11 декабря 2016г.
МОСКВА 
-7...-9°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

СВИДЕТЕЛЬ ИЗ "ВОЛЧЬЕГО ЛОГОВА"

Колчанов Рудольф
Статья «СВИДЕТЕЛЬ ИЗ "ВОЛЧЬЕГО ЛОГОВА"»
из номера 204 за 14 Ноября 2002г.
Опубликовано 01:01 14 Ноября 2002г.
С осени 1942 года и до самой смерти фюрера Траудль Юнге была его личной секретаршей. По настоянию Гитлера она вышла замуж за его денщика, который через год после свадьбы погиб на Западном фронте. После войны до конца своих дней в 2001 году избегала общения с прессой. И лишь незадолго до своей смерти дала несколько интервью (в общей сложности почти на десять часов) австрийскому журналисту Андре Хеллеру. Мне довелось прослушать большую часть звукозаписей. Предлагаю познакомиться с некоторыми из них.

...Гитлер всегда повторял: "Не думайте ни о чем, всю ответственность за жертвы я беру на себя". Этим он лишал совести других, манипулировал в своих интересах. Чем взрослее я становилась, чем больше узнавала, тем сильнее и глубже понимала вину этого человека, у которого работала и к которому, как и он ко мне, хорошо относилась. Когда я прочитала о том, что творилось в концлагерях, чего я не знала до крушения рейха, меня охватило на всю жизнь угнетающее чувство вины, хотя я никогда не была восторженной сторонницей национал-социализма, не участвовала в нацистском движении, не только не стремилась, но и не думала о том, что на несколько лет окажусь рядом с Гитлером.
Сейчас могу сказать, что это был преступник, преступления которого я не разглядела в свое время. Когда фюрер захватил власть, мне исполнилось 13 лет, я росла в семье, где никогда не заводили речь о политике. Мать воспитывала нас с сестрой без отца, дед отличался диким деспотизмом, дома царила атмосфера психологического давления, душевного террора, что, видимо, и объясняет мое последующее личное расположение к фюреру, относившемуся ко мне с неким отцовским покровительством, которого так недоставало в семье.
Я не знала, что буду делать после школы, и по совету сестры переехала к ней в Берлин, окончила курсы машинисток и устроилась на работу в бюро маленькой фирмы с невысокой зарплатой. Подруга сестры, имевшая какие-то связи с канцелярией Бормана, посоветовала перейти на госслужбу, сказав, что, кстати, проводится конкурс секретарш. Я настолько успешно выдержала экзамены, что мне объявили: "Вы зачисляетесь в группу кандидатов для работы в штаб-квартире фюрера".
Осенью 1942 года нас привезли в Восточную Пруссию в ставку Гитлера "Волчье логово". Появился Гитлер, которого я видела только в кинохронике, вечно кричащего властным голосом, с демоническим взором, с непременно вытянутой вперед рукой. А тут перед девушками предстал обычный человек зрелого возраста с мягкой улыбкой. Каждой пожал руку, расспросил о житье-бытье. Никакой атмосферы страха и напряженности.
Гитлер сказал мне: "Успокойся, не волнуйся" - и начал диктовать для пробы, а я вдруг почувствовала, что эти слова на меня не действуют, увидела, как дрожат мои руки, а на листе появляется совершенно нечитаемый текст. В этот момент, слава Богу, а может быть, и наоборот, раздается звонок от Риббентропа, и фюрер уходит. Я вынимаю лист и печатаю заново без единой ошибки. Гитлер доволен, я тоже. Он спрашивает: "Вы хотите остаться? Я понимаю, вам 22 года, девушке, да еще красивой, нужно выходить замуж. Подумайте, стоит ли оставаться у меня". Я ответила: "Для меня нет проблем - уже 22 года живу без мужчины". Он уловил шутку и засмеялся.
