние 20 лет в производстве «КамАЗов» ничего не изменилось — ни в качестве, ни в комфорте. Солярки машина ест как два импортных грузовика, а ремонта требует через день. Жаль, что не могу больше поддерживать отечественного производителя, — без иронии говорит предприниматель.

Заглядывая в чужой карман, разбираясь, как человек заработал свои миллионы, мы пытаемся понять: можно ли повторить его успех?

— Конечно, можно, — искренне говорит Егоров. — Только надо отбросить лень, думать каждый день об одном и том же деле. И уметь начинать сначала, как только упал на самое дно. Нет ни одного миллионера, который бы не пережил крах. Но у всех знаменитых был упорный характер. Я читал об этом.