Так я стала секретаршей фюрера. В мои обязанности входила только работа на машинке - никаких приготовлений кофе, телефонных звонков, передачи документов, встреч посетителей. Я сидела в своей комнате и выходила по сигналу. Мне не разрешалось печатать ни политических, ни военных текстов. Обстановка в бункере для меня оставалась спокойной и дружелюбной. Гитлер с его рычащим "р" на киноэкранах в частной обстановке говорил спокойным голосом с некоторыми австрийскими оборотами, выглядел приветливым, производил впечатление вполне здорового человека.
Это не могло не удивлять при его образе жизни: много работы, мало движений, явный недостаток свежего воздуха. Он отрицательно относился к спорту, избегал солнечных лучей, не носил коротких брюк, говоря, что у него "слишком белые коленки". Правда, он не пил и не курил, но одно это не делает человека здоровым. Может быть, некоторые проблемы с желудком объясняют, почему фюрер был вегетарианцем. Ему помогала индийская медицина, какие-то травы и витамины.
Фюрер никогда не говорил о любви, это великое чувство просто было ему неизвестно. Он исходил из примитивного представления: героям должны безропотно принадлежать самые красивые женщины, а кто был героем в его понимании, хорошо известно. Думаю, эротика его не вдохновляла, и вообще мраморная статуя значила для него больше живой женщины. Но многие немки - не знаю, почему - были от него без ума. На вопрос, почему он не женится, Гитлер отвечал, что "из него не получится хорошего мужа". И детей не хотел, заявляя, что у "гениев часто рождается неполноценное потомство". Я всегда думала: "Сам себя считает гением?", но, конечно, никогда эти мысли вслух не выражала.
Почти душевная обстановка в бункере резко изменилась в ходе сталинградской трагедии, став угнетающей. Будто мрак поселился в штаб-квартире... Гитлер, обычно обедавший с офицерами в казино, в те дни питался на рабочем месте с нами не только из-за нехватки времени, но и потому, как мне казалось, что хотел отвлечься от неприятных разговоров, от тягостных телефонных сообщений, как бы пытаясь укрыться среди тех, кто не знал о сокрушительном поражении немецкой армии.
Я странствовала вместе с фюрером из одного бункера в другой, из одной штаб-квартиры в другую, мало обращая внимания на окружение, тем более что "излишняя наблюдательность", мягко говоря, не поощрялась ни начальством, ни охраной. 20 июля 1944 года выдался особенно жаркий день. Несколько сотрудниц, в их числе и я, получили разрешение временно отлучиться из бункера. На велосипедах мы отправились на озеро и, вдоволь накупавшись, вернулись на работу. Весь район бункера был забит машинами, всюду сновали незнакомые генералы и офицеры. Не вызывало сомнений, что у Гитлера готовится важное совещание. Дела на фронте, прежде всего на Восточном, шли все хуже и хуже, тревога и нервозность не покидали фюрера и его ближайшее окружение.
Девушки разошлись по своим комнатам, и вдруг прогремел оглушительный взрыв... Раздался тревожный вой сирен, мы выскочили во двор. Кругом паника, призывы скорее доставить врачей. Попавшийся навстречу знакомый офицер из охраны успел сказать мне, что в помещении, где Гитлер проводил совещание, взорвалась бомба. Я бросилась туда, но майор СС, установивший оцепление, оттолкнул меня, не обращая внимания на удостоверение.
Все-таки мне удалось пройти в приемную перед залом заседаний. Гитлер стоял со спущенными брюками, но с улыбкой триумфатора, явно находясь в шоковом состоянии. Узнав меня, он сказал: "Эти трусы не отважились стрелять в меня, а подложили бомбу". Вечером к фюреру прилетел Муссолини. Гитлер, пригласив и нас, сотрудниц канцелярии, показал ему развороченный взрывом зал, сказав с гордостью: "Бог, судьба сохранили меня для борьбы против врагов Германии и всего культурного человечества".
Гитлер осознавал все ужасы войны, но, когда ему доносили о разрушенных немецких городах, о страданиях мирного населения, он всегда отвечал, что врагам отомстим, отстроим после войны Германию еще краше. Когда ему приходилось передвигаться по Берлину, шофер всегда выбирал маршрут по улицам, наименее пострадавшим от бомбардировок. Он, погубивший миллионы людей, никогда не разрешал приносить в его апартаменты срезанные, "убитые" цветы.
22 апреля 1945 года Гитлер провел совещание в берлинском бункере, собрав на него против обыкновения не только военных, но и женщин, находившихся в подземелье. Сказал, что война проиграна, все потеряно, каждый имеет право покинуть бункер и спастись. Генералы пытались возражать, что-то говорили о возможностях резко изменить положение на фронтах, но Гитлер повторял одно и то же. Лицо словно гипсовая посмертная маска. Ева Браун подошла к нему и сказала: "Ты же знаешь, что я останусь с тобой". Глаза его блеснули, и мы впервые увидели, как он поцеловал Еву в губы. Я тоже сказала, что остаюсь, почему - не знаю. Скорее всего, просто не представляла, куда можно идти, где можно найти укромное место в аду, что царил над нами, а бункер создавал иллюзию безопасности.
Все продолжали жить по инерции. Разговоры неизменно вращались вокруг одной темы - как проще и надежнее уйти из бренного мира. Гитлер несколько раз спрашивал и меня, почему я не пытаюсь бежать. Я повторяла, что не хочу. А на мой аналогичный вопрос отвечал: не желает попасть в руки врагов, чтоб они не издевались над его трупом. Гиммлер передал в бункер капсулы с ядом. Сообщения о том, что делают советские солдаты с немцами, особенно с женщинами, были настолько страшными, что и нам выдали капсулы. Гитлер сказал при этом с кривой усмешкой, что "хотел бы подарить на прощанье нечто более прекрасное".
Мы потеряли представление о том, где ночь и где день... В последние дни в бункере стихийно возникали пьянки, танцы, звучала музыка, кто-то женился и выходил замуж. Гитлер приказал расстрелять одного из своих адъютантов, мужа сестры Евы Браун, когда он решил бежать в Мюнхен к готовящейся рожать супруге. От Геринга пришла телеграмма, что он в силу неспособности Гитлера берет на себя всю полноту власти. Разъяренный фюрер обвинил его в предательстве и приказал арестовать вместе со всем окружением. Кому приказал, кто сможет арестовать?
Все те же действия человека, находящегося в безумном состоянии. Гитлер отравил любимую собаку, чтобы, по его словам, "проверить эффективность яда". 28 апреля вечером фюрер официально бракосочетался с Евой Браун, которая тут же потребовала, чтобы ее называли "фрау Гитлер". Фюрер сказал мне: "Дитя, я хочу вам продиктовать политическое завещание". Я подумала, что он откровенно скажет все - зачем война, ради каких целей страдания, как он видит мир в будущем. И ничего нового в ответ - те же фразы о вине евреев и большевизма, о необходимости спасать человечество от этой беды. Я записала завещание в блокнот, потом отпечатала и с текстом постучалась в его комнату. Там он праздновал свадьбу, на которую пригласил шесть человек.
30 апреля фрау Геббельс отравила своих детей, подмешав яд в бутерброды и компот, громко заявив, что "у них нет будущего в стране без национал-социализма". Гитлер сказал, что хочет со мной попрощаться, добавив тихим голосом несколько фраз, которые я не разобрала.
Я не пошла смотреть на сожженные трупы фюрера и его супруги. В следующие часы у меня произошел полный провал памяти. Я бежала, охваченная тогда ненавистью к Гитлеру за то, что он оставил меня в беде, бросил на этом свете, уйдя в спокойное царство теней.
С годами я окончательно поняла, что Гитлер был неизлечимо одержим преступной идеей, ради которой, не задумываясь, был готов идти по трупам. Для него ничего не значили ни отдельные личности, ни человечество целиком. Оно просто для него не существовало. Он считал себя сверхчеловеком, который стоял над всем сущим на земле...
Траудль Юнге 9 июня попала в советский плен. Ее допрашивали несколько месяцев, а в декабре бывшая личная секретарша Гитлера бежала, как сообщают, с помощью советского офицера-армянина на запад Германии, занятый союзными войсками. До пенсии работала секретаршей в разных бюро, жила уединенно и неприметно. За несколько месяцев до своей кончины заболела раком.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников